– Миссис Лейми на поддельный рисунок не клюнет, – сказал Говард, усилием воли возвращаясь к насущным делам. – Во второй раз? Ни за что.

– Конечно, нет. На это я и ставлю. Она заставит тебя им воспользоваться, вот что она сделает, а в четырех стенах этого нельзя. Она тебя куда-нибудь отведет. Недалеко, потому что ей не терпится его заполучить. Я бы предположил, что вы с ней спуститесь на пляж, и она станет настаивать, чтобы ты на месте продемонстрировал его подлинность. Голову даю на отсечение, что она знает, какой шторм ты сегодня вызвал. Если я прав, самым опасным будет как раз этот момент на берегу, а именно туда ты ее и отведешь. Будешь на этом настаивать. Ты должен делать вид, будто все готов отдать, лишь бы освободить Роя и Эдиту. Она, конечно, ожидает увидеть подделку, и если ты не сможешь чего-нибудь изобразить… шквальный ветер с дождем или еще что-нибудь…

Помолчав, мистер Джиммерс продолжил:

– Но я более или менее уверен, что тебя она не убьет. Во всяком случае – пока. Волноваться нам нужно за Роя с Эдитой. Она способна на любое зверство. Помни об этом. А еще ее мучит голод по тому, за чем она гонялась все эти годы. После кончины Грэхема до исполнения заветной мечты ей рукой подать, и думаю, она сейчас почти рассудок потеряла от этих своих страстишек. Это нам на руку. Воспользуйся этим. Но ее нужно убедить, что она получила подлинник, вот тут-то вступим мы с Сильвией.

– Вы думаете, она прикажет их оттуда увезти? – спросил Говард. – Выполнит свое обещание?

Прежде чем ответить, Джиммерс какое-то время размышлял.

– Нет. Она просто хочет нас запугать, чтобы мы не обращались к властям. Придется предоставить это нашему другу Беннету. Нам сейчас отвлекаться нельзя. Нам нужно забрать копию и привезти ее назад.То и дело поглядывая в зеркальце заднего вида, Говард прибавил скорость до шестидесяти.

– Проклятие! – воскликнул мистер Джиммерс. – И почему мне не пришло в голову сразу захватить ее с собой? Не нравится мне носиться туда и обратно. Только умножает неразбериху.

– Не было времени подумать, – отозвался Говард, глядя, как справа проносится «каспар». – Как вы изготавливаете эти подделки? Выглядят чертовски достоверно, правда?

– Они выглядят настолько достоверно, чтобы одурачить почти кого угодно. Но не Элоизу Лейми – во всяком случае, когда у нее появится шанс ее изучить. Придется положиться на всеобщую неразбериху. Сама по себе фальсификация – дело нехитрое. Накладываешь фотографический негатив на цинковую пластину, потом протравливаешь ее азотной кислотой. На самом деле работает как печатная пластина. Бумага подлинно старая. Я купил ее давным-давно в Сан-Франциско у торговца восточными древностями. Чернила можно состарить, добавив в обычные железисто-галловые определенные химикаты, в основном пероксид водорода. Для того, кому время девать некуда, процесс на удивление дешев и прост. К нему многие успешные фальсификаторы прибегали. Конечно, в данном случае проблема в том, что просто аккуратной фальсификации недостаточно. Она захочет увидеть результаты, а ты ей предложишь просто бумажку.

Мысли Говарда снова затуманил образ Сильвии. Лекцию Джиммерса об искусстве фальсификации он слушал вполуха. Но вдруг сообразил, что Джиммерс смотрит на него с самым серьезным видом, будто ожидает какого-то ответа.

– Сильвия ведь ваша дочь, правда? – спросил Говард. Вопрос сорвался у него с языка прежде, чем он успел как-то его смягчить.

Онемев, мистер Джиммерс пораженно уставился на Говарда.

– Я сегодня нашел экземпляр вашей книги, – поспешил объяснить Говард. – Мне очень стыдно, что мы залезли в ваш подвал. Но мы нечаянно заперли себя в потайном ходе и пытались найти выход. А пока искали, я нашел книгу – первоиздание, наверное, – и посвящение в нем не такое, каким его помнит Сильвия. Вы изменили посвящение, когда Эдита вышла замуж за дядюшку Роя.

Мимо неслись заборы, заграждения и залитые луной холмы, а они сидели в неловком молчании, и Говард понял, что Джиммерс силится заговорить, но не может. Говард вдруг возненавидел самого себя. Только бесчувственный чурбан способен ляпнуть такое. И почему он не мог быть чуть осторожнее? Он не единственный на свете, кого интересует судьба Сильвии.

– Извините, – наконец сказал он. – Не стоило так все вываливать, я…

– Вы должны знать правду, – дрогнувшим голосом сказал Джиммерс, – и Сильвия тоже.

Сбросив скорость, Говард свернул с шоссе под тень кипарисов, и грузовичок затрясся на ухабинах дороги, ведущей к каменному дому.

– Я… Я тогда был нездоров, – сказал, уставясь в лобовое стекло, мистер Джиммерс. – Кое-что про это я вам рассказывал. Сильвия – моя дочь, но совершенно очевидно, что я не мог ее воспитать. А Рой Бартон мог. Был счастлив это сделать. Сердце у Роя Бартона, как у кита. И я тут не отпускаю каламбуров. Мы, конечно, ссорились, но теперь я и слова против него не скажу. Он преуспел там, где я потерпел неудачу. Тогда не было причин навязывать Сильвии позорное клеймо, мол, у нее отец…

Говард выключил мотор, радуясь за себя, но не за мистера Джиммерса, который, по всей видимости, уже все сказал.

– Вам, наверное, пришлось нелегко, – проговорил Говард. Они сидели в совершенно тихом грузовичке.

– Да, – ответил Джиммерс, открыл дверцу и, тяжело выбравшись из кабины, направился к дому. В свете фонаря над входной дверью он наклонился и неуклюже принялся возиться со шнурками.

28

Джиммерс и Сильвия привезли Говарда к бару «Тип-Топ» на «тойоте» Сильвии, оттуда он поехал к мотелю «Морские брызги» на грузовике Беннета. Развернувшись носом к шоссе, Говард припарковал грузовик и вышел, оставив ключи в замке. Постоял немного, глядя на юг, на огни ночного города. «Тойота» была припаркована возле «Бензина и кормежки», ее он едва-едва видел в свете фонаря над стоянкой. Он оглядел дюны вдоль Пудингового ручья. И без труда нашел тех, кого искал, – Джиммерс и Сильвия притаились в тени железнодорожного моста. Джиммерс медленно помахал ему, а затем они снова скрылись в черной тени.

Жестяной гараж стоял на платформе позади Говарда – забитый садовыми инструментами, пустыми цветочным горшками, мешками удобрений и алюминиевыми складными стульями, а еще там пряталась эксцентричная машина Джиммерса. Спрятав под курткой поддельный рисунок, Говард направился прямиком к двери номера 18 и решительно постучал. Свет внутри погас. Быстро колыхнулась занавеска, дверь приоткрылась.

Говард проскользнул внутрь и, когда из-за двери вышел мужчина, нырнул в ту сторону, где, на его взгляд, полагалось быть кровати. Внезапно зажегся свет. У двери с усталым и измученным видом стоял Горноласка. У стола сидела миссис Лейми, волосы у нее были стянуты на затылке в тугой узел, а потому голова казалась неестественно маленькой и похожей на череп.

– Предъявите его, – велела она.

Говард вынул футляр и, положив на стол, один за другим вытащил мечи-гвоздики, а потом поднял верхнюю крышку, открывая листок бумаги. Ему не хотелось брать с собой футляр, но мистер Джиммерс настоял: это придаст подделке достоверности.

– Вот он, – сказал Говард. – Он ваш, берите на здоровье. Взяв со стола медный футляр, миссис Лейми внимательно его осмотрела, провела пальцем по гравировке, по надписи под ней. Руки у нее дрожали, она, казалось, совершенно забыла, что Говард стоит рядом.

– Где они? – спросил он, наконец потеряв терпение. – Я хочу видеть их немедленно, сейчас же. На берегу ждут мои друзья. Сами можете убедиться, выглянув в окно. Они и за временем следят. Как только я увижу Роя и Эдиту, я их отзову.

Она сморгнула почти растерянно, будто с трудом возвращалась мыслями из далекого далека.

– Сами видите, их тут нет, – сказала она. – Я ведь сказала по телефону нашему другу Джиммерсу. А если упомянутые вами друзья – это парочка с накладными бородами, которые делают вид, будто удят в прибое за мостом, то мы вместе пойдем с ними поговорить. На мой взгляд, один из них очень уж похож на мистера Беннета. Весьма артистично, весьма. Чудесная идея – замаскировать своих сообщников под бородатых рыбаков. Ничто не делает смерть столь идиотской, как толика мелодрамы. Идемте же. – Встав, она достала рисунок из футляра и подозрительно прищурилась. – Если это подделка…