Тилли вновь почувствовала боль в груди при упоминании маминого любимого кафе «Флердоранж» – «цветок апельсина». Мама обожала кафе и любила экспериментировать с рецептами, которые они с отцом-ветеринаром привозили из поездок по всему миру. Оливия говорила о родителях так, будто они все еще были рядом, частью их жизни: просто снова уехали навстречу очередным приключениям или пробовали что-то новое в далеком уголке земли. Тилли же, напротив, предпочитала не думать и даже не говорить о произошедшем – только так она могла продолжать существовать.

– Не знаю, Лив. Мне кажется, надо остаться здесь, разобраться со страховкой и…

– Мне казалось, ты сказала, до Декстера еще несколько недель никто не достучится?

– Да, но…

– И что ты будешь делать?

– Пока не уверена.

Оливия смягчилась:

– Зачем сидеть одной, пить кофе, смотреть в стену и ждать, пока Декстер соизволит выйти на контакт, если ты могла бы бродить по Флоренции, Сиене и Лукке, набираться вдохновения и готовиться к следующей выставке? Тебе здесь понравится, Тилли, для фотографов тут настоящий рай. Виды – просто пир для глаз, и ты сама знаешь, что музеи здесь лучшие из лучших. Побалуй себя кусочком итальянской dolce vita[2]. Как тебе такое?

– Я просто думаю, что я должна быть здесь на случай, если…

– На случай чего? Тилли…

Оливия замолчала, и внутри Тилли что-то оборвалось. Они уже не раз спорили по этому поводу, так что она знала, что сестра скажет дальше, и паника подступала к горлу. Тилли также понимала, что, если Лив что-то начала, ее не остановить, так что ей оставалось только приготовиться к неприятной правде – сказанной уже не в первый раз, и всегда с лучшими намерениями.

– Мама с папой не хотели бы, чтобы ты так жила, Тиль. Они погибли, исполняя свою мечту, и все то время, что им осталось, они жили на полную катушку и радовались. Они не закрылись бы в каморке под крышей, наедине со своим горем, занимаясь только работой – даже если у тебя хорошо получается фотографировать. По крайней мере, родители умерли, занимаясь любимым делом, и если бы они могли поговорить с тобой, то сказали бы тебе жить на полную, как они.

– Я так и живу, Лив.

Но произнеся это вслух, Тилли поняла, что обманывает себя.

– Приезжай хотя бы на пару дней, пока они не найдут Декстера. Тебе понравится на вилле; Энцо только что доделал бассейн, а еще мы расчищаем старый теннисный корт. Ты же любила играть в теннис, помнишь, как мама…

Тилли внутренне взвыла; она не могла дальше вынести этот разговор.

– Хорошо, я подумаю.

– Обещаешь?

– Обещаю.

– Fantastica[3]. Ну ладно, я побежала, Джесс нужна помощь на кухне; к нам сейчас приедет автобус туристов на аутентичный английский файв-о-клок. Будут сэндвичи с ветчиной, сыром, свежими и домашними солеными огурцами, свежие сконы[4] с топлеными сливками и клубничным джемом, а также тортики и тарты, и все это заливается морем «Эрл Грея». Люблю тебя, Тиль, не переживай, все образуется. Я тебе перезвоню.

Тилли со вздохом уронила телефон на журнальный столик и отправилась на кухню, приготовить себе еще кофе – на этот раз сорт колумбийский – и тост с маслом, ее обычный рацион. Затем она снова села на диван.

Как она могла отказать Оливии?

Как она могла стать единственным препятствием на пути к заслуженному за два года отпуску?

Вилла, которую они купили на оставшееся наследство, оказалась довольно потрепанной, Оливия помогала Энцо с ремонтом, занимаясь одновременно делами чайной. И тем не менее каждый месяц она прилетала в Лондон, чтобы увидеться с Тилли и поддержать сестру.

Тилли чувствовала себя виноватой, что не поддерживала сестру после несчастного случая, и все же не могла собраться с духом и навестить ее во Флоренции. Переехав в залив Блоссомвуд, Тилли выезжала только несколько раз, в основном чтобы встретиться с Оливией в Лондоне, и еще один раз – чтобы завершить сделку по продаже маминого кафе «Флердоранж» в Корнуолле и подписать документы о наследовании в офисе адвоката.

По правде говоря, пришло ее время поддержать сестру, чтобы она, в свою очередь, могла поддержать Энцо в поездке к родственникам. После смерти мужа в прошлом году мать Энцо переехала в Бостон, чтобы жить со своей дочерью и двумя внуками. Может, если Тилли примет разумное предложение Оливии, скопившаяся за последние два года вина отступит?

Но в Тоскану?

Она там никого не знала.

Еще и варить чай и печь кексики каждый день в стране эспрессо, капучино, макиато и ристретто, не говоря уже о канноли с кремом или сахарно-миндальных бискотти.

Почти смешно.

Однако прежде чем она успела снова погрязнуть в отрицании и жалости к себе, в дверь постучали, и ей пришлось спуститься на три лестничных пролета, впустить Фрею.

– Кофе?

– Да, пожалуйста. – Фрея протянула Тилли коробку из кондитерской, обвязанную мятно-зеленой ленточкой. – Я принесла макарунов. Малиновые с кремом со вкусом просекко, фисташковые с ванильным кремом, а лавандовые – с лимонным. – Тилли сморщила нос и Фрея рассмеялась. – Не беспокойся, это мне.

Фрея плюхнулась на диван, принеся с собой облако запахов: гардений и жженого дерева. Пожалуй, такой состав она не будет использовать в ароматерапии. Тилли поставила перед Фреей чашку черного кофе и присела вместе с ней на диван. Ее предсказуемая подруга не стала терять времени даром.

– Ты уже говорила с Джошем?

– Нет, но я позвонила Лив.

– Что она сказала?

– Попросила меня приехать.

– Отличная идея. Тебе пойдет на пользу провести время с ней и Энцо.

– В этом-то все и дело.

– В смысле?

– Их не будет. Мама Энцо сломала шейку бедра, и они поедут навестить ее в Бостон.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.