Озеро тихо плескалось в своем природном бассейне, мягко накатывая на изумрудную землю. Оно казалось прозрачным стеклом, позволявшим заглянуть в свой подводный мир. Там плавали зеркальные рыбы, отливающие самыми разными цветами, будто драгоценные бусины в королевской шкатулке. Да, они, как и всё на этой планете, были огромными, но вроде не казались агрессивными. На всякий случай, я всё же кинула в глубь маленький кусочек мяса нашего ночного «варана». Почувствовав вибрацию, небольшая компания блестящих рыбех ринулась к гостинцу. Самая расторопная вытянула пухлые губы и втянула в себя мясо. Я не разглядела ни зубов, ни других хищных приспособлений. Вроде обычные рыбы, отличающиеся большим количеством красиво порхающих плавников, размером и чешуей, напоминающей пластины.

Не в силах терпеть, я стянула с себя платье и ступила в приятную прохладную воду. Протяжный стон наслаждения сорвался с моих губ. Однако бдительность терять не следовало. Осторожно ступая по мягкому, песчанистому дну голубоватого цвета, я внимательно следила за рыбой. Мои шаги пугали их, и они синхронными косяками уходили в глубь озера, расчищая мне дорогу. Когда вода достигла пояса, я уже не стала себя сдерживать, полностью нырнув в блаженную прохладу.

Вода, словно нежное дыхание, обволакивала мою кожу, целовала, ласкала. Так сложно было заставить себя вынырнуть, наслаждаясь этими сладостными прикосновениями. Вот уж не думала, что когда-нибудь буду едва ли не плакать от счастья, просто погрузившись в воду. Но это было так. Оттеревшись до скрипа, я не могла заставить себя вылезти, продолжая нырять и плавать. Не знаю, сколько прошло времени. Растягивая его, я с трудом приказала себе выйти на берег, но лишь для того, чтобы взять платье и выстирать его. Оно немного претерпело изменения, так как мне пришлось оторвать от него небольшие полоски, чтобы привязать кости к палкам и сделать себе оружие. С ужасом представляю, что будет с ним через год. Что мы все будем делать, когда ткани истреплются и их нельзя будет надеть? Ходить голышом?

Ладно. Пора отправляться обратно. Белое солнце еще высоко, но уже начинает катиться к горизонту. А мне сначала надо идти до Агаты часа полтора, а потом до корабля часа два-три, если не больше, учитывая, что подруга подвернула ногу. С сожалением вздохнув, я натянула на себя мокрое платье и наклонилась подобрать костяной нож, как боковое зрение уловило движение в голубых кустах. Мозг тут же послал команду телу замереть, а глазам стать внимательными и острыми. Потребовалась минута, чтобы я разглядела проблеск чего-го зеленого среди прорезей гигантских листьев. Это что-то шевельнулось. Что-то очень, очень большое и самое главное живое.

Хищник! Должно быть, за мной охотится хищник. Ведь озеро слишком далеко от корабля! Медленно взяв нож, я также медленно глянула на ближайшее дерево. Успею ли добежать? Голубые листы разъехались в стороны. Я уже почти дернулась к спасительному стволу, как вновь непроизвольно застыла. Из тени вышел здоровенный, высокий, абсолютно зеленый мужчина. Не животное. Не человек. Но определенно точно мужчина.

Аш-дары проигрывают. Последний бой с ху-раджами принес сотни жертв и потерю Водных земель вместе с пятнадцатью водными женщинами. Страшная трагедия нашего племени! Но не для ху-радж. Они обрели настоящее богатство и в самое ближайшее время увеличат численность своего.

Мой отец Рагр – вождь народа аш-дар, серьезно ранен. Мой брат погиб. Я обязан сделать всё, чтобы вернуть принадлежащее нам по праву. Вернуть водных женщин. Существование всех нас зависит от них.

Сейчас отец не может принимать решения. Ответственность легла на старейшин и меня. Аш-дарам нужна сила, коей не обладают ни ху-раджи, ни бра-горды, ни ис-хусы. Именно поэтому я здесь – в землях Жизни. В нас всех есть сердце Воли, но оно крепко спит. Я хочу разбудить его.

На Альтарике нет никого, кто жил бы от сердца Воли. Хотя легенды гласят, что когда-то давно многие жили не просто от дыхания именно этого сердца. Якобы оба источника бились в нас. И сердце Жизни, и сердце Воли. Я не застал ни одного альтариканца, кто дышал бы от сердца Воли. Старейшины же говорят, что последним был Орсу́р. Он обладал могущественной силой, мыслью мог заставить свои кости и мышцы вырасти, приобретя несравнимую ни с чем мощь и скорость. К сожалению, у неоспоримых преимуществ сердца Воли имелась и обратная сторона. Альтариканец жил гораздо меньше, чем с дыханием сердца Жизни. Хотя среди моего народа есть сказки, рассказывающие, что сотни глубоких оборотов трех Шинтаров назад, существовало много тех, кто имел два неспящих сердца. Над ними было не властно время и смерть.

Вот только в эти сказки я не верил. Ведь если те альтариканцы не страшились времени и смерти, то где же они сейчас? И как они запускали их одновременно? Это невозможно. А вот в пробуждение сердца Воли верили все, и я в том числе. В этом может помочь лишь озеро духов, в землях Жизни.

Я должен убить свое бьющееся сердце, чтобы заставить работать второе. Это опасно. Очень опасно. Уже давно никто не решается на этот ритуал. Племена потеряли сотни сильных мужчин, пошедших на эту жертву и напрасно погибших, так и не пробудив свое спящее сердце. Я осознаю все риски. Но у аш-даров нет другой надежды, кроме меня. У нашего народа осталось лишь двадцать женщин, которых нужно защищать и оберегать. Старейшины одобрили мое решение, хотя среди них и был жаркий спор. Я один из самых сильных мужчин аш-дар. Сын вождя. Надежда племени. Моя смерть может стать концом нашего существования. Но риск оправдан. Обретя хотя бы одно сердце Воли, аш-дары подавят всех остальных, и зеленых альтариканцев станет больше остальных. Это глубинное и самое страстное желание любого аш-дарца.

Земли Жизни спокойны. Здесь не водятся крупные хищники. Лишь ползучие раша́ры могут доставить небольшое неудовольствие. Но, как правило, они обходят стороной альтариканцев. Умные твари. Вся остальная живность не несет совершенно никакой опасности. В отличие от земель племен и охотничьих земель. Здесь угроза смотрит тебе в глаза на каждом шагу, желая разорвать твою глотку.

Разница ощущается мгновенно, стоит перейти невидимую границу. Что-то меняется в воздухе. Он становится тяжелее. В него вплетается горькая нота смертельного для крупных хищников растения – лабра́ха. Она смертельна и для альтариканцев при долгом нахождении в землях Жизни. Поэтому мы здесь не живем.

Озеро духов недалеко. Я волнуюсь. Мне страшно подвести свой народ. Я боюсь стать не гордостью и достоянием племени, а позором, бесцельно убившим самого себя.

Мои мрачные мысли кусают меня, когда у самого подхода к источнику, где прохлада обнимает со всех сторон, я слышу тихий сладкий стон. Мягкий и нежный. Он похож на женский, но намного тоньше. Да и женщин здесь точно не может быть. Хмурость стягивает мои черты, и я подхожу к кусту цвета ху-раджев, чтоб не спугнуть существо, издавшего этот звук, и посмотреть на него.

Прорезь листов позволила мне увидеть большое озеро. И первый взгляд удивил меня. Над кристальной гладью горит огонь? Нет. Он резко исчез и вновь появился на поверхности через какое-то время. Скорее всего, это шерсть какого-то неизвестного животного. Хотя я никогда прежде не видел ничего подобного.

А в следующее мгновение все мысли о животных вылетели из моей головы. Огневолосое существо крутанулось в воде, запрокинув голову и подставив белое лицо под лучи Шинтаров. Неужели… это лесная ими́лта? Самая прекрасная женщина из старых сказок всех альтариканцев?

Мое дыхание участилось, а кровь устремилась к напрягшемуся члену. Но я не уверен. Видно лишь маленькую голову. Я заклинал создание показать себя больше, впиваясь жадным взглядом. Словно услышав мои мольбы, тонкая фигурка всплыла на поверхность воды, начав плавать на спине. Мне с трудом удалось подавить свой стон. Совершенно очевидно, что это женщина. Белая и гладкая, как нежное брюхо дитя хищного ли́нта. Я смотрел на самую красивую грудь с двумя ярко-розовыми сосками, что мне когда-либо доводилось видеть. На плоский, абсолютно беззащитный живот и ровные ноги. Голая. Она была совершенно голой! Ее тело не защищало ничего! Странная белая кожа выглядела слишком мягкой и уязвимой. Меня разрывало от желания рвануть к озеру и потрогать ее, дабы убедиться, что я ошибаюсь. Должно быть, мои глаза обманывают меня. Столь хрупкое существо не выжило бы даже в землях Жизни с настолько тонкой шкурой, не имеющей даже цвета.