Мама переходила, как и обычно, на зеленый свет. А этот урод несся на высокой скорости и тормозить начал слишком поздно.

Маму спасло только то, что машина задела ее по касательной и отбросила на асфальт.

А эта мразота на лексусе даже не остановилась, наоборот, прибавила скорость и скрылась с места происшествия.

И, судя по тому, как начал морозиться товарищ лейтенант, о справедливости в этом случае можно только мечтать.

Слишком влиятельный отец у этого недоноска.

— Марк Юрский сейчас в КПЗ, — сказал лейтенант, поморщившись. — Но сами понимаете, еще до полуночи он оттуда выйдет. И из суда его отпустят под залог.

— Вы сейчас на что-то намекаете? — сил мне придавала сейчас только холодная злость.

Я злилась на урода, опьяневшего не только от алкоголя, но и от вседозволенности, на прогнивший мир, которым правят деньги, и на этого мента, не горящего желанием блюсти интересы пострадавших.

— Я вам прямым тексом говорю, гражданка Туманова. Вам лучше договориться с Юрскими о мировом соглашении. Для вас это наилучший выход. Получите вы по договору гораздо больше, чем отсудите.

— А если мама… — я осеклась, не в силах выговорить страшное слово умрет. Не хотелось накликать беду плохими мыслями.

Думала, что увижу хоть тень сочувствия на лице стража порядка, или подсказку, что лучше делать. Не знаю, идти в прокуратуру или сразу в СК.

Но вместо этого услышала холодное.

— Даже в случае летального исхода, гражданин Юрский Марк Денисович не сядет, это сто процентов. Так что соглашайтесь на то, что вам предложат. Это единственный для вас вариант.

— У вас ко мне всё, товарищ лейтенант Полетаев? — спросила, с трудом подавляя гнев.

Сил не было смотреть на эту циничную сволочь.

— Да, всё, можете идти.

После этого разговора я чувствовала себя не только разбитой, но и словно оплеванной.

Кое-как добравшись до комнаты ожидания, села на самый дальний стул и уставилась невидящим взором в одну точку.

При этом в голове крутился каскад жестоких вопросов: за что мне все это? Меня, что, кто-то проклял?

Сначала выгнали с работы, потом бросил жених, а теперь мама борется за жизнь на операционном столе. И всё это на протяжении короткого времени.

Что за сундук несчастий опрокинулся на мою голову? Вроде не успела я нагрешить за свою жизнь, чтобы ловить такие бумеранги.

Так за что на меня свалились все эти беды? Когда это всё кончится? И как выбраться из этой черной ямы и не сойти с ума?

Глава 10

Спустя долгих три часа ожидания, ко мне, наконец, подошел врач. Средних лет мужчина с сединой на висках и очень уставшим выражением лица.

— Вы дочь Светланы Тумановой? — спросил с таким серьезным выражением лица, что у меня сердце чуть не остановилось.

Боже, только не это! — замельтешили в мозгу панические мысли. Пусть не говорит, что мамы больше нет, ну, пожалуйста!

— Да, это я. Что с моей мамой?

— Операция прошла успешно. Кровотечение купировали, селезенку удалили, сломанную кость собрали с помощью спицы.

— То есть…

— Жизнь вашей мамы вне опасности. Ночь она проведет в реанимации, а уже завтра вы сможете ее навестить…

— Спасибо, спасибо вам большое, — от нахлынувшего облегчения голова снова закружилась и мне пришлось опуститься в кресло.

А слезы сами собой заструились по щекам.

— Ну-ну, не надо расстраиваться. — доктор улыбнулся. — Всё будет хорошо. А вашей маме нужна будет поддержка, особенно в первое время, так что не расклеивайтесь… И вообще, вам лучше поехать домой и отдохнуть. Бдить здесь всю ночь нет никакой необходимости. Поезжайте домой, отдохните. Всё остальное подождет до завтра.

Я послушалась совета хирурга и отправилась домой. Мне действительно нужно было отдохнуть и восстановить силы. Да и малышу нужен был покой.

В квартиру я зашла уже почти полностью обессилевшей, переживания за маму меня окончательно измотали.

Даже в душ не смогла доползти. Только убрала со стола ставший уже ненужным ужин, выпила чашку успокаивающего чая, упала на кровать и заснула беспробудным сном.

****

После пробуждения первым делом позвонила в больницу, узнала, что с мамой всё в порядке и что после двух я уже смогу приехать и навестить ее.

И только потом занялась собой. Постояла под душем минут сорок, смывая с себя запахи больничных антисептиков, страха и отчаяния.

А после отправилась на кухню и плотно позавтракала, утолив разыгрывавшийся аппетит.

И жизнь сразу стала казаться не такой мрачной. Главное, что мама жива, а с остальным я обязательно справлюсь.

В поисковик я полезла уже после того, как выпила чай. Хотелось узнать подробности аварии и увидеть виновника.

Правда, лучше бы я этого не делала. В новостных пабликах столицы уже вовсю крутились ролики с места ДТП.

От просмотра которых мне снова стало плохо.

Я несколько раз просмотрела видео, чувствуя, как в душе закипает злость. Урод, даже лица водилы видеть не надо было, чтобы понимать, что за рулем сидел урод.

Господи, он сбил мою маму, как кеглю в боулинге, и даже ни на секунду не затормозил. Наоборот, газу поддал и скрылся за поворотом.

А свидетели наезда бросились к маме и вызвали скорую. На видео всё было четко видно…

После этого я начала пробивать имя. Надо же было узнать, что за мразь сидела за рулем и что там за семейка, перед которой так раболепствовал лейтенант.

Итак, что мы имеем? Марк Юрский. Двадцать лет, брюнет, смазливый до отвращения и до последней степени омерзения наглый.

У него на лице все пороки мира были написаны: похоть, ложь, злоба, хамство, чревоугодие, тяга к выпивке, а то и к чему похуже.

Он явно привык к вседозволенности, поэтому и творил, что хотел. У меня глаза полезли на лоб от списка правонарушений только за последний год: больше тысячи штрафов за превышение скорости, нетрезвое вождение, драки, дебоши, хулиганство.

Даже ежу понятно, что влиятельный отец всё это покрывает и выгораживает сыночка всеми правдами и неправдами.

А тот, чуя безнаказанность, всё сильнее идет вразнос.

Теперь даже на вчерашнего лейтенанта злиться не получается. Может, он бы и рад был взять этого недоноска за жабры, да не может. Видимо, уже давали сверху по рукам. Чтобы знал свое место и не трогал золотого мальчика.

Господи, как же тошно-то от всего этого.

Бегло просматриваю активы Юрского-старшего и внутренне холодею: несколько банков второго уровня, сеть элитных супермаркетов, собственная авиакомпания, акции в нефтяном холдинге.

С таким финансовым монстром простому человеку тягаться не по силам.

На пять минут меня охватывает отчаяние. Которое быстро сменяется твёрдой решимостью.

Плевать. Пусть эти Юрские делают что хотят, но мы с мамой не продадимся. Никакого мирового соглашения не будет.

И если в итоге этот мажорчик выйдет сухим из воды, то пусть это останется на совести судьи и папаши Марка.

А у нас совесть будет чиста. Я буду знать, что сделала всё, чтобы добиться справедливого приговора.

По ночам я буду спать спокойно, зная, что не продалась. И надеяться, что семейке Юрских прилетит бумерангом рано или поздно…

Даже самые неприкасаемые и влиятельные могут однажды пасть. И этой поганой семейке мне хотелось пожелать того же самого.

*****

По дороге в больницу я заехала в цветочный и купила букет маминых любимых хризантем. Очень хотелось ее порадовать.

Палата у мамы была просторная, четырехместная. Одна койка пустовала, судя по казенно-заправленной кровати и пустой тумбочке, а еще две пациентки куда-то вышли.

Но мне это только на руку было, хотелось побыть наедине.

— Привет, Варя, — завидев меня, мама чуть приподнялась и оперлась спиной на подушки.

Выглядела она на удивление неплохо, разве что бледность бросалась в глаза. И голос был непривычно слабым. А от вида повязки на правой руке, сердце мое болезненно сжалось.