– Когда ты вернулась? – Мама поднимает на меня глаза. В ее взгляде больше тревоги, чем радости.

– Час, может, полтора назад, – отвечаю ровно, хотя внутри все еще клокочет.

– Присоединяйся.

Сажусь за стол, смотрю на еду. Аппетита нет. Единственное, чего сейчас хочется, – так это реветь.

Не могу не заметить, что родители задумчивые. Особенно папа.

– Что случилось? Вы какие-то странные. Все же в порядке?

Мама тяжело вздыхает, кладет ложку на стол.

– Твой дядя зовет нас в Питер. Там хороший врач, он сможет наблюдать за твоим отцом. И вообще он хочет, чтобы мы переехали поближе. Они же всегда хотели, чтобы мы жили рядом. Но мы сначала из-за твоей учебы отказывались, а потом… не хотели уезжать без тебя. Но сейчас думаем согласиться.

Я смотрю то на маму, то на отца. Оба выглядят уставшими, но в их глазах – надежда. Жизнь меняется, и не только для меня. Если в Питере есть хороший врач – обязательно нужно переезжать, тем более если это знакомый человек. Да и родителям нужна поддержка. А мне придется отпустить даже этот дом, который всегда был моим самым надежным убежищем.

Судьба не спрашивает, готова ли я к переменам. Она просто бросает их мне навстречу. А я… не отворачиваюсь, – принимаю их. Как приняла вчерашний удар, ту адскую боль, что буквально разорвала грудную клетку.

Надо быть сильной. Потому что теперь во мне живет новая жизнь. И ради нее я должна научиться держаться, даже если кажется, что под ногами нет земли.

– А можно мне поехать с вами? – спрашиваю тихо, боясь, что папе станет плохо и он схватится за сердце.

Поднимаю глаза на родителей и вижу их реакцию. Они переглядываются – так быстро, что можно было бы и не заметить, но я ловлю каждое движение их лиц. Мама удивлена. Губы приоткрыты, взгляд полон растерянности. А отец вдруг бледнеет, и мое сердце уходит в пятки.

– Папа… – Я вскакиваю со стула, готовая подбежать, если ему станет плохо. – С тобой все в порядке?

Он поднимает руку, останавливая меня.

– Что случилось, Кристина? – проговаривает глухо.

Я глубоко вдыхаю, собирая в кулак все силы. В горле ком, слова выходят с трудом, но я все же произношу:

– Так получилось, пап. Мы с Димой решили развестись.

Мама застывает, потом резко поворачивается ко мне. Ее глаза полны недоверия.

– Что? Но еще недавно у вас все было хорошо. Как так?

Я отвожу взгляд, чтобы не видеть ее боли. До крови кусаю губы.

– Так получилось.

– Расскажешь? Крис, я хочу услышать подробности. – Ее голос дрожит. Но несмотря на это он мягкий, хотя вместе с тем и требовательный.

Я качаю головой.

– Нет, мам. Я не хочу затрагивать эту тему. Это слишком тяжело. Скажу только одно: к сожалению, все кончено.

Мама прижимает ладонь к губам, явно желая что-то сказать, но не находит слов.

– Может, ты делаешь поспешные выводы, дочка? – шепчет почти умоляюще. – Ну поссорились вы… С кем не бывает? Это же не значит, что сразу развод.

– Мам… – выдыхаю измученно. – Я не глупая малолетка. Если говорю про развод, значит, решение принято. Я все обдумала. Не хочу жить в браке, где есть предательство и равнодушие. Очень надеюсь на ваше понимание. И если вы не против… я поеду с вами в Питер.

– Кристина… – начинает мама, но отец останавливает ее. Берет ее ладонь в свою и смотрит прямо на меня.

– Мы, конечно, не против, – говорит он спокойно, хотя глаза выдают напряжение. – Мы не оставим тебя здесь одну. Никогда.

Я киваю, чувствуя, как по щекам скатываются горячие слезы.

– Спасибо, папа. Спасибо, мам.

Мама тянется ко мне, обнимает так крепко… Я прячу лицо у нее на плече, и впервые за последние сутки мне становится легче. Я не одна. Главное, что родные рядом.

После завтрака поднимаюсь к себе. Шаги кажутся тяжелыми, будто поднимаюсь не по знакомой лестнице, а на вершину горы, которая не хочет меня отпускать. Вхожу в комнату, закрываю дверь и начинаю собирать оставшиеся вещи. Открываю шкаф, складываю одежду, книги, мелочи, которые когда-то радовали, а теперь лишь давят воспоминаниями. Чем больше вещей оказывается в чемодане, тем сильнее сжимается грудь.

Думаю только об одном: уехать как можно скорее, как можно дальше. Вычеркнуть из своей жизни этот дом, эти улицы, этот город, в котором я полюбила и в котором потеряла. Но мысли предательски возвращают меня к той ночи, к той картине, где Дима был в нашей постели с другой женщиной. Я вижу Викторию снова и снова: смятые простыни, их переплетенные тела. Эта картина причиняет адскую боль – такую сильную, что, кажется, я теряю дыхание.

Пытаюсь держать эмоции под контролем, но не могу. Горячие слезы текут по щекам ручьем. Они падают на ладони, на вещи, которые я складываю в чемодан.

Мне нужно прийти в себя. Я иду в ванную, открываю душ и становлюсь под поток воды. Горячие струи обжигают, но я не двигаюсь. Вода течет по лицу, смешивается со слезами, и я будто растворяюсь в ней, пытаясь смыть ту боль, которая въелась в кожу и кости. Стою долго, пока дыхание не выравнивается. Но когда выхожу, внутри все равно пустота.

На тумбочке лежит телефон. Беру его и набираю номер Дианы. Знаю, что Дима не хотел бы, чтобы я с ней общалась после нашего разрыва. Но сейчас мне все равно. Она всегда была искренней, а я слишком нуждаюсь хотя бы в крупице тепла.

Мне нужно сказать ей, что я уезжаю…

Гудки длятся несколько секунд, и наконец я слышу ее мягкий, высокий голос:

– Здравствуй, Кристина. Как ты?

И от этих простых слов у меня снова подкашиваются ноги. Потому что в отличие от ее брата, в ее голосе нет равнодушия.

– Хорошо, спасибо… А ты как?

– Прекрасно. Я тут, у мамы. Дима тоже тут. Не хочешь приехать? Останусь здесь на пару дней.

Боже… Я застываю, глядя в одну точку и не зная, что ответить.

– Дай мне, Диана, хочу поговорить с невесткой, – слышу голос свекрови, а потом шуршание. – Кристина, милая, а приезжай-ка к нам. Посидим все вместе, а потом вернешься. Я знаю, что твой папа болен, поэтому ты там. Но и мы тебя давно не видели.

У меня никогда не было проблем со свекровью. Да и вообще ни с кем из близких мужа. Единственный предатель среди них – это Дима. Который плюнул на наш брак. На мои чувства и жизнь, которую он разбил. Сейчас все разделено на «до» и «после».

Надеюсь, та, вторая часть со временем будет лучше. Я забуду причиненную мне боль. Начну все с чистого лица. Мой малыш будет мотивировать…

– Здравствуй, Мария Станиславовна. Извините, но, к сожалению, у меня не получится. Может, в другой раз, – вру я, прекрасно зная, что другого раза никогда не будет. – Вам приятного отдыха.

– Кристина. – Голос свекрови вдруг становится строгим. – Вы что, с Димой поссорились? Он тоже сегодня без настроения. Закрылся в кабинете отца и не выходит оттуда. Что случилось, дочка?

– Поговорите, пожалуйста, со своим сыном. Он вам все расскажет. А мне надо лекарства отцу дать. Всего вам хорошего.

Отключаюсь и сразу же выключаю телефон. Потому что боюсь… Они однозначно наберут меня, а разговаривать с кем-то из семейства Сталь мне сейчас совершенно не хочется.

Опустившись на край кровати, хватаюсь за голову. Мне плохо… Я бы не хотела разводиться, тем более с любимым человеком. Я клялась, что буду с ним до последнего вдоха. Но он… не оставил и шанса на совместное будущее.

Прижав ладони к животу, тихо плачу. Господи, дай мне сил со всем справиться…

Надо связаться с адвокатом.

– Кристин, – слышу голос отца. Открываю дверь. Он стоит на пороге и смотрит на меня.

Быстро вытерев слезы, я выпрямляюсь. А потом и вовсе встаю с места.

– Да, папуль.

– Если ты так категорична и уверена, что ничего не исправить… – Он неуверенно добавляет: – Давай свяжемся с моим юристом. Сталь же тоже не против расторжения брака? Тогда не будем затягивать. Разведешься, и уедем отсюда.

– Да. Так и надо. Позвони ему, пожалуйста… Я завтра пойду заявление на увольнение писать. А потом отправимся к нему. Тянуть нечего. Дима точно будет за развод.