— Мне нужны на неё документы.

— Зачем?

— В её личном деле будет пометка «рекомендована к офицерским курсам» от меня и рядом вторая, что барон фон Гримверд оплатит учёбу в обмен на десять лет службы роду. — Он повернулся к Алисе и поклонился, показывая своё уважение. — Такой уровень чутья нужен моему барону. Скажешь «да» — и тебе уже завтра не нужно будет думать о поступлении в Академию Вэйхола и всей этой канители с турниром. Тебя заберут в Гримвердхолд, где ты продолжишь обучение.

— Спасибо за столь щедрое предложение, но я вынуждена отказаться: мы команда.

— Моё предложение действует ещё три года. Передумаешь — он скажет, как со мной связаться. — Здоровяк указал пальцем на Ханта.

— Алиса, гордись: у этого отродья северных земель настоящее чутьё на таланты. Если он тебя отметил, значит, ты действительно хороша. — Хант улыбнулся, а потом обвёл нас взглядом. — Идея с куполом — это здорово. Хорошее тактическое решение. Эйра, Лина, вы молодцы, но звезда у нас сегодня Алиса. — Он перевёл взгляд на меня и Дэмиона. — Вы двое легли первыми, и оба потому, что недооценили противника. Признаю, мастеров молнии мало, а такие, как Олаф, вообще встречаются только в северных землях, но всё это нюансы. Вы должны быть готовы ко всему иначе вам не победить на турнире. Пять минут отдыха — и второй раунд.

Я подошёл к Дэмиону и серией быстрых нажатий на точки вновь запустил его энергию по правильному циклу. Вот за это и ненавидят мастеров молний: они меняют наш энергетический каркас своими ударами. Кросс шипел сквозь зубы, но терпел мои издевательства, зато спустя десяток ударов сердца кивнул, благодаря за помощь. Йенсен, наблюдавший эту сцену, тихо хмыкнул. Я обернулся.

— Вы хотели что-то сказать?

— Ничего особенного, просто давно не видел у студента такого мастерского знания узловых точек энергетического каркаса и к тому же владения техникой экстренного перезапуска. Интересный ты парень, Алекс Доу, и пальцы у тебя хорошие.

Я ничего не ответил, лишь коротко выругался, кляня себя за неосторожность.

Второй раунд мы продержали восемнадцать секунд дольше первого. Третий — на двадцать пять. Хант остановил нас на тридцать восьмой секунде четвёртого раунда.

Йенсен стоял на одном колене, опираясь на руку, вторая была пробита Дэмионом, несмотря на защитный амулет. Правая рука Дэмиона висела плетью. Олаф не постеснялся поджарить его своими молниями, но не учёл того, что, когда Кросс впадает в бешенство, боль для него лишь топливо. Не стоило северному охотнику швырять в Алису разряд, от которого она улетела на несколько метров.

— На сегодня всё. — Хант кивнул Йенсену. — Олаф, спасибо.

Но тот лишь смотрел на глаза Дэмиона, покрытые тьмой, и на кончик его копья, обагрённый в крови.

— Виктор, если этот отморозок окажется у нас на севере, барон поставит тебе бочку твоего любимого ледяного виски. Где ты набрал этих детишек?

Он покачал головой и начал показывать пальцем на нас и одновременно называть:

— Тактик, умеющий соображать быстрее большинства, и при этом ледяная ведьма. Плевать, что она цинланка. За таким командиром люди пойдут, и вопросы «разрез глаз» сразу исчезнут, когда отвечать за нее будет когорта бойцов.

— Бешеный отморозок, уже сейчас готовый стоять плечом к плечу с северными стражами. Когда ты в последний раз видел, чтобы на тренировке мне пустили кровь? — Хант покачал головой, и северянин оскалился. — То-то же.

— Тебе, милашка, я уже всё сказал. Надеюсь, ты передумаешь и отправишься к нам на север.

— Эту дикарку надо обточить, и из неё получится прекрасный снайпер и загонщик.

— Ну а ты, медик с глазами убийцы. Твоя техника не соответствует твоим возможностям, клянусь Озаренным, пусть тебе повезёт и на инициации ты получишь свой С-ранг, вот тогда ты сможешь разгуляться по-настоящему.

— Ладно, Виктор, завершай разбор и жду тебя через час. У меня с собой пара бутылок ледяного виски из погреба барона.

Когда Олаф вышел, Эйра первая задала вопрос, который интересовал нас всех:

— Сэр, кто он такой?

— Когда-то в прошлой жизни мой подчинённый, а сейчас вербовщик барона фон Гримверда. Он не шутил, когда говорил про вас. Его вторая стихия, если её можно так назвать, — чутьё. Олаф видит таланты, не всегда правильно оценивает, но всегда может сказать, человек талантлив или бездарен. Так что можете гордиться: каждый из вас талант. Ладно, свободны до понедельника.

Когда мы начали расходиться, я негромко сказал:

— Дэмион, задержись, на пару слов есть дело…

— Что такое, Алекс? — Вспотевшие платиновые волосы прилипли ко лбу, и он привычным жестом откинул их назад.

— Мне нужна твоя помощь. — Он чуть наклонил голову и внимательно посмотрел мне в глаза.

— Только не говори, что твою принцессу опять похитили и придется пролить много крови. — А у парня чутьё или уже привык, что там, где я, просто не бывает.

— С Мирой всё в порядке, а вот крови придется пролить изрядно, если, конечно, ты впишешься. — Я был уверен в его согласии, но социальные взаимодействия важны.

— Звучит заманчиво. — Он усмехнулся, и в глубине его глаз я увидел знакомую мне жестокость. Ледяной барс хотел сражений, лишь в бою он чувствовал себя по-настоящему живым, и любой повод для сражения вызывал у него детский восторг.

— Помнишь волков?

— Этих байкеров с пушками, которые тебе помогали? Их сложно забыть. Особенно если учесть, что без их поддержки те твари меня бы сожрали.

— Так вот, стая нашла кое-что очень неприятное, и я собираюсь это уничтожить. Если ты будешь со мной, мне будет куда спокойнее за свою шкуру. Так что приглашаю тебя с собой.

— Доу, не томи. Рассказывай, в какое дерьмо ты хочешь меня вписать.

— Ты знаешь, как появляются разломы?

— Алекс, ты серьезно? Нашел время спрашивать, до экзаменов ещё дохрена времени.

— Дэмион, я действительно серьёзно. Это важно. — Он хмыкнул и начал говорить изображая из себя примерного ученика:

— Разлом — это разрыв в пространстве между нашим миром и Бездной, в который можем зайти как мы, так и выйти кое-что неприятное. Свежий разлом самая большая угроза для близлежащих людских поселений. Доволен?

— А ты в курсе, что разлом можно вырастить в людях?

— Гонишь?

— Могу поклясться чем угодно, и проблема в том, что волки нашли тех, из кого растят врата для новых разломов. Людей, в которых прорастает бездна. Да, это будут слабенькие врата, но с потенциалом роста.

— Погоди, а как же полиция, власти, гильдия и прочее? Не помню, чтобы ты раньше был альтруистом, Доу.

Я усмехнулся. Отморозок он или нет, но мозги у него работают отлично.

— Я и не альтруист. Просто одарённый лучше всего растёт в бою. Это раз.

— А два?

— А два — я не хочу проснуться от того, что рядом со мной из разлома лезут твари. Если оставить эту мерзость в живых, оно само к нам придёт. И не через год, а через пару недель. Я предпочитаю сам выбирать, где встречу неприятности.

— Ты так и не ответил про власти.

— Забыл, что рассказал тот ублюдок Штайнера? Их крышуют сверху. Кто сказал, что подобные или те же самые люди не крышуют и этих?

Дэмион молчал буквально пару ударов сердца. Я почти физически чувствовал, как он взвешивает за и против.

— Я в деле, Алекс. — Он сказал это тихо и спокойно, понимая, что скоро по его ледяному копью будет литься чужая кровь. Небо, в этом мире восемнадцатилетним пацанам не полагается так легко быть готовым убивать. Кайзер, у меня к тебе ещё один счёт. Ты сделал парня из благополучной семьи жестоким хищником. Хотя будем честны, за это я не имел с него никакого морального права спрашивать. Сколько учеников превратил в живое оружие я? Правда, и на мораль мне тоже плевать, так что к Кайзеру у меня новый счёт.

— Вечером встречаемся у Волков в Логове. Знаешь где?

— Найду.

— Тогда жду тебя в восемь.