Теперь в Москве я все эти свои возможности проверил и усилил, насколько возможно. От винтовочного выстрела это не спасёт, я всё же создан из кожи и мяса, а не титановых пластин. Но от ножа в спину или выстрела из пистолета Макарова, уверен, не погибну. Наступление декабря тысяча девятьсот девяносто первого года я воспринял с опаской. Чисто машинально стал прислушиваться ко всем фамилиям сотрудников и гостей президента. Всматриваться в лица, машинально выискивая среди них знакомых по фотографиям и кинохронике. Увы, среди всех посетителей, смутно знакомыми казались имена и фамилии не больше пяти процентов людей.

Но и то, без всякого представления, хорошие они персонажи или отрицательные? В нашей провинции все эти политические игры московских начальников мало кого интересовали в моей прошлой жизни. А меня, молодого оперативника, тем более. Зарплату платят, дети накормлены, что ещё надо? А кто там, в Москве, власть захватывает и кого расстреливают у Белого дома — глубоко наплевать. Спросите любого провинциала, что старого, что молодого — кто с кем воевал в девяносто третьем году и из-за чего? Девяносто девять процентов не ответят, если не все сто. Уверен в этом.

С первого дня моего обязательного сопровождения президента поведение начальства в отношении меня резко изменилось. К счастью, Коржаков не стал меня отстранять от сопровождения президента. Но реакция генералитета стала резко отрицательной.

— Борис Николаевич, неужели в штабе министерства обороны может быть какая-то опасность для Вас? — Чуть не через одного стали уговаривать президента клерки Арбатского военного округа. Уставший от претензий Ельцин махнул рукой и стал оставлять меня в приёмных генералитета, вместе с многочисленными адъютантами и заместителями, молодыми парнями в форме полковников. Те явно были настроены на противодействие моему возмущению от такого приказа, более того, пытались меня провоцировать громкими разговорами о санитарах, без которых президент отлично обходится.

— Товарищи, я думаю, что это всё Коржаков пытается воздействовать на президента. Просматривается явная рука КГБ, в духе незабвенного Берии. — Не удержался самый наглый адъютант, один из наиболее молодых да рьяных. На всякий случай я запомнил его фамилию, чтобы вечером всё рассказать Ельцину и Коржакову, вместе с переписанной записью разговоров на компакт-кассету с диктофона. Но это будет вечером, а днём я демонстративно не подходил к президенту, пока тот не вышел из кабинета. Учитывая, что я две с лишним недели заряжал бодростью своих клиентов не больше, чем на час, Ельцин выглядел очень уставшим.

Привык, «понимаешь», к моим «костылям», улыбнулся я мысленно, но не жалея Бориса Николаевича и не издеваясь над ним. В моей прошлой жизни он великолепно справлялся и без моей помощи, справится и теперь. Тем более, я добавил к своим воздействиям постоянную составляющую против спиртного. Не резкое его неприятие, как лечат алкоголиков в ЛТП, вкалывая им специальные препараты, вызывающие рвоту и боли после приёма малой дозы алкоголя. Нет, такое поведение президента сразу вызовет подозрение и падение любой поддержки. Даже без этого, стоит Ельцину объявить о своём отказе от спиртного, он лишится доверия генералитета и всего народа.

Времена сейчас не те в России. Вместе со свободой от коммунистов, народ наслаждается свободой приобретения спиртного после нескольких лет почти полного запрета на выпивку. Повальное проведение «комсомольских» свадеб, якобы без спиртного, где гостям демонстративно наливали водку из чайников и самоваров. Помню, бывал на таких лицемерных мероприятиях. Вот и восприняли люди запрет на спиртное, явной идеей коммунистов, впрочем, так оно и было. Даже знали поборника трезвости в лицо — Лигачёв, который ввёл не разумное ограничение спиртного, а жёсткие перегибы, всё по большевистским привычкам.

Вместо расширения продажи слабоалкогольных напитков — пива, марочного вина, о чём обещали с трибун партийные лидеры, страна столкнулась с откровенной глупостью очередной кампании. Вводились талоны на водку, вырубались виноградники с посадками под марочные вина. Целые районы и даже области под дудку большевиков, то бишь партийных секретарей, объявляли себя зонами трезвости. Именно, что зонами, как в лагерях лишения свободы. Можно подумать, ни МВД, ни КГБ не знали, что в России уже многие годы водка служила своеобразной валютой. Особенно в деревнях. Это в Средней Азии да на Кавказе за услуги не стеснялись расплачиваться деньгами.

У нас это не принято до начала двадцать первого века. Если Вам помог врач в бесплатной клинике, просто отнёсся по-человечески и грамотно, вы ему пять тысяч суёте в карман? Нет, вы ему приносите пакет с коньяком, конфетами или с банкой кофе, чая и ещё чем либо, коли врач непьющий. Бывает такое, сам удивился под старость лет. Несмотря на отсутствие дефицита, такая форма благодарности врачам и другим бюджетникам в провинции, как минимум, сохранилась у нас. А в семидесятые-восьмидесятые годы она была весьма развита. Одинокие бабки расплачивались с пильщиками дров водкой, с сантехниками из ЖЭКа расплачивались водкой, не трояк же ему совать? Да и сами работники сферы услуг опасались принимать благодарность в денежном выражении. Вдруг номер купюры уже записали сотрудники БХСС, и после выхода из квартиры сантехника примут под белы рученьки?

Обидно сидеть за трёшку лет пять? Причём на милиционеров редко обижались, все понимали, у них тоже есть план. А тут сухой закон в районе? Как проводить свадьбы даже без шампанского? Как поминать покойников? Чаем? Это издевательство! Как отмечать Новый год или День Победы? Молоком? Приходилось простым гражданам договариваться со знакомыми и родственниками о поездках в другие, пьющие регионы, чтобы купить там пару ящиков водки на всех соседей в деревне или всю родню. А с введением талонов, где чётко указан город или район, как быть, если водки в продаже нет в «непьющем» регионе? В стране резко выросло самогоноварение, как и показатели милиции по его выявлению. А чёго там выявлять, заходи в любой дом, где свадьба скоро будет, и составляй протокол.

Алкоголики принялись переходить сначала на спиртосодержащие настойки в аптеках. После их исчезновения, когда начались продажи настоек только для своих и наших, стали откровенно пить ацетон. Буквально два-три миллилитра ацетона, налитые в пробку из-под одеколона, отбивали мозги лучше бутылки водки. Я в эти времена уже работал оперативником и разговаривал с такими умельцами. Они понимали, что долго не протянут, так и алкоголики не доживают до восьмидесяти лет.

— Нормально всё, начальник. В голову шибает не хуже водки. Только эмаль с зубов слазит. — Делились своими ощущениями такие первопроходцы-экспериментаторы.

Как думаете, после подобной почти пятилетней, лагерной и унизительной жизни, как будут воспринимать снятие запрета на спиртное наши люди? Да, символом свободы, добытой на баррикадах у Белого дома. Поэтому пили все, круглые сутки, на работе и дома, в самолёте и за рулём. Неужели при таком образе жизни «дорогих россиян» Борис Николаевич откажется выпить пару бокалов виски после трудных переговоров? Да ещё в отсутствие жены и начальника охраны. Сидя в приёмных, само опьянение я старался более-менее уменьшить, но не всё и не до конца. Чтобы все охранники Ельцина и сам Коржаков видели его опьянение почти постоянно. И не задались вопросом, почему в моём присутствии Борис Николаевич почти не пьянеет.

Однако, с началом декабря бардак в жизни и предчувствие распада страны ощущалось физически. Я, наконец, создал для себя будущий план на период до распада Союза. Главное, попасть вместе с Ельциным в знаменитую Беловежскую Пущу, надеюсь, не прямо в зимний лес, а в какую-нибудь охотничью заимку. Там прибиться к своему клиенту как можно ближе и попытаться удержать его от пьяной щедрости. Сам в пьяном виде становлюсь необычайно щедрым, поэтому, честно говоря, опасался за честно отжатый у хохлов Крым. Вдруг, Борис Николаевич, как управдом в виде царя, махнёт рукой и скажет «забирайте его, не жалко». Если кто не помнит, это из старой комедии про Ивана Васильевича, меняющего профессию.