Сначала разбил сердце, вышвырнул из своей жизни, как бродячую кошку, а теперь шлет поздравления.

У него самого есть вообще сердце?

Психанув, я стерла все его сообщения и отправила номер в ЧС. Чтобы не травил больше душу.

Ну и всё настроение, которое так старательно создавала мне мама, сразу же рухнуло в трубу.

И апатия накрыла с новой силой.

Теперь я ночами мучилась бессонницей и лежала, пялясь в потолок, а днями спала как сурок.

Начала мучить слабость и постоянная тошнота. Целую неделю я так промучилась, курсируя между спальней, кухней и уборной.

А через неделю, застав меня у унитаза, мама отправилась в аптеку. И вернулась оттуда с тестами на беременность.

— Мам, ты серьезно? — в шоке уставилась на нее.

— Более чем. — пожала она плечами. — Ты же не будешь меня уверять, что у вас с Русланом не было интима полгода?

— Нет, конечно, мы в прошлый его приезд занимались любовью очень активно…— и только тут до меня доходит.

Я сопоставляю сроки прошлого приезда Руса, вспоминаю даты последнего цикла и понимаю, что у меня действительно задержка.

Конечно, сбои у меня и раньше бывали, но и беременность тоже исключать было нельзя. Резиной мы с Ярцевым не пользовались, он ее не любил. А гробить свой организм таблетками не хотела уже я.

Да и хотела я малыша, что врать самой себе. Как раз думала, что пора на эту тему поговорить с Русом.

Но теперь Руслана рядом нет, а у меня задержка.

— Думаешь, я беременна, мам?

— Ну а что тут думать, тебя полощет уже сколько дней. И это точно не отравление, я-то готовлю всё свежее. Иди сделай тест. А потом будем смотреть. Потому что если ты не беременна, тогда тебе надо к гастроэнтерологу. Тошнота не возникает просто так. Давай, не тяни время.

И я действительно сделала тест. Даже три — и на всех отчетливо проявились две алые полоски.

Кажется, слова Ярцева оказались пророческими — он действительно оставил мне после себя подарок.

*****

В больницу мы с мамой поехали через два дня, у Марьяны Семеновны, нашего гинеколога, как раз было окно.

— Ну что я могу сказать, — улыбнулась Марьяна, водя «внутренним» датчиком УЗИ. — Вот оно — плодное яйцо. Размерами соответствует предполагаемому сроку зачатия, прикрепление по передней стенке. Есть небольшой гипертонус, но это нестрашно. С современным ритмом жизни он скоро будет у каждой первой. Оставлять будем, я надеюсь?

— Конечно, — отвечаю без раздумий и вытираю выступившие на глазах слезы. Но на этот раз — слезы удивления и счастья.

Какие тут могут быть раздумья, когда судьба подарила мне такой невероятный подарок?

Пусть Руслан никогда меня не любил, но я-то его любила всей душой. И малыша буду любить втройне сильнее… Ведь в грехах отца он не виноват.

Как там говорила мама, она не сломалась, потому что у нее была я? Вот и мне нельзя ломаться, потому что у меня теперь есть не только самая лучшая мама на свете, а еще и самый лучший малыш…

— Ну что, Варь? — мама тут же встрепенулась, когда я вышла из кабинета с кучей бумаг в руках.

— Поздравляю тебя, мам. — на этот раз слез в глазах не было, а улыбка была по-настоящему счастливой. — Ты действительно скоро станешь бабушкой.

Глава 8

— Ну и что планируешь делать? — спросила мама, когда мы вернулись домой. — Руслану расскажешь о ребенке?

— Как ты это себе представляешь? Позвонить и сказать: извини, дорогой, но отделаться от меня не получится, потому что я жду ребенка? Он же там настроился уже на счастливую жизнь со своей возлюбленной. А тут я подкину «подарочек» …

— Ну, знаешь ли, — мама сердито поджала губы. — Этот подарочек тебе Руслан же и оставил. Я, конечно, буду рада внуку, но поступка Ярцева не одобряю. Мог бы и защиту использовать, если уже тогда собирался тебя бросить. А лучше вообще бы не тащил тебя в койку, а сказал правду и просто ушел. А так дело сделал и в кусты свалил. А ты должна теперь одна ребенка поднимать? Так не годится. Мужчина должен нести ответственность за свои поступки. Тебе что, алименты лишними будут? Точно нет. Да и ребенку нужен отец, как ни крути. Так что я считаю, что ты должна рассказать Ярцеву о беременности.

Умом я понимала, что мама права. Но раненая гордость и обида были с ней не согласны, они твердили, что нужно молчать.

Что Рус сам отказался от нас, а значит, недостоин того, чтобы знать о малыше.

А обострялось всё внезапно вспыхнувшими страхами. Раньше я и подумать плохого о Ярцеве не могла.

А теперь в голову лезло самое дурное. Что эта беременность станет для него костью в горле, и он решится отправить меня на аборт.

Чтобы ничто не мешало их с Миленой счастью.

Поэтому звонить Ярцеву у меня не было никакого желания. Хотелось защитить и нерожденного малыша, и свое душевное спокойствие сохранить.

— Не знаю мам, — тяжко вздохнула. — Правда в твоих словах есть, но… Что, если Руслану не нужен ребенок? Это же такая помеха его планам. Наверняка его пассия устроит скандал до небес. И она ведь может вынудить Руса отправить меня на прерывание.

— Ну тогда это будет вообще дно, милая. Но в любом случае никто силой тебя на аборт отправить не сможет, это противоправное деяние. Максимум — просто откажется от ребенка на словах и потребует больше не беспокоить.

— И что потом? Идти по судам, выбивая признание отцовства и алименты? — я горько усмехнулась. — Нет, я на это не подпишусь. Не хочу унижаться.

— Зачем? — мама пожала плечами. — Откажется от своего ребенка — бог ему судья. Сами вырастим и воспитаем. Просто ты свою совесть очистишь. Будешь знать, что сделала всё, что могла для того, чтобы у малыша был отец.

— Ладно, мам, я подумаю. Сейчас я точно не готова разговаривать с Русом, мне еще слишком больно. А потом… Может, и найду в себе силы позвонить и рассказать о беременности. Пока же мне нужно думать о том, как жить дальше. Очень не вовремя я осталась без работы. А кому нужна беременная сотрудница, которая через полгодика уйдет в декрет? Правильно, никому. А ведь малышу столько всего купить нужно.

Да, эйфория от новости о беременности схлынула, а не слишком благостная реальность осталась.

Реальность, в которой мне нужно было не слезы лить ночами напролет, лелея разбитое сердце, а думать, как теперь жить дальше.

Как растить, кормить и одевать моего малыша или малышку. Это ведь недешевое удовольствие.

— Милая, главное, не сгущай слишком краски. Не хватало еще в депрессию впасть.

Мама села рядом и мягко меня обняла за плечи. И продолжила объяснять как особо непонятливому клиенту в банке:

— Ну и черт с ним, с этим Ярцевым. Пусть идет лесом, если не захочет помогать собственному ребенку. И без него справимся. Смотри, у меня есть сбережения, там немаленькая сумма. У тебя, думаю, тоже какой-то депозит есть.

— Конечно.

— Ну вот, плюс ты работала до последнего времени, так что будут хорошие послеродовые выплаты плюс маткапитал. Так что на приданое малышу хватит. На первое время кроватку с комодом поставим в твоей комнате, а как малыш подрастет, можно будет перепланировку сделать, обустроив из спальни две смежных комнаты, метраж позволяет. Тесно нам троим точно не будет. А с работой что-нибудь придумаем обязательно. Не ты первая в таком положении, уж поверь. Так что найдем выход.

— В принципе, я могу устроиться на удаленку, — оживилась я от внезапно снизошедшего озарения. — Сейчас многие так работают. Или полностью во фриланс уйти.

— Ну вот видишь, — мама рассмеялась. — Из любой ситуации есть выход. Так что не унывай, всё у нас с тобой будет хорошо, моя девочка. Вы у меня обязательно будете самыми счастливыми на свете.

— Спасибо, мам, — не сдержав эмоцией, я кинулась к ней на шею и крепко обняла, — Спасибо за то, что ты у меня есть, родная. Я очень-очень сильно тебя люблю…

****