Для уголовника этот Миша был староват, больше сорока лет, сидел на своём месте лет двадцать, минимум. Видимо, решил подмять под себя молодого Камиля. Учитывая, что на весь Свердловск было два смотрящих, а в других областных городах по одному, такая вероятность имелась.

— Короче, нам назначили стрелку завтра в районе Ганиной Ямы, — сообщил Олег, разводя руками.

— Всё правильно, живыми нас выпускать не собираются. В этой Яме и похоронят. Интересно, сколько там через десять лет будет трупов? — прикинул я свои планы на эту стрелку, конечно, оптимистичные.

После расстрела бандитов никто не помешает мне выпотрошить и Мишу, немного пособирать наличности, планы на приобретение недвижимости у меня огромные. Да надо будет подсказать Камилю, чтобы он подсуетился и взял, так сказать, весь город под свою руку. После этого уголовникам долго будет не до нас, начнут между собой разбираться. А «Защита» под это дело ещё часть организаций возьмёт под охрану, уже из другого района. Адрес Миши, как домашний, так и рабочий был известен каждому уголовнику и менту в городе. Мне, естественно, в том числе.

— Достань мне телефон Камиля, домашний и рабочий, сможешь? — неожиданно я спросил у Олега.

— Ты, что, собираешься просить у него помощи? — испугался мой подельник, которому я несколько лет рассказывал о невозможности сотрудничества с уголовниками, тем более, просьбы о помощи.

— Нет, конечно, ещё не выжил из ума, — хмыкнул я, глядя на приятеля. Потом решил не рисковать, мало ли я знаю случаев, когда лучшие друзья становились злейшими врагами? Да и на пытках все расскажут всё, что нужно и не нужно, в том числе. Рисковать не стану. Поэтому добавил: — Хотя не надо. Чёрт с ним, с Камилем. Во сколько назначена стрелка?

— Странно как-то, на восемь утра, да ещё в выходной день? — сообщил парень, сам удивляясь выбору времени.

— Нормально, в такое время никаких свидетелей точно не будет. Значит так… — И наш разговор затянулся на полчаса, с повторением и заучиванием почти наизусть сложных моментов.

Проводив своего гостя, я принялся планировать добычу денег. Именно так я воспринимал очередную реквизицию наличности у Миши, который не просто подвернулся под руку, а очень своевременно для меня и неудачно для себя попался. Как говорят дети — он первый начал, что дало мне моральное право для расправы. Учитывая наступление позднего вечера и отсутствие моих сожительниц, можно не маскироваться. Тем более, что до квартиры Миши придётся пройти полгорода, километров восемь, если не больше. Брать с собой машину не собираюсь. Это на одинокого прохожего никто тёмной ночью не обратит внимания, а машину обязательно увидит не один свидетель. Придётся ночью мне пройти неплохое расстояние, но это не те шестьдесят километров, что я проходил за один день восемь лет назад.

Из дома я выбирался на всякий случай далеко за полночь, со многими соседями ещё не знаком. Вдруг имеются полуночники? Но к двум часам убедился, что окна дома не светятся, с фасада точно. За плечами у меня был рюкзак, в котором лежал очередной ломик-выдерга — приходится покупать, но делаю это в разных магазинах. По ним меня не выследят. Последнюю пару ломиков вообще купил в Москве, как предчувствовал, что понадобятся. Хотя, почему как? Не предчувствовал, а знал наверняка, что понадобятся, и не один раз, при моей-то жизни? Так что оставил один ломик в квартире, а собой я взял второй, на язычке которого заранее изменил заточку, чтобы следы монтировок не совпадали.

Большую часть пути я пробежал довольно быстро, чтобы случайные встречные не рассмотрели не то, что лицо, но и одежду, по пути переоделся в рабочую фуфайку и штаны. Ближе к цели, надел перчатки на руки, пакеты на ноги и осторожно подобрался к дому Миши. Тут главным была скрытность, поэтому выбирал самые тёмные места и глухие проулки. Как положено порядочному татарину, Миша жил в частном доме, не удивлюсь, если зелёного цвета. Ночью не было заметно, как выкрашен дом. Как обычно, усыпил всех, кто находился в доме и во дворе. На всякий случай натянул вязаную шапочку на лицо, вдруг видеокамеры уже работают, а я просто отстал от жизни?

Во двор зашёл через огород, для чего не поленился забежать на параллельную улицу, усыпив там жителей примыкающего дома. Вот к ним во двор и перепрыгнул, не скрываясь, через забор. Вероятность быть замеченным кем-то в три часа ночи мала, но хуже не будет. Через огород соседей добрался до огорода Миши, где, как обычно у соседей, была калитка в заборе. Через неё и пробрался во двор Миши, отжал ломиком дверь во двор, откуда сразу в сени, на второй этаж. Увидел крепко спавших троих телохранителей, сам хозяин мирно почивал в спальне на кровати. Под подушкой у него обнаружил пистолет, а не финка, как обычно. Из этого пистолета и застрелил телохранителей, обмотав его одеялом, чтобы никто не услышал.

Затем связал руки смотрящего за половиной города и принялся к расспросу, практически в полевых условиях. Тот недолго продержался, выдал заначенное, не только полмиллиона в рублях, но и сорок тысяч в долларах. Затолкав всё в рюкзак, я закончил допрос. Пришлось имитировать самоубийство, только бездарно, чтобы могли подумать исключительно на подельников. Для полноты картины оставил в комнате на столе недопитую бутылку водки со следами пальцев рук. Бутылку подобрал возле рынка, водку налил из своих запасов. Пусть думают, что угодно, но владельцев этих отпечатков будут искать все — милиция и уголовники. Интересно, после проверки уголовников по картотеке, как они станут брать отпечатки пальцев рук у остальных людей? Даже самому интересно.

Закончив с Мишей, я выбрался по старым следам и побежал в сторону жилья Камиля. Примерно в мою сторону, только небольшой крюк выходит. Так и пробежал полкилометра. Вдруг следопыт найдётся, или собака? Хуже не будет, пусть разбираются в своей криминальной среде. Потом снял пакеты, сменил направление движения и перешёл на быстрый бег. Точно могу сказать, на такой скорости меня никто не рассмотрит, особенно в темноте. По пути я спрятал рабочую одежду, монтировку, деньги, переоделся и осторожно вернулся домой, прячась в тёмных углах и прислушиваясь к посторонним шумам. Уверен, никто меня не видел.

После принятого душа спал недолго, к восьми утра надо на стрелку, вот на неё я добирался на машине, своей «копейке». Прицепил только чужой номер, снятый буквально вчерашним вечером со старого Москвича, брошенного в соседнем районе. Добрался без остановок, какие гаишники утром в субботу, перед самой пересменкой? Они в это время умываются, пишут рапорты, собирают выкупные деньги у задержанных ночью нарушителей. Знаю, что говорю, работал с гаишниками в эти годы, отлично знаю их распорядок. Так и добрался до места стрелки на час раньше всех, машину оставил в густом ельнике, за километр от точки. Сам сел наблюдать за участниками театрального действия. Первыми прибыли наши оппоненты на двух машинах. Выскочили трое автоматчиков и сразу залегли в засаде по периметру поляны.

Водители из машин не вышли, да и машины не глушили, чувствуется, что народ пришёл опытный. А учитывая количество прихваченного оружия и сноровку — наверняка не одного человека убили. Поэтому я принялся убивать, не жалея никого, сразу. Первыми замерли автоматчики, едва я приблизился к ним до ста-ста пятидесяти метров. Тут же уснули оба водителя. Пятеро других оппонентов шли на поляну, по пути доставая пистолеты и пряча их, как фраера, за брючные ремни за спину. По опыту могу сказать, так носить пистолет невозможно — всё норовит соскользнуть в штанину, либо выскочить наружу. А летом ещё затвор снаружи ржавеет от пота, каждый вечер надо чистить и смазывать, даже в холодную погоду. Может, кому и удобно, так исключительно толстякам. У тех жир прижимает пистолет к ремню и штанины в обтяжку.

Наши три парня уже ждали бандитов в центре поляны с пустыми руками. А я следил за сближением бандитов и наших, на теоретический случай ошибки. Вдруг они договорятся? Но чуда не случилось — один из бандитов вытащил пистолет, не дожидаясь остановки своей группы уголовников. Ждать выстрела я посчитал рискованно. Поэтому все пятеро уголовников упали от резкого мозгового спазма. Дальше Олег действовал по заранее обговорённому сценарию. Двое парней взяли у бандитов трофейное оружие и принялись за дело, если можно назвать убийство делом. Один принялся отстреливать упавших уголовников посреди поляны, другой побежал к машинам, добивать водителей.