– Которая может пасть и на моих детей, и на ваших…

– А может и не пасть. Я выполнял свой долг. Вы тоже. И не стоит искать оправданий.

Лиля опустила глаза.

– Если хочешь знать, Амалия была моей дочерью. Но это не помешало ей заочно приговорить к смерти и тебя, и своего брата, и племянницу. – Алисия смотрела спокойно. – Или, думаешь, она бы меня пощадила?

– Она любила Эдмона.

– Я тоже любила Джайса. Но вокруг меня трупы не валяются. Есть черта, которую нельзя преступать, иначе огонь полыхнет и сожрет тебя саму. В первую очередь – тебя.

– Детей…

– Роман и Джейкоб живы. И если хочешь что-то сделать, чтобы не мучиться несуществующей виной, вырасти их людьми.

Лиля вздохнула. Ганц смотрел так, что она понимала – мужчина полностью согласен с Алисией.

– Я постараюсь.

– Вы справитесь, Лилиан. Вы обязательно справитесь.

– Но надеюсь, что не я буду сообщать обо всем этом супругу.

– Не волнуйся. – Ухмылка Алисии была откровенно гадючьей. – Найдется кому сообщить. Ой как найдется…

Эдоард медленно поправлялся. Лиля могла уже не ночевать возле его постели, чем и пользовалась, присылая ханганов.

Докторусы рвали и метали, но и сделать ничего не могли. Эдоард уверенно шел к созданию альтернативы гильдиям. Тем более что вылечили его таки Лилиан и Тахир, а не докторусы, предлагавшие то прочистительное, то промывательное… чтоб им только этим и лечиться до конца жизни!

Жизнь входила в свою колею.

Нет, где-то еще оставались недобитые заговорщики, но рано или поздно их возьмут. Или прибьют. Лоран Ивельен оказался очень запасливым, сохраняя компромат на каждого, кто участвовал в заговоре. Человек двадцать дворян, не крупнячки, но и не мелкая шушера. Герцог – одна штука. Несколько графов, бароны из тех, у кого ума и денег мало, а амбиций много.

Дворянство – сословие сложное. Пронизанное связями, отношениями, взаимозачетами и прочим не хуже иной грибницы. Пока в этих хитросплетениях разберешься – озвереешь. Лиля и не пыталась.

Зато Ганц, на правах королевского представителя, плавал в этом как рыба в воде.

Обнародовать заговор было нельзя. Только этого сейчас не хватало. К тому же пришлось бы обнародовать и права Ивельенов на трон, и прочее, нет уж.

Погибли в результате несчастного случая – туда и дорога.

А вот что делать с остальными?

Если казнить, ничего не объясняя, три десятка человек с хвостиком – начнется бунт. Однозначно.

Бросить в тюрьму?

Так вроде бы тоже… не пойман – не вор, то есть заговор.

Поэтому постепенно, потихоньку, полегоньку… Как объяснил Ганц – среди заговорщиков начнется мор. Несчастные случаи, болезни, кое-кого можно и в тюрьму, но уже по другим обвинениям. В отличие от Лили он не опасался, что заговорщики начнут выступление в открытую. Центром заговора были Ивельены. С законной королевской кровью. Именно на них строился план Авестера. Но Ивельенов уже нет. И что остается? Искать кого-то с сомнительными правами на трон? Но таких среди заговорщиков нет. А значит, даже если и сядут – не удержатся. Что сами отлично понимают. Для них самым лучшим выходом будет бегство. И им дадут это сделать – до определенного предела. Создадут иллюзию свободы, а потом на их след вступят убийцы. Механизм охоты давно отработан.

Рано или поздно, так или иначе – им не жить.

Лиля только рукой махнула. Туда и дорога. А ей надо было приходить в себя и готовиться к встрече с супругом. Эдоард обещал, что в обиду ее не даст, но…

Джерисон Иртон – ее законный супруг. И Лиля боялась. Безумно боялась. Ее успокаивали все. Август, Алисия, которая заметно оживлялась в присутствии корабела, Миранда, которая твердила, что папа замечательный…

Верилось с трудом.

А встреча все приближалась…

Александр Фалион соскочил с лошади и бросил поводья слуге. Тот послушно повел коня в конюшню.

Мужчина оглядел дом.

М-да…

Как он был счастлив в свое время, приехав сюда с молодой женой. Как было чудесно, когда родилась дочь.

А что теперь?

Мечты разбиты в осколочки. Жена безумна. Та же болезнь может обнаружиться и у дочери. Его род обрывается… На чудо Фалион не особенно надеялся.

Но что же делать?

Для начала – вызвать сюда дочь и выдать ее замуж. Эта болезнь может и не передаться по наследству. Если повезет.

Потом обратиться к королю с прошением.

Жена, увы, полностью здорова физически и проживет еще долго.

Надо отдать Александру должное: он грустил и проклинал судьбу, но мысль накормить жену мышьяком ему в голову ни разу не пришла. Подлость была не в его характере. Да, интриги, но не против же беззащитных?! Против таких же игроков, когда когти к когтям, зубы к зубам – все законно.

А уничтожать по-подлому… увольте.

Мужчина вздохнул.

Что самое печальное – он может убить жену, завести новую, отравить и ее… а любимая женщина рядом с ним не будет. Никогда.

Лилиан Иртон – жена Джерисона Иртона. И ничего с этим не поделаешь. Разве что Джес сам от нее откажется. Но не такой он дурак. Зато бабник – именно такой. Увидит Лилиан – клещом в нее вцепится. Наверняка.

Не только приданое, но и красота, и ум, и… просто – какая женщина!

На развод или разъезд надеяться нечего. Так им король и позволит.

Был еще вариант с физическим устранением графа, но… а вдруг она его действительно любит? И Миранда…

Фалион встряхнул головой. Ну надо же! Рассуждает как нервная девица.

Нет уж! Надежды терять не следует. Лилиан Иртон видит в нем хорошего друга. А при удаче сможет и полюбить. Это плюс.

Джерисон же… вот посмотрим, как пройдет встреча с женой, а там и думать будем. Что, Александр, готов без боя отдать свою любовь другому мужчине и навсегда забыть?

Нет уж!

Даже если им не быть вместе, обижать Лилиан он никому не позволит. И обязательно будет рядом. А там… там посмотрим.

Глава 4

Торжественное прибытие, бытие, битье…

– Ваше величество, прибыло посольство из Уэльстера.

Эдоард, удобно сидевший в кресле, взглянул на Тахира.

– Отпустите меня встречать послов?

Тахир низко поклонился, скрывая в глазах ироничные искорки.

– Как я могу возражать, ваше величество? Кто я такой, чтобы спорить с вами?

– Лекарь, – вздохнул Эдоард.

За несколько дней он смирился с легкой тиранией медиков, присланных Лилиан Иртон. Все они твердо были уверены, что человека надо вылечить. А остальное – потом.

Вот вылечим – тогда ругайся, выгоняй, увольняй. Но только когда будешь здоров. А пока болеешь – слушайся. Про межреберную невралгию в этом мире и знали-то человек пять. Эдоард бы ругался, но… пока ему было действительно плохо – было не до того. Выздороветь бы.

А когда он пошел на поправку, то, как умный человек, понял, что лучше позволить лекарям выполнять их работу. Ему ведь все на благо, не во вред…

Тем более что ханганы были неизменно почтительны. Шипела и командовала только графиня Иртон. Но на нее тоже обижаться не получалось. Она заботилась.

Может быть, где-то неловко, забыв про этикет, не думая о последствиях… но ведь из лучших побуждений и к лучшему. Например, она так принялась ругаться, когда Эдоард хотел – стоило боли чуть схлынуть – вылезти из кровати, что пришлось лежать дальше. Причем все вежливо… «Ваше величество, выздоровеете – хоть палкой со двора прогоняйте! А пока дайте вас долечить! Или все опять собаке под хвост и начинай с нуля! Вам что, болеть понравилось?»

Будь Эдоард здоров, досталось бы графине на орехи. Но коварная боль вспыхивала то тут, то там… Нет уж, лучше пусть долечит. К тому же делами он таки занимался. Доклады можно и в постели принимать, диктовать – тоже, а канавы копать королю и не требуется. Физические усилия оставим, а разум… разум работал. Особенно когда Лилиан решила отказаться от обезболивающих, туманящих рассудок. Если королю и давали что-то такое, то очень маленькую дозу. И соображал он отлично.