Я не стал их больше отвлекать, попрощался и вышел на улицу. Медленно пошёл по улочкам Аткарска. И тут у меня зазвонил телефон. Вадик.

— Привет, — взял я трубку. — Что случилось?

— Сань, проблемы, — выдохнул он. — Мне оповещение на телефон пришло, в клубе сигнализация сработала. Я приехал, здесь замок взломан. А внутри…

— Я сейчас буду, — перебил его. — Жди!

Я сразу же направился к компьютерному клубу Гриши и Вадика. Вот не может у меня быть спокойного вечера, обязательно что-то должно случиться!

Вадик ждал меня внутри вместе с Гришей, который тоже успел прибежать. Вдвоём они смотрели на стену внутри своего клуба. Вадик собирался повесить там большую плазму для проведения их турниров, а сейчас…

Там красовалась огромная надпись красной краской: «ОДУМАЙТЕСЬ, ПОКА НЕ ПОЗДНО». Краска ещё пахла, видимо, намалевали не так давно.

Так, интересно…

— Что-то пропало? — спросил я у ребят.

— Нет, — отозвался Вадик. — Я проверил, всё на месте. Дверь вскрыли. Оставили вот это и уехали.

— Полицию вызывать надо, — сказал я. — Гриш, звони ты. Скажи, что взлом без кражи, но порча имущества. Приедут.

Друг не пошевелился, только кулаки сжал.

— Гриш, — окликнул я его.

— Что за уроды вот так делают! — воскликнул он. — Стену нам испоганили. Бесят!

— Гриша, успокойся, — строго сказал я. — Эмоциями ты сейчас ничего не решишь. Да, неприятно, но надо разбираться с ситуацией. Звони.

Он кивнул и потянулся за телефоном. Я повернулся к Вадику, который тоже взглядом гипнотизировал эту надпись.

— Камеры? — спросил я.

Вадик виновато опустил глаза.

— Сигнализацию-то оформил, а вот камеры… — протянул он. — Они на следующей неделе должны прийти. Я хотел до открытия успеть, но не успел, а после открытия…

Ожидаемо.

Пока ждали полицию — вышли на улицу. Решили в помещении больше не топтать. Наряд приехал через пятнадцать минут.

Узнал знакомую женщину, Самойлову. Однажды я уже с ней пересекался, когда искал пропавшего отца своего соседа. Она тоже меня вспомнила и кивнула.

— Что тут у вас? — спросила она.

Вадик принялся описывать ей произошедшее, показывать надпись. Криминалист занялся входным замком.

— Вскрыли аккуратно, — заявил он. — Похоже, отмычкой. Я его сниму и заберу с собой, так что придумайте, как закрыть клуб.

Что-то часто в последнее время приходится замки везде менять.

— Формулировка странная, — заметила Самойлова. — Это не угроза, а скорее претензия. Камер нет, как я понимаю?

— Не успели установить, — пробубнил Вадик.

Самойлова вздохнула.

— Мы отработаем по полной, — сказала она. — Но сами понимаете, свидетелей в такое время вряд ли найдём, тут и магазины уже закрыты, и жилых домов поблизости нет. В общем… Сделаем что сможем.

Я кивнул. Это тоже ожидаемо, с проникновением в мою квартиру было то же самое.

Полицейские составили протокол, сфотографировали стену и уехали. Мы остались втроём.

— Там, кажется, был ещё замок в кладовой, — заявил Гриша. — Надо поставить, не оставлять же клуб открытым.

Вадик кивнул и пошёл в подсобку. Настроение у них было подавленное, но оно и понятно, после такого. Надпись красным цветом раздражала своей броскостью.

— Может, плакаты какие есть? — спросил я. — Ну, временно.

— Что-то было, — кивнул Гриша. — Да, с такой надписью открываться точно не стоит.

Он нашёл несколько постеров на стены, которые они заказывали для интерьера, но не успели повесить. И мы завесили надпись. Вадик в это время поменял замок.

— Вряд ли полиция кого-то найдёт, — мрачно сказал он.

— Вряд ли, — честно подтвердил я. — У меня тоже вскрывали квартиру, полиция никого не нашла.

Нашёл я сам, но это уже совсем другая история. Интересно, как там вообще сейчас Горшков? Надо бы узнать у дяди, поговорили они или нет.

— Я должен кое-что рассказать, — внезапно признался Вадик.

Ох как я не люблю такую формулировку! Обычное это «кое-что» оказывается чем-то далеко не самым приятным.

— Ну говори, — кивнул я.

— В общем… — Вадик замялся. — Я тут кое-что про Бородина ещё узнал. Ну, того, что Озоны держит и нас всё прессовал. У него есть младший брат, Владислав Сергеевич Бородин. И он два года назад тоже пытался открыть в Аткарске компьютерный клуб. Получил помещение, начал ремонт, набрал персонал. И не пошло.

Очень интересный поворот!

— Что значит не пошло? — уточнил я.

— Ну-у-у. Я не знаю подробностей, — ответил Вадик. — Но клуб закрылся через три месяца. Да там и народ к ним толком не ходил, так что в Аткарске мало кто про него знает. А Владислав потом уехал в Саратов. Но недавно вернулся.

— Как давно ты это знаешь? — спросил Гриша.

— Неделю где-то, — признался Вадик. — Слушай, я знаю, что ты скажешь! Но я не думал, что это важно. Думал, очередной слух и не больше. Не хотел панику разводить.

Десять из десяти.

— А это может быть причина, почему Бородин на вас взъелся, — вздохнул я. — Не только из-за помещения. А ещё брат за брата, за основу взято. Вадик, раз ты это знал, надо было озаботиться хотя бы камерами!

— Я не думал, — снова опустил взгляд тот. — Ну а теперь эта надпись. Думаю, это связано.

Да как пить дать связано!

— Ладно, — вздохнул я. — Если этот Владислав живёт в Аткарске, есть у меня один человек, который легко узнает его адрес. А если нет, будем говорить с Бородиным. Но это всё явно не сегодня.

— А сегодня что? — тряхнул головой Гриша.

— Сегодня домой, — ответил я. — Хватит с нас ночных приключений. Расходимся.

Спорить они со мной не стали. Вадик пошёл в свою сторону, а мы с Гришей к себе. На нашем этаже разошлись по квартирам, и я отправился спать.

Утром проснулся, сделал зарядку, принял душ и отправился на работу. И на половине пути меня внезапно догнал Бумагин. Один, без матери, что само по себе являлось грандиозным событием.

— Саня, привет! — радостно воскликнул он.

— Доброе утро, — кивнул я. — Ты один на работу идёшь?

— Да, — гордо закивал он. — Один, представляешь! Я иду один!

Было видно, что это событие для него действительно важное.

— Поговорил с ней, значит? — спросил я.

— Да, — отозвался Илья. — Как ты мне и говорил. Спокойно, без обвинений, с благодарностью в начале и с конкретным предложением в конце. Я сказал: «Мама, я тебя очень люблю. Ты для меня сделала всё, что только может мать сделать для сына. Я благодарен тебе за каждый день моей жизни. Но я уже взрослый человек, мама. И не могу больше жить так, как мы живём. Мне нужно своё пространство. Не потому, что я тебя разлюбил. А потому, что я тебя люблю и хочу, чтобы у нас обоих была своя жизнь».

— И что она? — уточнил я.

Недавно я всё-таки проводил с Алевтиной Романовной отдельный небольшой разговор, объясняя ей то, что объяснил и Илье. Поэтому мне было интересно, сработало ли это.

— И она согласилась! — воскликнул Илья. — Конечно, разговор был долгим. Но она слушала меня, а я её! И в итоге мы договорились пожить отдельно!

Огромный прогресс, я такого даже не ожидал. Но двусторонняя работа дала свои плоды, и это было просто отлично.

Это была победа.

— Она сказала ещё, — продолжал Илья, — что и сама об этом думала. Но боялась мне об этом сказать первой, потому что решила, что я расценю это как отвержение. Представляешь?

— Бывает, — кивнул я. — Часто бывает. Люди, которые любят друг друга, иногда сидят годами в одной и той же ловушке.

Мы пошли дальше.

— И как вы договорились? — спросил я.

— Она хочет дом снять, — ответил Илья. — Сейчас к лету ей в радость будет в огороде копаться. А я останусь в квартире и снова буду один! Я смогу слушать музыку по ночам.

— Даже не думай, — усмехнулся я. — Больше никаких ночных Ранеток.

— Обещаю, — хмыкнул Илья. — Сань, спасибо тебе. Я тебе очень благодарен. Удивлён, что после всего… Ты для меня столько сделал. Спасибо!