Надо убираться отсюда, и как можно скорее. В противном случае я рискую сильно обвариться, и помереть раньше времени. Ладно, сейчас возьмём чуть-чуть левее, прихватим вон ту блестящую вещицу, которая неподалёку валяется, и быстро отходим к краю, пока тут всё не рвануло к чертям собачьим. Если все рассчитал правильно, то на данную операцию у меня уйдёт минуты две-три, не больше. Этого должно хватить с лихвой, чтобы я успел выбраться из аномалии.
Дальше лежать и раздумывать не имело смысла. Был путь, была цель, а там уж мои проблемы, как достигнуть финальной точки, оставшись при этом целым и невредимым. Медлить нельзя.
Я принялся быстро, чуть ли не на четвереньках, продвигаться к намеченной цели. Грязь хлюпала, чавкала, засасывала рукава комбинезона, и, как будто, всеми силами пыталась задержать меня. Правая рука внезапно провалилась в какую-то полость, прикрытую сверху мутной пеленой грязной воды. Я поспешно выкарабкался из схватившей меня ямы и двинулся дальше. Пот заливал глаза, ограничивая видимость почти до нуля, натруженные руки противно ныли.
Не знаю, сколько это продолжалось. Быть может несколько секунд или минут, однако они показались мне вечностью. Я полз и полз вперёд, пока вдруг случайно не почувствовал, что тягучая жижа выпустила меня, и руки мои судорожно хватаются за сухую, жёсткую, и в то же время невероятно упругую траву зоны. Затем сверху навалилось что-то темное. Стало трудно двигаться и дышать. Я всё ещё пытался сопротивляться, но бесполезно. Конечности свели болевые судороги, сознание помутилось и внезапно покинуло меня. Осталась лишь темнота...
Нежданный попутчик
Очнулся я от неприятного липкого холода, который сначала был в моей ладони, а затем медленно, но верно стал просачиваться в рукав. Какая-то студёнистая масса примостилась у меня на лице и сильно мешала открыть глаза. Всё тело словно одеревенело, и не хотело слушаться моих приказов.
Большие усилия потребовались на то, чтобы разжать ноющую от нестерпимого холода ладонь, а затем поднести её к лицу и стереть с него аморфную субстанцию. Тут наконец-то мне удалось открыть слипшиеся веки и как следует оглядеться вокруг.
Небо по-прежнему застилали тяжёлые свинцовые тучи, однако теперь они казались намного темнее, чем раньше. Скорее всего, уже смеркалось. Где-то высоко над головой вяло шелестели редкие серые кроны, периодически сбрасывавшие с себя одинокие мелкие листочки, которые тут же подхватывали сильные порывы сухого колючего ветра и уносили незнамо куда...
Постепенно боль в сведённых мускулах отступала на второй план, и в затопленное болью сознание начинали просачиваться новые мысли: где я, почему до сих пор жив, сколько сейчас времени?
Этот бесконечный поток вопросов постепенно оттеснил головную боль и на время позволил мыслить более-менее ясно.
Для начала следовало оглядеться. Ради этого мне пришлось, преодолевая усталость и сопротивление задубевшей от грязи и пота одежды приподняться на локтях, а затем и вовсе перейти в сидячее положение.
Нельзя сказать, что вид, развернувшийся в следующее мгновение перед моими глазами, сильно меня обрадовал, однако огорчительного в нем было не так уж много, как могло показаться на первый взгляд.
Находился я на самом краю аномалии, в рощице небольших, но, по странному стечению обстоятельств, не изуродованных зоной деревьев. Где-то справа от меня расположился овражек с пологими песчаными краями. В нем медленно скапливался белёсый вечерний туман. По левую руку пролегала широкая просека, посреди которой торчали проржавевшие столбы линии электропередач. Предположительно она должна была одним своим концом упираться в старую асфальтовую дорогу, ведущую до самого кордона...
Мои размышления прервал долгий заунывный вой, доносившийся откуда-то издалека. Он словно бы был наполнен дикой злобой, а ещё в нем угадывалось что-то вроде жгучего желания поскорее порвать, прикончить жертву, впиться зубами в её сладкое мясо...
От него меня всего пробрала дрожь. Волосы на голове встали дыбом, а рука медленно, но верно стала тянуться к шершавой рукоятке пистолета.
Однако наваждение продолжалось недолго. Внезапно вой поднялся до самой высокой ноты, переходя в истошный визг, а затем его оборвало дальнее отрывистое эхо выстрелов...
Дальше сидеть на пятой точке не имело никакого смысла. Звук выстрелов, равно как и запах крови привлечет всех мутантов в округе, поэтому лучше всего убираться отсюда подальше и как можно быстрей. А что до стрелявшего... Пусть смилостивиться над ним судьба...
Я резким движением вскочил с травы, и чуть не повалился обратно. Ссохшаяся одежда жёстко упиралась в тело, а натруженные мышцы почти не повиновались приказам. Немного придя в себя, я решил нагнуться за рюкзаком, как вдруг мой взгляд наткнулся на небольшой круглый предмет голубоватого цвета. Поверхность его была гладкая, и прозрачная, и сквозь неё слабо просвечивали внутренности образования. Там, за толстой прочной стенкой виднелись неимоверной красоты кристаллы, плавающие в абсолютно прозрачной чистой воде. Но всё это великолепие было лишь малой частью того, что мог скрывать в себе артефакт.
Такую штуковину в народе называли водяной сферой, а всё из-за её необычных свойств. Если сжать этот артефакт в руке, и немного подержать, то на его поверхности начнут проступать капельки кристально чистой, и в тоже время неестественно холодной воды. Само образование было очень редкое, а потому особенно ценное, так, что можно сказать мне повезло...
- Да-да, сейчас тебе подфартило, - ехидно ответил мой внутренний голос. - Но никто не говорил, что донести такое сокровище обратно будет легко, да и вообще, почему ты решил, что эта штука ценная? Потому, что «большие дяди» с хорошей суммой денег в кармане взяли и установили ей цену. А ты ведёшься у них на поводу, как самый распоследний дурак, и при этом считаешь, что тепе крупно повезло....
- Замолкни! - мысленно ответил ему я. - Пока я не могу ничего изменить, мне придется плясать под дудку тех самых «больших дядек». В конце концов, не так уж это и плохо. Деньги есть, крыша над головой есть, еда есть, а больше мне ничего и не надо...
- Свободы нет... - ответил голос и окончательно замолк.
- А у кого она сейчас есть? - спросил я. - Может быть, ты знаешь, где её найти? Если да то говори, а нет - так просто заткнись и не мешай мне.
Ответа не было. Выждав с минуту, я в сердцах сплюнул, обругал последними словами свою собачью жизнь, зону, и этот голос, который периодически начинал нести всякую чушь, и принялся осматривать свои вещи.
С рюкзаком всё было в порядке, однако внутри него меня ждало разочарование - остатки бутербродов превратились в ужасную мокрую кашу. Печально. Ну да хрен с ним. За кордоном я буду еще до утра, так что вряд-ли подохну с голоду.
Осмотр карманов куртки принёс большее разочарование: пистолет весь промок, и теперь им можно было разве что детей пугать, половина из оставшихся у меня болтов исчезла незнамо где, а КПК, хоть с виду был и целый, напрочь отказывался работать. Намок, скорее всего, или при ударах задело внутренние микросхемы.
Издали снова донеслось тоскливое завывание, только теперь оно было намного громче, звучал уже не один голос, а сразу несколько. Времени оставалось все меньше.
Самое лучшее, что я мог сейчас сделать, это взять ноги в руки, и поскорее убраться отсюда. Мысленно это всё выходило очень легко, а вот в реальности как-то не получалось. Относительно быстро собрав все свои вещи, я поковылял прочь с поляны. Однако далеко уйти мне не дали. Дойдя до просеки, я, на всякий случай, оглянулся назад, и увидел, как из кустов вынырнули три тёмных собачьих силуэта частично прикрываемые густым вечерним туманом. Моя рука рефлекторно сжала рукоять бесполезного, сейчас, пистолета. Однако, твари не обратив на меня ни малейшего внимания, бесшумно пронеслись по открытому пространству и, не издав ни звука, растворились в вечернем тумане.