— Тварь, — процедил он сквозь зубы. — Вот ведь какая же дешевая разводка. А я повёлся, как малолетка. Да и Рязанцевы повелись…

Чтобы немного сбить градус его самобичевания и перевести разговор в более спокойное русло, я решил задать вопрос, который мучил меня со вчерашней ночи:

— Слушай, Ярик. Оставим пока эту белобрысую стерву. Скажи мне вот что: почему вчера ночью на Прорыв в парке выдвинулись только наши ребята? Только гвардия Ярославских? Почему не вышли имперские войска? Или полиция, на худой конец? Там же здоровенный кусок Опасных земель вывалился прямо в черте столицы! А мы справились там своими силами.

Яромир хмыкнул, откидываясь на спинку сиденья.

— А вот это, братишка, как раз и есть цена за наш элитный статус и те поблажки, которые мы получаем от Императора. Экономика и феодальный строй во всей красе! Чего так смотришь?

Он покрутил в пальцах остатки оборванной нитки от пуговицы на камзоле. Потом вздохнул и подпалил её. Вздохнул:

— Понимаешь, Короне банально экономически выгоднее управлять нами, аристократами, которые за свой счет содержат небольшие, частные армии. Выгоднее, чем самому императору содержать неповоротливые отряды регулярных войск в каждом, даже самом мелком секторе страны.

— Разделяй и властвуй? — догадался я.

— Что-то вроде того. К тому же, мобильные отряды родов, вроде наших элитников Гордея, способны оперативно сдержать первый, самый страшный выброс существ из портала. Аристократы принимают на себя первый удар. И это дает время подойти уже основным, регулярным войскам Империи, если твари оказываются слишком могучими и сил не хватает.

— Погоди, — я нахмурился. — Но если бы из дворца выслали людей сразу, по первому сигналу о Прорыве, то у нас могло быть меньше жертв! Мы бы не потеряли тех парней вчера!

Яромир горько усмехнулся и покачал головой:

— Не факт, Еля. Далеко не факт. У нас люди годами срабатываются в команду. Они понимают друг друга без слов, знают, кто и что из себя представляет и кто что может. А с императорскими войсками надо еще притереться в бою. А это потерянное время и возможный хаос. Мы запросто могли попасть под дружеский огонь, заклинания могли перекрывать друг друга. И тогда жертв среди наших стало бы на порядок больше.

— Даже так?

— Плюс, не забывай о боярской гордости. Отец всё время был на связи с императорскими генералами по закрытому каналу. Если бы он запросил помощь… это показало бы слабость рода Ярославских. Показало бы, что мы не способны защитить даже собственный задний двор. А стервятников вокруг полно и им только покажи свою слабость. Генералы могли вмешаться, только если батя подал бы сигнал о помощи. Но мы справились сами. Заплатили кровью, но сохранили лицо и статус. Таковы правила жестокой, но справедливой игры.

Броневик начал плавно притормаживать. За окном показались монументальные кованые ворота Академии Ратных Наук и Чародейства.

— Ладно, Елисейка, мы приехали, — Яромир хлопнул меня по колену, возвращаясь к своему обычному, бодрому тону. — Потопали грызть гранит науки.

Мы вышли из машины на холодную улицу.

— Хорошо, — я остановил его на ступенях Академии, понизив голос. — Но если вам с Рязанцевыми вдруг снова «случайно» попадется Лучезара, то…

— Не волнуйся, братишка, — Яромир перебил меня. Его лицо стало каменным, а в глазах сверкнула холодная сталь. — Я не идиот наступать на одни и те же грабли дважды. Я сегодня же найду Севу и Глеба. Расскажу Рязанцевым обо всём, что произошло. О пуговице, о мороке. Мы больше не позволим этому суккубу дергать нас за х… В общем, водить нас на поводке, как ручных пуделей! Мы ей устроим такой теплый прием, что она забудет дорогу в Москву.

Брат развернулся и решительным шагом направился к своему корпусу. Я смотрел ему вслед и надеялся, что его решимости хватит надолго.

Академические пары пролетели почти незаметно. Полковник Дубов опять нудел про уставы, Михотов пугал нас заспиртованными кусками новых монстров, а я старательно конспектировал, параллельно прокручивая в голове тактические схемы предстоящего Выездного Испытания.

Сразу после окончания лекций я выцепил свою новоиспеченную команду в коридоре.

— Так, народ! Пятнадцать минут на завершение дел и жду всех на малом спортивном поле номер четыре! — скомандовал я, не терпящим возражений тоном. — Будем отрабатывать работу в боевых условиях. А что не так? Чего мы куксимся? Теория без практики мертва!

Миша Морозов лишь радостно оскалился, предвкушая возможность помахать кулаками. Мизуки молча кивнула, а Владислава с Густомыслом торопливо поспешили в сторону раздевалки.

Через пятнадцать минут мы все стояли на искусственном газоне спортивного поля, накрытого прозрачным защитным куполом от дождя.

Я собрал их в кружок.

— Слушайте внимательно, — врубил я режим командира. — Вчера мы разобрали теорию. Сегодня будем вбивать её в ваши мышечные рефлексы. Густомысл, Владислава, вы показали себя отлично против гопников. Но гопники-то люди. А на Рубеже нас будут поджидать твари, у которых нет чувства прекрасного, зато есть огромное желание пожрать. И кроме этого желания ничего нет.

Я вкратце, рассказал им про ночной Прорыв в парке и наш бой с гигантскими муравьями. Описал их скорость, прочность хитина, кислотные плевки и способность матки рожать новых тварей прямо в бою.

Мишка уже привычно посетовал на то, что как обычно всё интересное происходит без него. Я привычно сказал, что найдёт он на свой тощий зад штаны с приключениями. Потом сказал про муравьёв и строение их тел.

— Их слабое место — сочленения лап и шея, — закончил я инструктаж. — В лоб бить бесполезно, если только не по глазам. Нужно сковывать их движения и фигачить точечно.

Владислава поправила очки, её лицо было бледным, но сосредоточенным.

— Я поняла, Елисей Святославович. Мои молнии вряд ли будут эффективны против толстого хитина, если бить по площади. Я переведу их на точечные, проникающие разряды. Буду бить в суставы, парализовывать их.

— Умница, — похвалил я. — Густомысл, ты сможешь создать для нас тренировочные мишени? Сможешь вылепить из земли нечто похожее на тех муравьев, которых я описал?

Толстяк нахмурился, оценивая объем работы.

— Да, вполне, — басовито ответил он. — Дайте мне минуту.

Густомысл вышел в центр поля, присел на одно колено и погрузил пухлые руки в грунт. Земля подпрыгнула.

С треском корней из газона начали подниматься земляные фигуры. Густя постарался на славу. За минуту он сформировал десяток жутковатых манекенов, отдаленно напоминающих гигантских насекомых с мощными жвалами.

— Готово, — выдохнул он, утирая пот. — Я буду ими управлять. Они будут атаковать вас по моим командам. Я заменю им Матку.

— Шикарно! — потер руки Мишка Морозов, формируя вокруг кулаков ледяную ауру. — Ну что, погнали крошить чцдиш?

И мы начали.

Тренировка превратилась в суровый, изматывающий спарринг. Густомысл, стоя в стороне, как заправский дирижер управлял своей земляной стаей. Муравьи носились по полю с пугающей скоростью, пытались взять нас в клещи, заходили с флангов.

Густомысл настолько вошёл в роль, что даже пытался поплёвывать в нас. Попал во Владиславу и выхватил ответного леща. После этого он просто руководил своей «армией».

Я же командовал построением:

— Мизуки, отсекай левого! Дай ему по лбу! Миша, держи фланги, не дай им сбиться в кучу! Влада, работай по ногам отстающих!

Мы проходили разные построения. Пробовали «клин», чтобы прорвать окружение, пробовали «круговую оборону». Я заставлял их работать в связках. Работали в тишине, переговариваясь знаками.

Мизуки отвлекала земляного голема на себя, а когда тот раскрывался, Миша вмораживал его лапы в грунт. Я же добивал тварь точным ударом «Огненного Клинка». Владислава точечно поражала бегающих рядом, парализуя их.

В целом, для новичков вроде Влады и Густи это было очень неплохо. Они старались. Конечно, без косяков не обходилось.