В.: Что привело тебя к просветлению? Как ты шел к пробуждению?

Б.: Конечно же, это произошло не вдруг. И в ночь, когда я сидел под деревом, развернулся процесс, который готовился очень и очень долго. С самого начала…

В.: Ты имеешь в виду, что процесс начался с рождения или даже с зачатия?

Б.: Нет. Это тянется очень давно. На протяжении множества воплощений. И в один прекрасный момент я просто проснулся. Если говорить упрощенно, то можно сказать, что во мне пробудился Дух, а еще конкретнее — я просто посмотрел на мир своими глазами. Ни больше, ни меньше.

В.: Что значит «своими глазами»? Ты хочешь сказать, что обычный человек смотрит на мир не своими глазами, его восприятие обусловлено множеством факторов. Так?

Б.: Обычный человек, к сожалению, отвык смотреть и слышать. Он не видит, не слышит, не вдыхает Жизнь. Человек не воспринимает и сотой ее части.

В.: Восприятие обусловлено социумом, культурой, воспитанием?

Б.: Не только. Рождаясь, человек уже лишен собственного взгляда на мир. Даже если бы сейчас вдруг не стало социума, вы бы все равно не увидели Жизнь такой, какая она есть.

В.: Получается, младенец тоже не целостен?

Б.: Младенец целостен только один миг. И как только проходит этот миг, целостность рассыпается.

В.: А что это за миг? Когда младенец только-только появился из утробы матери?

Б.: Да, в самое первое мгновение, когда он видит, слышит и чувствует этот мир, появившись из утробы. Это длится долю секунды. Но это — абсолютная целостность. Мир — в нем, а он — в мире. После этого целостность пропадает.

В.: Из-за чего?

Б.: Чтобы зерно проросло, должны быть выполнены два условия. Первое — оно должно содержать в себе потенциальную структуру будущего цветка. Второе — семени нужно попасть в подходящую почву. Тогда цветок, выросший из него, будет целым миром… Если зерно бросить в пустыню — из него ничего не родится…

В.: Разверни, пожалуйста, эту метафору применительно к потере младенцем целостности…

Б.: Это очень сложно объяснить. Мир, в который попадает младенец, рождается и умирает каждое мгновение. И младенец успевает осознать лишь один цикл рождения и смерти мира. Дальше его восприятие «замыливается», если можно так сказать, и он перестает осознавать эту непрерывную смену Жизни и Смерти. Для того чтобы человек ощущал целостность себя и мира, он должен перерождаться каждую секунду. И не просто перерождаться, а осознавать это перерождение.

В.: После того, как ты пробудился, ты перерождался каждое мгновение?

Б.: Я принял текучесть мира и то, что все постоянно умирает и постоянно рождается. Я осознал и принял Жизнь и Смерть, которые есть в каждом моменте.

В.: Почему ребенку не удается это осознавать? На него же еще не наложены ограничения воспитания и культуры?

Б.: Социум начинает действовать на ребенка не с рождения, а с зачатия. Еще в утробе. Ребенок в лоне матери все слышит и ощущает, и давление социального мира и его ограничений действует на него, формируя, если говорить научным языком, доминанту восприятия. Когда ребенок рождается, то, что ему открывается, захватывает его, но лишь на мгновение сформированная доминанта отступает. И все, что давило еще в утробе матери, снова берет власть над ним.

В.: А действительно ли ребенок помнит свои прошлые воплощения?

Б.: Да.

В.: А до какого момента? Когда он забывает себя?

Б.: Примерно через пять месяцев после рождения.

В.: А из-за чего это происходит?

Б.: Ребенок теряет эту нить памяти постепенно, по мере того как окружающий мир со своими законами все больше и больше давит на него. И почти полное забвение у большинства детей происходит примерно в возрасте пяти месяцев. Хотя бывают исключения, и некоторые дети могут какие-то отдельные моменты помнить достаточно долго. Но и у таких детей нить непрерывности все равно рвется в пять месяцев.

В.: Такой срок, как пять месяцев, мне неизвестен. Почему именно пять? Может быть, это совпадает с периодом, когда ребенок начинает впервые узнавать себя в зеркале, и у него образуется «образ я»? Но и это время растянуто, по данным исследователей, примерно от полугода до полутора лет…

Б.: До пяти месяцев пить непрерывности осознания внутреннего мира сохраняется. Ребенок больше слушает и ощущает себя. После пяти месяцев он начинает слушать окружающих, и образуется новая доминанта. Доминанта внешнего мира. Это действительно связано с появлением «образа я», но не обязательно эти два события совпадают. Важно то, что ребенок начинает воспринимать себя уже «с этой стороны мира».

В.: Скажи, пожалуйста, после того, как ты был принцем Сиддхартхой Гаутамой, ты больше не воплощался?

Б.: Мое пребывание на Земле сложно ограничить одним Гаутамой… Мое присутствие на Земле безгранично.

В.: Я имел в виду воплощение в теле.

Б.: В человеческом теле я с тех пор не приходил. Но люди, которые доходили до моего уровня осознания, существовали. Можно сказать, что в них я воплощался. На Востоке этих людей так и называют — буддами.

В.: А до воплощения Гаутамы, в предыдущих жизнях, ты пробуждался?

Б.: Да, конечно. Это не первое мое просветление.

В.: Почему ты решил именно после этого пробуждения, произошедшего в теле Гаутамы, прекратить рождаться?

Б.: Обстановка на Земле не готова к тому, чтобы я воплотился. Пробуждение — это своеобразный взрыв. Для самой Земли это событие особого масштаба. И для каждого «взрыва» должно быть свое место и время. Если в будущем создадутся необходимые условия, я снова приду.

В.: Но ведь и после тебя было много просветленных людей.

Б.: Мое просветление — особенное. Всеобщее. Люди просыпались и раньше, но то мое пробуждение расширило осознание на планетарном уровне. Это было событием для всех. Внутри каждого произошло некое подобие пробуждения. Человечество в тот момент перешло на новую ступень. Для людей стал потенциально доступным новый горизонт осознания. Все люди на Земле подошли к тому, что проявилось через меня. Это был эпохальный момент. С тех пор люди пробуждаются уже в этот горизонт, если можно так сказать, хотя словами выразить сложно.

В.: А пробуждение Иисуса?

Б.: Это другой аспект. Оно тоже было эпохальным и имело планетарный масштаб. Но пробуждения — мое и Иисуса — различны по качеству воздействия на планетарное сознание. Мы привнесли в него разные оттенки и свойства, разную информацию в поле Земли.

В.: А можно подробнее?

Б.: Сравнить и выразить словами это трудно. Это очень нелинейные вещи. Упрощенно можно сказать, что я нес информацию о взаимодействии и единении человека со всем миром. О потенциальной возможности такого единения. О том, что мир весь заключен в человеке… А Иисус — информацию о межчеловеческом единении, чувствовании… Это как две стороны одной медали. Они равноценны, но отличаются друг от друга. Мне вообще очень трудно говорить. На каждый вопрос я могу ответить совершенно противоречивыми утверждениями, которые одновременно истинны. Поэтому мне приходится значительно упрощать то целостное знание, которое я переживаю по каждому вопросу, и которое содержит все точки зрения одновременно, в том числе и совершенно противоположные.

В.: После просветления твоего и Иисуса были святые, будды, люди, которые пробуждались. А вот были ли случаи пробуждения в принципиально новое качество на планетарном уровне? С переходом, как это было в вашем случае, всего человечества и планетарного сознания на новую ступеньку?

Б.: Пробуждений, которые бы открыли новую ступень в планетарном масштабе, пока не было. Хотя, отмечу, что каждое просветление — это событие для всей планеты. И с каждым пробуждением весь мир принципиально изменяется. И каждый пробудившийся меняет все вокруг. И любое пробуждение имеет такой же масштаб, как у меня и Иисуса. Мы просто были первыми, кто вывел на новую ступень планетарное сознание. Первыми — на своем уровне, потому что пробуждения и до нас случались. Просто у меня и Иисуса оно качественно иное… И, повторяю, мы принесли разную информацию…