На экране светилось короткое, но ёмкое сообщение от Михалыча — начальника стройки, которого отец прислал управлять перестройкой базы в Балашихе.

Михалыч, мужик суровый, прошедший не одну горячую точку и привыкший изъясняться исключительно по делу, докладывал: «Ваша Милость, посылка прибыла на объект. Содержимое просило о прощении. Приобщил его к общественно-полезному труду. Срок вахты — один месяц. Кашей с тушёнкой и койкой в сухой бытовке обеспечены. Пусть работают во славу Рода. Копают траншеи под кабель, таскают цемент — ребята здоровые. Если будут борзеть — прикую на цепь к бетономешалке».

Я прочитал сообщение дважды и искренне рассмеялся.

Оно и правильно. Оно и верно. Пусть эти «герои уличных разборок» радуются, что вообще живы остались после своих хамских выходок и оскорблений боярских детей. В этом мире, где гонор аристократии подкреплён боевой магией, за подобные наезды можно запросто лишиться головы.

Ну и что с того, что мы сидели в ресторане без родовых гербов и пафосных цацек? Вести себя, как дерьмо, не пристало никому!

Я мог бы спокойно отправить их пушечным мясом на Рубеж, в качестве штрафного усиления. Но я дал им выбор: помочь на стройке или… Они явно выбрали первое. Пусть теперь махают лопатами, глядишь, подкачаются и заодно почистятся от алкашки. Всё же польза.

Отложив телефон, я быстро принял контрастный душ, накинул форму и спустился вниз. Быстро перекусил овсяной каше, которую Матрёшка умудрилась не испортить, несмотря на свои вечные перепалки с Егоркой и котом Задирой. После этого прыгнул в свою чёрную «Ладу».

Кстати, «Лада» у меня появилась в качестве подарка императора за прекрасное зрелище на Суде Чести. Он прознал про «неприятность» с рубиновой «Стрелой» и прислал новую, почти аналогичную прежней. Я поблагодарил его от чистого сердца и пообещал служить верой и правдой на благо Империи.

День обещал быть насыщенным. У нас с ребятами сегодня запланирована первая серьёзная тактическая сходка.

После пар мы впятером: я, Мишка Морозов, Мизуки и наши новоиспечённые бойцы, Владислава с Густомыслом, оккупировали пустую аудиторию в дальнем крыле учебного корпуса. Я сдвинул два стола вместе, бросил на них планшет с голографической проекцией стандартного лесного квадрата. Также на эту карту выложил пять картофелин.

Ну вот захотелось мне выложить именно картофелины, ведь я ещё помнил фильм про Чапая!

— Итак, господа и дамы, — начал я, опираясь костяшками пальцев о стол. — До Выездного Испытания времени не так уж и много. Если мы хотим не просто выжить, а выжать из этого экзамена максимум, а также получить и подтвердить нормальные ранги, нам нужно работать как единый механизм. Не должно быть никакой самодеятельности. Только тактика и ничего кроме тактики.

Я выдвинул на стол первую картофелину.

— Это примерная карта одного из участка Рубежа. Мы должны определиться с нашим боевым построением при передвижении, — я положил картофелину на карту. — Авангард. Мизуки, это твоё место. Ты будешь идти первой.

Японка коротко, по-деловому кивнула, даже не задавая вопроса. А вот остальные переглянулись.

— Почему она? — тут же нахмурил брови Мишка. — Елисей, она же девчонка, к тому же отказывается от тяжелой брони. Если на нас из кустов выпрыгнет какая-нибудь тварь…

— Если из кустов выпрыгнет тварь, Миша, то Мизуки запалит её за десять секунд до того, как эта тварь вообще приблизится, — перебил я друга. — Она обладает феноменальным чутьём, нюхом и такой скоростью реакции, которая нам с тобой и не снилась. Она будет нашими глазами и ушам. Мизуки обнаружит врага до его появления, подаст знак, и мы успеем перегруппироваться. Если пустим вперед кого-то тяжелого, мы будем топать как стадо бегемотов и соберем на эти звуки всё зверьё в округе.

Мизуки грациозно поклонилась.

— Это верное ресение, Елисей-сан, — тихо сказала она. — Я не подведу. Мой клинок наготове, а саги всегда бессумны.

— Я знаю, — я поставил новую картофелину чуть позади и правее первой. — За ней иду я.

— Эй, погоди! — снова встрял Морозов. — А почему не ты первым? Ты же у нас лидер, к тому же самый… ну, опытный в рукопашке.

— Моя задача на второй позиции — оценивать общую тактическую ситуацию впереди, прикрывать Мизуки, если она нарвется на засаду, и, самое главное, отдавать приказы остальной группе. Я могу подавать сигналы руками, не привлекая звуком внимания возможного противника. Ведь в Опасных землях любой крик будет приглашением на ужин для монстров.

— Понял. Разумно, — Мишка почесал затылок.

— Третьим, в самом центре нашего строя, идёшь ты, Михаил, — я выложил третью картофелину. — Ты будешь нашим ядром поддержки. Твоя магия льда идеальна для контроля толпы по бокам. Ты сможешь вовремя прикрывать фланги, ставить ледяные щиты и, если нужно, замораживать всё, что попытается прорваться к нам с боков. Ты являешься связующим звеном между авангардом и арьергардом. Это немаловажная роль и доверить я смогу ей только тебе.

Морозов довольно ухмыльнулся, хрустнул костяшками. Роль центрального защитника ему явно польстила. А мои последние слова польстили вдвойне.

— Сделаем в лучшем виде. Заморожу любую тварь до состояния сосульки. Эй, а почему моя картофелина с гнильцой?

— Такая попалась. Дальше… Четвертым идёт Густомысл, — я перевёл взгляд на нашего пухлого землевика. — Ты, Густя, наша тяжелая артиллерия и мобильная крепость. Твоя задача — тоже следить за флангами и во всём помогать тылу.

Густомысл снова покраснел, поправил воротник рубашки и, немного заикаясь, спросил:

— Елисей Святославович… а не л-лучше ли мне замыкать строй? Я же самый… к-крупный, и големы могут спину прикрыть…

— Нет, Густомысл, не лучше, — я покачал головой. — Ты не самый быстрый, и если атака пойдет с тыла, тебе понадобится пара секунд, чтобы развернуться и поднять массу земли. Порой эти секунды могут решить многое. Твои клоны и стены отлично сработают на дистанции, поэтому твоё место — предпоследнее. С этого места ты сможешь бросать своих големов и вперед, и назад, прикрывая основную боевую силу. А вот замыкающей пойдёт Владислава.

Последняя картофелина легла на карту. В аудитории повисла тишина. «Серая мышка» Влада, сидевшая рядом с Густомыслом, поправила очки в черепаховой оправе и напряженно сглотнула.

— Я? В арьергарде? — её голос чуть дрогнул. — Последней?

— Именно, — я уперся руками в стол, нависая над картой. — И это весьма опасная, критически важная позиция, которую я отдаю тебе не просто так. Да! Я видел твою магию. Твои молнии являются идеальной работой по площадям. Ты сможешь закрыть нас с тыла, мгновенно выжигая всё, что попытается подкрасться сзади, пока остальные рассредоточатся для отражения атаки.

Я посмотрел ей прямо в глаза, чтобы она поняла всю серьёзность моих слов. Она снова сглотнула.

— Пойми, Влада. Если на нас со спины нападёт стая каких-нибудь древозубов, то пока Густомысл будет давить земляными блоками по одному — пройдёт много времени. Нас просто сомнут числом. А твоя техника работы молниевыми хлыстами снесёт их стаю за пару секунд. В это время Густомысл успеет поставить барьер, а мы с Мишкой ударим в ответ. К тому же… — я лукаво усмехнулся и подмигнул. — Густомыслу станет гораздо спокойнее, когда он будет находиться рядом с тобой и прикрывать тебя своим телом. Я уже видел, на что способен этот парень, когда его будущую невесту обижают. Рядом с тобой он будет сражаться как лев.

Густомысл вспыхнул, но при этом гордо расправил плечи и бросил на девушку такой взгляд, полный собачьей преданности и решимости, что мне даже стало завидно. Влада же едва заметно улыбнулась.

— Мы поняли, Елисей Святославович, — твердо ответила она. — Мы не подведем.

— Вот и отлично. Единство в группе достигнуто, — я убрал карту. — Теперь следующая фаза. Мы не можем идти на Рубеж слепыми котятами. Нам нужно собрать максимум информации по тем существам, которые обычно входят в определение «неопасных» или «допустимых» для полигона Испытания. Будем разрабатывать нужные приёмы и связки, которые станут эффективны против конкретных видов.