Когда требовались деньги на еду, электричество, налоги, Мэри говорила Мэтью:

— Отведи эту скотину на рынок, возьми за нее сколько дадут. — Но счета лежали месяцами, иногда их вообще не оплачивали.

Все старались забыть этот позорный дом: местные отчасти стыдились, отчасти жалели Гриндли. Все знали, что «мальчики» — но теперь-то они старели — были слегка придурковаты. Еще и неграмотные. Мэри собиралась замуж, но из этого ничего не вышло. Это она управляла фермой. Говорила братьям, что делать: почините забор… вычистите коровник… отведите овцу на стрижку… посадите овощи. Она ругалась на них весь день и спуску им не давала, приходилось. Всю работу выполнял Мэтью: Тед потихоньку спивался у себя в комнате. Он никому не мешал, но работать не мог. У Мэтью начинался артрит, проблемы с дыханием, и вскоре он тоже уже не мог выполнять тяжелую работу. Он кормил цыплят и следил за огородом, но не больше.

Бену выделили комнату, мебели там почти не было — совсем не похоже на те красивые комнаты, в которых он рос. Есть разрешали сколько угодно. Работал он каждый день от заката до рассвета. Бен понимал, что выполняет большую часть работы, но не знал, что без него ферме конец. Скоро станет невозможно держать эту ферму, или подобную, когда Европейская комиссия издаст указы и разошлет шпионов, которые будут непрестанно высматривать. Это был позор, расточительство хорошей земли. Пешком по дороге приходили люди, шли через ферму, в надежде купить ее — телефон был отключен за неуплату, — и их встречала сердитая старуха Мэри, велела им убираться и хлопала дверью у них перед носом.

Когда про Гриндли спрашивали на соседних фермах, люди увиливали, становясь на их сторону против бюрократов и любопытствующих. Что будет с этими несчастными изгоями — Тедом и Мэтью, — если они лишатся фермы? Они окажутся в Приюте, вот что. А Мэри? Нет, пусть бедняги доживают свое. А еще с ними живет этот парень, взялся откуда-то, никто не знает, откуда, похож на какого-то йети, но работает весьма неплохо.

Однажды, когда Бен пошел с Мэри в деревню, чтобы помочь донести продукты, его остановил какой-то человек и сказал:

— Говорят, ты живешь с Гриндли. Они с тобой хорошо обращаются?

— Чего вам надо? — спросил Бен.

— Сколько они тебе платят? Насколько я знаю Гриндли, немного. Если пойдешь ко мне, не пожалеешь. Я Том Уэндсворт… — он повторил свое имя, затем еще раз. — Любой из местных скажет, как добраться до моей фермы. Подумай об этом.

— Чего он хотел? — поинтересовалась Мэри, и Бен ей все рассказал.

Бену не дали расчетной книжки, условия труда тоже не обсуждались. Мэри давала ему пару фунтов, когда они шли в деревню, чтобы он мог купить зубную пасту и всякое такое. Ее удивляло, что Бен заботится о личной гигиене и опрятно одевается.

Тогда она сказала:

— Я храню твой заработок, Бен. Ты же знаешь.

Откуда он мог знать? Он впервые об этом слышал. Мэри считала, что Бен бестолковый, как и ее братья, но теперь поняла, что намечаются трудности.

— Бен, я не хочу, чтобы ты уходил от нас, — сказал она, — у других ты больше не получишь. Я отложила для тебя уже порядочно денег. Можешь забрать их, когда захочешь.

Она указала на верхний ящик у себя в комнате. Потом притащила стул, заставила Бена встать на него, а сама крепко держала спинку. В ящике лежали пачки банкнот. Бену казалось, что денег больше, чем он мог бы себе представить.

— Это мое? — спросил он.

— Половина твоя, — ответила Мэри.

Когда Бен вышел из комнаты, она перепрятала деньги.

Он не хотел расставаться с Мэри — хотя очень любил корову и обожал дурачества поросят. Он думал, что Мэри хорошо к нему относится. Она чинила ему одежду, купила на зиму новый толстый свитер, давала ему есть много мяса. И никогда не сердилась на него, как на братьев.

Он вел еще одну жизнь, о которой другие и не догадывались. Спать все ложились рано, так как не знали, чем заняться, — не было даже телевизора: Тед часам к девяти-десяти обычно напивался и начинал храпеть, а Мэри слушала новости по радио, после чего шла к себе в комнату. Когда дом затихал, Бен вылезал наружу через окно в своей комнате и гулял по полям и лесам, одинокий и свободный, сам по себе. Он ловил и ел мелких зверьков или птиц. Прятался часами на четвереньках за кустом, наблюдая за игрой лисят. Сидел, оперевшись спиной о дерево, и слушал сов. Или стоял рядом с коровой, обняв ее за шею, уткнувшись в нее носом; когда корова поворачивала голову, чтобы обнюхать Бена, от нее исходило тепло, горячие сладкие потоки дыхания согревали его руки и ноги, и Бен чувствовал себя под защитой доброты. Или прислонялся к столбу забора, вглядываясь в ночное небо; если ночь была ясная, Бен мычал свои песенки звездам или танцевал на месте, поднимая ноги и притопывая. Однажды старухе Мэри послышался шум, который требовал внимания; она подошла к окну, заметила Бена и вышла украдкой, в темноте, посмотреть и послушать. Она похолодела, а волосы на голове встали дыбом. Но какое ей дело до того, как Бен развлекается? Без него животные останутся некормлеными, коровы недоенными, свиньям придется жить в грязи. Бен интересовал Мэри Гриндли, но не настолько. В ее собственной жизни доставало проблем, чтобы еще беспокоиться о других. Появление Бена на ферме она считала господней милостью.

Однажды Тед напился, упал с лестницы и умер. Судя по всему, Мэтью, хромой кашляющий старик, должен был стать следующим, но умерла Мэри — от сердечного приступа. Различные власти начали проявлять любопытство, и один из них — тот, который требовал показать счета, — задавал Бену личные вопросы. Бен собирался сказать что-нибудь о том, что ему положены деньги, но инстинкты громко кричали: «Берегись!»— и он сбежал.

Сначала он собирал яблоки на ферме, где производили сидр, потом малину. Остальные сборщики были из Польши, в основном — студенты, приехавшие работать по контракту, веселые молодые люди, они намеревались хорошо провести время, несмотря на то что работа отнимала много времени. Бен был молчалив и осмотрителен, постоянно настороже. Спали в специальных фургонах, но он терпеть не мог такого скопления народу и спертого воздуха, и после ужина, пока все пели, шутили и смеялись, Бен брал спальный мешок и уходил в лес.

Когда сбор был закончен, ему дали немало денег, и он радовался, поскольку знал, что без них он беспомощен. Но кто-то из тех шутников украл деньги из куртки, когда она висела на кусте, под которым он спал. Бен заставил себя вернуться на ферму, думая о тех деньгах, что он видел в ящике: половина принадлежит ему, — но дом был закрыт, животных не осталось, а вокруг уже разрослась крапива. До Мэтью Бену не было дела, за все время тот не сказал ему ни слова — только злобные замечания, например, когда подохла старая собака, он вымолвил:

— Другая собака нам не нужна, у нас есть Бен.

Бен отправился домой — хотел найти мать, но та снова переехала. Пришлось напрячь мозги, чтобы выяснить, куда. Постройка ничуть не походила на ту, которую Бен считал своим домом. Бен не смог заставить себя войти, потому что увидел там Пола, и Бена чуть не охватила ярость — его злейший враг.

Поэтому он по старой дороге вернулся в Лондон, богатый Лондон, где наверняка есть что-нибудь и для него. Он нашел там работу, и его снова обманули, Бен уже совсем отчаялся и изголодался, когда Эллен Биггс нашла его в супермаркете.

***

Казалось, на темном тротуаре возле Мимоза-Хаус никого не было, но Бен знал, что ночью любая тень может стать длиннее и превратиться во врага, и когда заворачивал за угол, он чуть не врезался в пьяного, который шел, пошатываясь, ругаясь и бормоча. Бен обошел его, перебежал через пустую улицу, не обращая внимания на светофор. Только добравшись до Ричмонда, он начал переходить дорогу по пешеходным переходам, говоря себе «иди» на зеленый, «стой» на красный. Уже появились люди, много людей. Он все шел, прислушиваясь к своим инстинктам, которые отлично работали, если их не запутывать картами и указаниями; когда Бен добрался до центральной улицы, он уже проголодался. Зашел в кафе, на котором было написано «завтрак круглосуточно», и, как всегда в незнакомом месте, стал выискивать людей с тем удивленным взглядом, который грозил опасностью. Но было слишком рано, и люди ни на что не обращали внимания. Он старался есть медленно и внимательно и ушел из кафе довольный собой. Двинулся дальше и к полудню уже шел через поля, а солнце согревало все вокруг. Потом Бен оказался в лесу. В прошлогодних листьях шуршал дрозд. Бен его с легкостью поймал, ободрал перья, и съел в два счета. Появилась самка дрозда — узнать, что творится. Две птички и их горячая кровь утолили желание, которое Бен испытывал постоянно, и он пошел дальше, но не бегом, ибо знал, что за ним могут погнаться люди. На заправке купил бутылку воды, а когда вышел из магазина, увидел мотоцикл, с ревом подъезжавший к стоянке. Бен подошел поближе — его влекла любовь к этой блестящей, яркой, мощной машине. Он стоял и скалился — эта улыбка выражала удовольствие. Парень, владелец мотоцикла, подавил все свои сомнения насчет подозрительного бородача, поскольку узнал в нем единомышленника, такого же обожателя, как и он сам, и сказал:

×