Я даже не успеваю ответить, как Макс задает новый вопрос:
- Это кто? Водитель? Или…
- Это не любовник, если ты об этом, - поджимаю я губы. Даже одно предположение об этом из уст старого знакомого слышать неприятно.
- Я бы никогда о таком не подумал даже, Снежа, - серьезно смотрит на меня Акерман и вдруг задает тот самый вопрос, от которого сердце гулко ударяется в ребра: - все в порядке?
Сглатываю гулко и мой взгляд, видимо, такой говорящий, что Макс подбирается.
- Ты кто такой? Богдан приставил? – Сурово зыркает в сторону Казимира.
- Я охранник. Помогаю Снежане Олеговне и присматриваю за ней по просьбе Богдана Алексеевича.
- Присматриваешь, ага, - цедит Макс, словно пометку мысленно делая.
- Снежана Олеговна, нам пора, - словно чувствуя, что запахло жареным, Казимир переводит на меня взгляд и произносит с нажимом, - давайте я вам помогу.
Он забирает из рук коляску и, взяв меня под локоть, тянет за собой, уводя от единственной, похоже, возможности попросить помощь. Я делаю несколько медленных шагов. Что мне делать? Исаев разозлится, если я обращусь к его некогда лучшему другу? Он ведь угрожал, что я пожалею, если хоть кому-то расскажу...
- Эй! А ну постойте, куда вы ее уводите?! – возмущается Акерман.
Я слышу за спиной его громкие четкие шаги и у меня сердце отбивает ритм им в такт.
- Отделайтесь от него быстро, иначе я доложу Богдану Алексеевичу, - рыкает вполголоса Казимир. От былой вежливости и следа не остается. Что бы он ни говорил, как бы ни показывал свою лояльность – ясно, что он служит одному человеку и верен ему будет до конца.
- Снежана, все в порядке? – Макс догоняет нас, перехватывает мою руку, не давая увести.
Казимиру приходится остановиться и выпустить мой локоть. Он точно не хочет привлекать ненужного внимания, только взглядом меня прожигает, что даже без лишних слов ясно становится – ляпни я что-нибудь лишнее, и все, мне конец. Больше можно не надеяться на какие бы то ни было переговоры. На стороне Богдана сила и деньги, он может выставить меня за дверь и я ничего ему не сделаю. А пока привлеку хоть какое-то внимание, пока добьюсь суда, детей уже могут увезти и все будет кончено.
Я стараюсь дышать ровно. Бросаю быстрый взгляд на коляску, где копошатся Лерочка с Максимкой, и перевожу ее на Акермана.
- Да. Да, все нормально, - улыбаюсь через силу.
- Уверена? – он вглядывается в мои глаза, словно малейшую эмоцию считать готов.
- Конечно! – смеюсь я непринужденно, - Макс, ну ты чего? Все у меня хорошо. Если что, звони Богдану, вдруг он пригласит тебя в гости? Наверняка будет рад тебя видеть. Мне пора, прости. Была рада повидаться!
Я хватаюсь за ручки коляски и толкаю ее вперед. Знаю, Казимир идет рядом и может заметить, поэтому стараюсь вести себя естественно. Мне нельзя открыто просить о помощи. Нельзя, иначе лишусь не только детей, но и даже возможности их видеть.
Но и просто так уйти не могу. Казимир сейчас так поглощен тем, чтобы я не сказала лишнего, что даже не замечает, как я вытаскиваю из кармана пальто телефон, что он мне дал, и роняю его в снежную кашу на тротуар. Сейчас это единственный сигнал, который я могу дать, и надеюсь, что Макс его распознает. Блокировки на смартфоне нет, нужно будет лишь потратить немного времени, чтобы понять, что вызовы там заблокированы, а один из последних совершенных звонков был на экстренный номер службы спасения.
Сердце колотится бешено, как пойманная в клетку птица о прутья. Внешне ничего не происходит, я все так же качу коляску вперед, но от адреналина становится жарко.
- О, здесь есть детская площадка! Вон там, видите? Идемте туда! – тыкаю я вперед на горку, что так удачно замечаю впереди, отвлекая Казимира.
Лишь когда мы оказываемся на детской площадке и я опускаю на ножки сначала Макса, а потом и Леру, а потом присаживаюсь перед ними, позволяю себе слегка повернуть голову в сторону входа в парк, где мы столкнулись с Акерманом. И где-то внутри расцветает надежда – он все еще стоит там, ровно на том месте, где я и выронила телефон.
Совсем крохотная, призрачная надежда на помощь повышает настроение настолько, что я еле подавляю ликующую улыбку. Лишь еще больше хмурю брови, стараясь не выглядеть слишком подозрительной. Через несколько минут, когда я уже открыто перевожу взгляд на вход, Акермана уже нет.
Я глубоко вдыхаю и выдыхаю свежий весенний воздух. Я готова молиться каждую минуту, чтобы эта надежда не оказалась пустой.
Глава 13
После того, как я укладываю детей вечером, решаю обойти квартиру и хоть рассмотреть нормально, что она из себя представляет и насколько хорошо обжита. Хотя, судя по тому, что на кухне отсутствуют элементарные кухонные принадлежности и почти нет посуды, очевидно, что бывают здесь не так часто. Ну или просто Лиза не утруждает себя готовкой – ее же не для этого мама рожала, как она сама любила раньше говорить. Сомневаюсь, что в этом ее мнение как-то поменялось.
Я насчитываю целых пять комнат, в двух из которых сделан совсем свежий ремонт и даже немного пахнет краской. Правда, они совершенно пустые, даже штор нет. Разве что жалюзи отсекают яркий дневной свет. Останавливаюсь посреди безжизненно-белой комнаты и с высоты смотрю на открывающийся вид, огоньки от машин, окон других домов. Красиво, этого не отнять… Наверное летними вечерами здесь особенно хорошо, когда закатное солнце освещает всю комнату и она заполнена теплым ласкающим светом.
Сейчас, оставшись наедине со своими мыслями, я наконец могу подумать нормально о нашем с Богданом разговоре. Вокруг тишина, никто не помешает, но сколько я ни прислушиваюсь к себе, пытаясь докопаться до эмоций, внутри царит такая же глухая пустота, как и вокруг.
Исаев изменил мне и сам же признался в этом. Если сперва увильнул от ответа, то потом, когда я буквально прижала его, хотя бы отпираться не стал. И получив правду, такую неприглядную и болезненную, я будто успокоилась. Всё, ничего уже не изменишь. Как ни беги, этот факт навсегда стал частью нашего с Богданом брака. Одно только в голове не укладывается – неужели, когда все тебя устраивает дома и в жене, возможно просто случайно с кем-то переспать? Мне даже мысли такой в браке не приходило. Более того, я и представить такую ситуацию не могу, чтобы, оставшись наедине с каким-нибудь знакомым Исаева, пусть и в подпитии или уставшая, взять и прыгнуть к нему в койку.
«Ты же знаешь, как это бывает».
Вот и все. Ни извинений, ни сожалений, ничего. Так бывает.
Еще хуже, что Лиза после всего, что случилось, тоже виноватой себя не считает. Держится так, будто я перед ней извиняться должна, что, мол, появилась внезапно в ее жизни с детьми, вместо того чтобы закопаться где-нибудь и не отсвечивать. А мама? Она ведь меня на отъезд и надоумила когда-то. «Поезжай, доченька, с глаз долой из сердца вон». Отправила меня куда подальше и думать забыла. Наконец-то дочь нелюбимую сплавила с этих самых глаз.
Я стираю поспешно выступившие слезы. Все это время я думала, что пусть сестра бесстыжая, но мама-то у меня есть. Любит меня по-своему, пусть не так тепло и ласки меньше, но просто такой вот она человек. А что в итоге?
Сейчас я ощущаю себя так, будто после долгого сна у меня наконец глаза открылись. Какая же я дура! Может мама меня сюда и заманила, сказав, что в городе Исаева и Лизы не будет? Но зачем? Сестра детей на дух не переносит, да и она эгоистка, ни за что не допустит, чтобы ее мужчина любил кого-то, кроме нее самой. Или… маму совесть замучила? Поэтому вдруг Богдан оказался в том месте в такое подходящее время?
Фыркаю недоверчиво под нос. Сама этой версии не верю. Впрочем, плевать сейчас на это все. Сейчас главное совсем другое, с остальным буду разбираться потом. Телефон я незаметно, конечно, выкинула, но не факт, что Максим поймет все правильно. Надо еще что-то…
- Снежана? – раздается приглушенный голос со стороны прихожей.