— Спасибо, Любава, — сказал я, глядя в васильковые глаза. — Я ценю вашу дружбу и то, что вы обратились ко мне…

Она смотрела на меня, затаив дыхание. Ее грудь высоко вздымалась. Может, если сейчас подамся вперед еще на дюйм, если накрою ее губы своими, то она ответит? Только нужно ли это? Что будет дальше?

Напряжение между нами можно было резать ножом.

«Не сейчас, пацан. Не смешивай дело и удовольствие. Скоро Дуэль. Тебе нужна холодная голова».

Я откинулся назад. Насмешливо хмыкнул, и воздух как будто сразу же остыл.

— Знаете, если вы просите меня за своего… другого друга, то делаете это неправильно. Слишком уж откровенно это делаете! Я предлагаю вам такой вариант развития событий: если победите в учебном спарринге, то я поддамся на испытании, а если нет, то попрошу прощения и раскатаю вашего друга в блинчик!

Любава моргнула, словно выныривая из транса. В глазах мелькнуло разочарование, но она тут же взяла себя в руки. Истинная аристократка. Она соскользнула с подлокотника, поправила платье и вздернула подбородок.

— Вы невыносимы, Елисей Святославович, — процедила она, но уголки ее губ дрогнули.

— Знаю! И в этом мое главное очарование.

— Где у вас можно переодеться? — взглянула она на меня сверху вниз.

Ага, вот и вернулась надменная ледышка!

Глава 11

Я мысленно усмехнулся. Как же быстро аристократочки умеют менять маски. Только что сидела на подлокотнике, стреляла глазками, а теперь снова врубила режим «Её Императорское Величество снизошло до холопа».

— Гордей! — крикнул я, приоткрыв дверь кабинета. — Проводи госпожу Шумилову в раздевалку. Пусть переоденется в свежую одежду. Да, выдай там по размеру… — взглянул на Шумилову. — У вас Л или М? М? А не натрёт? Ой, не смотрите на меня так! Гордей, выдай бельё Эмку! И скажи Степану, чтобы подготовил малый тренировочный зал. У нас намечается лёгкий спарринг.

Гордей, возникший из полумрака коридора словно джинн из бутылки, молча кивнул. По его непроницаемому лицу ничего нельзя было прочитать, но я-то знал своего командира гвардии. Он наверняка уже мысленно делал ставки.

Пока Любава переодевалась, я тоже скинул рубашку, натянул тренировочную футболку из плотного хлопка и сменил брюки на удобные штаны.

Внутренний старик недовольно ворчал: «Ох, пацан, заигрался ты с огнём! Бабы ведь порой хуже оборотней. Хвостатый тебе только глотку перегрызть хочет, а эти сначала душу вымотают, потом сердце разобьют, яйца раздавят, а в конце ещё и виноватым оставят. Хочешь нашлёпать ей по жопе и отправить домой к маменьке? Так вот хрен тебе на постном масле! Чую, что не сможешь и выкинешь какой-нибудь фортель!»

Согласен, дед, согласен. Может быть и напрасно я всё это затеял. Но дипломатия — дело тонкое. Если я сейчас пошлю её лесом, то наживу врага в лице представителя рода Шумиловых. А если покажу, что со мной можно договориться, но на моих условиях… Это уже другой коленкор.

Когда я спустился в малый тренировочный зал — бывший складской ангар, который мы застелили плотными матами и обвешали мощными прожекторами, — я едва не поперхнулся воздухом.

Ядрёна медь! Я же никого не звал!

Вокруг татами, облокотившись на бетонные стены и скрестив руки на груди, стояло человек десять моих бойцов. Рядом Степан Борозда почёсывал затылок и копался в телефоне, Лис светил фингалом ярче прожекторов, пара ребят из отделения «Север» и даже Милослава, которая притащила с собой надкушенный сочник и кружку с чаем. Зрители, блин!

Как-то слишком быстро весть о нашей «учебной» зарубе пролетела по базе. Впрочем, я их с одной стороны понимаю. У нас не так уж много развлечений, а тут сам командир будет биться с боярской дочкой! Для них это круче, чем финал чемпионата мира по футболу. Тем более, что от мира-то осталась дай Бог половина…

Да уж, нехорошо получилось. Из-за внимания зрителей Любава будет биться от души. Ей нельзя терять лицо перед простолюдинами. А это значит, что в полсилы она работать не станет. Похоже, придётся отбиваться серьёзно.

Дверь скрипнула, и в зал вошла Любава.

Я невольно присвистнул про себя. Вместо элегантного платья и чулок на ней теперь были тренировочные брюки и хлопковая футболка. Ткань плотно обхватывала её фигуру, подчёркивая каждый изгиб, высокую грудь и длинные ноги. Всё-таки с «эмочкой» она пококетничала, вон как всё обтянуло…

Волосы стянула в тугой хвост на затылке. Никакого макияжа и никакого кокетства. Сейчас передо мной стояла не светская львица, а тренированный боец. К тому же маг стихии Воды.

Она скинула туфли и шагнула на маты. Я тоже стянул кроссовки, снял носки. Пусть мне и не надо хвастаться педикюром, но если Любава предпочитает спарринговаться без обуви, то надо соответствовать. А то заедешь пяткой в лоб, и там останется прошлогодний листик…

— Правила? — бросила она, разминая кисти рук.

— Никаких смертельных техник, — я вышел на середину. — Никаких ударов по глазам и в пах. Кольчугу Души держим на максимуме. Бьёмся до чёткого касания уязвимой зоны или же до сдачи. Судить будет Гордей. Согласны?

Любава кивнула. Ни капли страха на лице, только холодная сосредоточенность. Ну, прямо контрольную сдаёт!

Мы встали друг напротив друга на расстоянии пяти метров. Васильковый цвет глаз потемнел, превратившись в цвет штормового моря. Энергия живицы вокруг Любавы начала закручиваться полупрозначными спиралями. Воздух в зале мгновенно стал влажным, запахло свежестью, как перед сильной грозой.

Я тоже не стал тянуть кота за тестикулы. Вдохнул, концентрируясь на своём ядре. Горячая, ревущая энергия огня хлынула по меридианам и приготовилась выплеснуться наружу. Моя ярь немного вышла наружу.

— Кольчуга Души! — синхронно произнесли мы.

По телу пробежала лёгкая дрожь, когда магический доспех лёг второй кожей, уплотняясь над жизненно важными органами.

Гордей вышел на край татами, встал ровно между нами. Обвёл нас взглядом. Скорее всего, Борозда уже принял ставки от зрителей. Интересно — на кого поставили больше?

— Вы оба — благородные одарённые, — пробасил Гордей так, что эхо отразилось от потолка. — И мы все хотим увидеть хороший, честный бой. Без грязи и опасных приёмов. Начинаем по моей команде. Готовы?

Мы одновременно поклонились друг другу.

— Бой! — рявкнул Гордей и резко отступил за линию.

Любава не стала тратить ни миллисекунды на разведку. Её руки взметнулись вверх с невероятной скоростью. Из влаги, сконденсированной прямо из воздуха, мгновенно сформировались четыре водяных кнута. Вода в них вращалась с бешеным ускорением, превращая жидкость в подобие алмазных фрез.

С резким выдохом она хлестко ударила ими по диагонали, метя мне в корпус и по ногам. Воздух разорвал пронзительный свист.

Если попробовать выстоять под такой мясорубкой, то это будет верный путь к переломанным рёбрам. Но я не стал отступать. Если отступишь, то дашь Любаве пространство для манёвра. А этого я давать не собирался!

Я рванул вперёд. Стелющийся над самым полом прыжок-кувырок. Водяные кнуты с грохотом ударили по матам буквально в сантиметрах от моих пяток. Перекат на правое плечо, пружинистое движение ног, и я уже на ногах, сократив дистанцию вдвое.

— Хрррра! — я сделал бросок огненным шаром.

Огонь встретился с поднявшимися в воздух кнутами. Огонь и вода. Тут же всё вокруг зашипело. Зал заволокло густым облаком горячего пара. Моя позиция оказалась полностью скрыта.

Бойцы по краям зала одобрительно загудели.

Любава не растерялась. Потеряв меня из виду, она изменила тактику. Вместо кнутов она сформировала из воды два тонких подобия провода, каждый метров по пять длиной. Они закружились вокруг неё смертоносным веером, разрезая пар и пытаясь нащупать меня вслепую. Этим самым она хотела опутать меня при возможной атаке, сбить на пол и нахреначить по полной.

Я видел её силуэт сквозь белёсую пелену — моё зрение прекрасно улавливало контуры её меридианов.