– Спасибо за организацию, Мила. Всё было на высшем уровне, – наконец ответил он. В его голосе не было злости или насмешки. Только ровная, спокойная уверенность, которая сбивала меня с толку. – Но я никуда не уезжаю.

Я подняла глаза, пытаясь рассмотреть признаки розыгрыша. Но Феликс был совершенно серьёзен. Мозг лихорадочно искал лазейку, причину для отказа. Любую.

– Прости, я не поняла? Смена спикеров утверждена, твоя лекция была единственной в программе. Ты её уже прочёл.

– Программы меняются, – парировал он. «Как и люди», – промелькнуло у меня в голове. – Я зашёл на сайт центра. Там в разделе профильной бизнес–смены запущено голосование. В пятницу должна быть дополнительная лекция. Участники обучения могут выбрать спикера. И, судя по результатам, 98% твоих подростков хотят, чтобы это был я.

Он протянул телефон. Результаты опроса были оглушительными. Я чувствовала себя генералом, чья армия добровольно перешла на сторону противника.

– Это неофициальное голосование! Его запустила Юля от скуки! – выпалила я, чувствуя, как почва уходит из-под ног.

Колесов пожал плечами.

– Самое правильное в бизнесе часто рождается не по приказу, а по инициативе снизу, – его губы тронула едва заметная улыбка.

– Но ведь не все спикеры ещё выступили! Может быть завтра появится тот, кто выиграет у тебя голосование?

– С результатом выше 98%? – Он мягко усмехнулся. – Мила, давай будем честны. Мы оба знаем, что нет. Ты строишь бизнес на умении читать рынок. Вот он, рынок: твои дети хотят меня.

Он был прав. Чёрт возьми, он был прав! И это бесило больше всего.

– И чего ты хочешь? Бюджета на эту лекцию нет.

Феликс улыбнулся своей обезоруживающей улыбкой. Той самой, от которой ноги подкашивались, и голова кружилась.

– Я согласен провести лекцию в пятницу бесплатно. И даже за эту гонорар не возьму, а ты сможешь поменять полы ещё и в своём кабинете. – Моё сердце пропустило удар. – Но у меня есть условие.

Он снова склонил голову, и его взгляд стал пристальным, изучающим.

– Какое?

– Я останусь здесь. В лагере. На всё это время.

В воздухе повисло напряжение, густое и тяжёлое, как перед грозой. Внутренний голос кричал, что это опасно и слишком больно. Одна встреча, и мне уже невыносимо. А что будет, если он останется?

– Это невозможно, – хрипло выдавила я. – У нас нет свободных номеров для спикеров. Все заняты. С детьми я тебя не поселю.

Феликс беззаботно пожал плечами. Но глаза были серьёзными.

– Мне не нужен номер, выкупленный лагерем. Я сниму свободный в любом корпусе гостиничного комплекса. К тому же, – он посмотрел на меня с грустной улыбкой, – я неприхотлив. Меня устроит любое свободное помещение. Койка в медпункте, диван в подсобке. Я не привередлив. Я ведь и не такое проходил. – Его взгляд стал пристальным. – Ты же помнишь.

Его последняя фраза повисла в воздухе, стеганув меня горьким смыслом. Феликс намеренно окунул меня в наше общее прошлое. В те времена, когда у него не было ничего, кроме амбиций и моей любви. А у меня ничего, кроме него и миллионов отца.

– Феликс, зачем тебе это? – спросила я, и в моём голосе прозвучала неподдельная усталость. – Ты отчитал лекцию, покорил аудиторию, доказал всем, включая меня, моего отца и Артема, чего ты стоишь. Какую ещё цель ты преследуешь?

Он откинулся на спинку стула, и его взгляд стал нечитаемым.

– Деловую, Мила. Чисто деловую. – Он сделал паузу, давая словам прочно осесть в моём сознании. – Мой успех – это пыльная дорога, по которой я шесть лет бежал без остановки. Я выдохся. А здесь пахнет елками и детством. Тишина. Отдых. Хочу устроить себе незапланированную передышку под благовидным предлогом.

Сердце упало. Он говорил деловым тоном, но я слышала за ним что-то ещё. Вызов. Игру. Попытку стереть дистанцию, которую я так отчаянно выстраивала.

– Но тут лагерь подростков, – я попыталась отговорить Феликса. – Они шумят, галдят, носятся по коридорам, поют песни. Тут тихо не бывает даже после отбоя.

– Это нестрашно. Здесь чудесный воздух. Он для меня лучше запаха цветов. Дышу и не могу надышаться. Словно учусь делать это заново. – Он снова улыбнулся, теперь горько. – Ты не волнуйся, шум мне не повредит. Со мной проблем не будет. С жалобами не прибегу. Могу дать честное слово. – Он невесело усмехнулся. – Если только для тебя оно что-то значит.

У меня в груди пекло от нахлынувших чувств и от того, что я ничего не могла противопоставить.

– Хорошо, – сказала я, и мой собственный голос показался мне чужим. – Ты останешься. Я скажу подготовить для тебя номер-стандарт. Но давай договоримся, что ты не будешь мешать обучению. И вести себя будешь по-деловому. Никаких интрижек со слушателями и персоналом. Сотрудничество по работе.

– Строго деловое, – легко согласился он, но углы его губ предательски дрогнули в подобии улыбки. – Я ведь здесь ради воздуха. Так что, показывай мне мой номер и продолжим взаимовыгодное сотрудничество.

Он ждал. Заставлял меня сделать первый шаг по его правилам. И мне ничего не оставалось, как подняться и повести его вглубь лагеря, в самое сердце моего укромного мира, который он только что захватил, даже не достав оружия.

Потому что самым страшным было осознание, что часть меня отчаянно хотела, чтобы он его завоевал.

Утренний кофе и призраки прошлого

Я проснулась посреди ночи от собственного плача. Горло сдавило спазмом, а по щекам текли горячие слёзы. Снова тот же сон. Та же комната, тот же предательский полумрак, и руки Феликса на голой спине Алины.

А потом его взгляд. Испуганный, злой, без капли сожаления. И мои слова, словно сказанные кем-то другим: Ты просто мразь.

Прошло шесть лет. Целых шесть лет, а боль только обострилась. Стала злее и ядовитее. Феликс был здесь. Спал в соседнем, по иронии судьбы, номере. От одной этой мысли сердце бешено колотилось, словно пробуя вырваться из груди.

Мне срочно надо было прийти в себя. Переключиться. Вдохнуть свежего воздуха и выпить кофе в одиночестве. Прийти в себя без слёз и воспоминаний.

Собраться. Вернуться от восемнадцатилетней девчонки к будням начальника лагеря. Для этого я умылась, натянула на себя джинсы и свитер. Собрала волосы в высокий хвост. Стараясь не шуметь, выскользнула в коридор.

И обомлела.

Прямо напротив моей двери, на стуле меня ждал Феликс. На подоконнике рядом дымились два картонных стаканчика. Он поднял на меня взгляд. Под его глазами чернели тени. Феликс выглядел так, словно тоже провёл ночь в бою с призраками.

– Не мог уснуть, – его голос был хриплым. – Нашёл на ресепшне твой кофе. С кардамоном и сливками. На всякий случай взял два.

Он протянул мне стакан. Я взяла его автоматически, пальцы сами сомкнулись вокруг тёплого картона. Глоток обжигающей, пряной жидкости вернул к реальности.

Это было больно. Он помнил. Через столько лет он помнил, что я люблю кофе с кардамоном и сливками. Это было безумно приятно. А ещё странно. Потому что Феликс и был виновником моей боли.

– Спасибо, – выдавила я, борясь с накатывающими слезами.

Хотела пройти мимо, потому что чувствовала приближение новой волны отчаянья. Но Феликс вскочил на ноги и преградил мне путь. И я понимала, что скажу ещё слово, и расплачусь при нём.

Одно слово, и меня унесло бы в истерику с обвинениями на весь коридор. Но Колесов мне такой роскоши не предоставил. Заговорил первым.

– Я не мог уснуть, потому что мозг не выключался, – он уставился на свой стакан, будто читал в нём ответы. – Не мог остановиться и составил список.

– Список? – я смотрела на него, не понимая.

– По лагерю. По бизнес смене.

Любая другая тема заставила бы меня сбежать. Но тренинговый центр и был моим детищем. Моей жизнью после предательства. И Колесов нашёл эту болевую точку, из-за которой я теряла способность сопротивляться.

Он достал телефон, открыл заметки и протянул мне.

– Смотри. Я выделил три направления, по которым, можно сделать быстрые и почти бесплатные улучшения.