Он потянул меня на себя, и я, потеряв равновесие, упала на кровать рядом с ним. Халат распахнулся. Его руки, горячие и жадные, тут же нашли мою кожу под тонкой сорочкой. Он навис надо мной, закрывая собой весь мир, отсекая пути к отступлению.

— Ридгар… — выдохнула я, упираясь ладонями в его плечи. Мышцы под моими пальцами были твердыми как камень. — Подожди.

— Нет, — он склонился, касаясь губами шеи, в той самой чувствительной точке, от которой по всему телу прошла сладкая судорога. — Никаких ожиданий. Никаких «потом». Я жив благодаря тебе. И я хочу чувствовать себя живым. В тебе.

Его колено раздвинуло мои ноги, уверенно, по-хозяйски. Тяжесть его тела была приятной, заземляющей. Запах сандала, кожи и терпкого мускуса окутал меня дурманящим облаком. Я чувствовала, как плавится моя воля. Как тают аргументы. Как страх отступает перед лавиной желания.

Но в голове, на самой границе угасающего сознания, билась одна мысль. Логическая. Холодная. Спасительная.

«Три жены умерли не сразу. Проклятие убивает не в постели. Оно убивает после».

Его рука скользнула вверх по бедру, обжигая кожу, задирая сорочку до пояса. Я втянула воздух сквозь стиснутые зубы, прогибаясь навстречу. Это было безумие. Смертельное безумие. И я вот-вот в него окунусь.

— Скажи мне «да», Тесса, — прошептал он, замирая в миллиметре от поцелуя. Его зрачки расширились, поглощая радужку. — Скажи, что ты хочешь этого так же, как я.

Я смотрела в эти черные омуты и понимала: если сейчас соглашусь, пути назад не будет. Я стану его женщиной. Полностью. И я стану мишенью.

Но разве я уже не мишень?

— Я… — осеклась.

В этот момент мой взгляд упал на шрам на его боку. Розовый, неровный след. Напоминание о том, как хрупка жизнь. И о том, что магия внутри меня существует. Если я смогла спасти его, может, смогу спасти и себя?

Ридгар принял мое молчание за согласие. Он снова поцеловал меня, глубоко, жадно, и его рука двинулась к самой сокровенной точке. Мир сузился до ощущений. До жара. До стука сердца, который отдавался в ушах набатом.

И тут меня пронзила догадка. Страшная, простая и циничная. Если я права насчет ядов… Если проклятие — выдумка, то секс — это просто секс. Но если я ошибаюсь?

Я должна была проверить одну теорию. Жестокую, но необходимую.

— Стой! — я дернулась, вырываясь из его объятий с силой, которой он от меня не ожидал.

Ридгар замер, тяжело дыша. На его лице отразилась смесь недоумения и ярости прерванного момента.

— Что? — прорычал он, глядя на меня помутневшим взглядом. — Тесса, не играй со мной. Не сейчас.

— Я не играю, — приподнявшись на кровати, судорожно запахнула халат, прикрывая наготу. Меня трясло. — Я просто посчитала дни.

— Какие к демонам дни?

— Неделя, Ридгар, — ответила тихо, глядя в стену, чтобы не видеть его разочарования. — Прошла неделя с нашей свадьбы. И я все еще жива.

Он молчал. Я чувствовала, как напряжение в комнате сгущается, становясь почти осязаемым.

— И что это значит? — наконец спросил он ледяным тоном.

Я повернулась к нему и посмотрела прямо в глаза.

— А то, мой дорогой муж, что я — единственная из твоих жен, кто прожил так долго. И единственная, с кем ты не спал. Тебе не кажется, что здесь есть связь?

Его брови сошлись на переносице, образовав жесткую складку. В глазах, еще секунду назад затуманенных страстью, вспыхнуло неподдельное недоумение.

— О чем ты говоришь, Тесса? — голос Ридгара прозвучал глухо, с легкой хрипотцой. Он не отстранился, но его рука на моем бедре замерла, перестав выписывать сводящие с ума узоры. — Какая связь? Ты жива, потому что я тебя защищаю. Потому что ты сильная.

Я нервно облизнула пересохшие губы. Сердце колотилось о ребра, как птица, попавшая в силки. Я ступала на тонкий лед, и один неверный шаг мог стоить мне не просто супружеской ссоры, а жизни. Но молчать в такой ситуации нельзя. Логика — вот мое оружие. Единственное, что работало в этом безумном мире магии и ядов.

— Послушай меня, — я накрыла его ладонь своей, стараясь, чтобы пальцы не дрожали. — Давай посмотрим фактам в лицо. Без эмоций. Без страсти. Оценим сухую статистику.

Он хмыкнул, но не перебил. Хороший знак.

— Изольда. Элина. Ровена, — я произносила имена его мертвых жен медленно, давая ему вспомнить каждую из них. — Все они были твоими женами в полном смысле этого слова. Консумация брака происходила сразу после свадьбы. И что случалось потом? Череда случайностей. Нелепых, смертельных случайностей. Как скоро они начинали происходить?

Ридгар напрягся. Я чувствовала, как его мышцы под моей рукой превратились в камень. Желваки на его скулах заходили ходуном.

— Это не имеет значения, — процедил он сквозь зубы. — Они погибли, и уже не важно, что сыграло в этом роль. Проклятие, злой рок или несчастный случай.

— Именно! — я подалась вперед, заглядывая ему в глаза. — Не важно, что сыграло решающую роль. Но спусковой механизм, запустивший действие проклятия или злого рока, запустился именно после близости. Что, если объединение нашей энергии и тел, дает сигналу команду «фас»?

В комнате повисла вязкая тишина, нарушаемая лишь треском свечей и нашим неровным дыханием. Ридгар смотрел на меня так, словно пытался прочесть мысли, вскрыть черепную коробку и увидеть, что там происходит на самом деле.

А там царил хаос. Я блефовала. Точнее, я использовала полуправду. Я почти знала, что дело в яде, проклятых свечах и удушающей «заботе» свекрови, но мне требовалось время. Время, чтобы доказать это. И чтобы выжить.

— Это бред, — наконец выдохнул он, резко отстраняясь и садясь на краю кровати. Он провел ладонями по лицу, стирая остатки сна и желания. — Ты просто боишься. Женские страхи, суеверия служанок…

— Я жива уже неделю, Ридгар! — присела рядом, при этом сохраняя дистанцию. — Неделю! В замке, где жены умирают быстрее, чем вянут цветы в вазах. Я хожу, дышу, командую твоими слугами. И единственное отличие меня от них — в том, что ты еще не спал со мной. Разве это не аргумент?

Он резко повернул голову. В его глазах полыхнул гнев. Не на меня — на ситуацию, на собственное бессилие перед лицом невидимого врага.

— Ты думаешь, я не способен защитить собственную женщину? — прорычал он так грозно, что у меня мурашки побежали по спине. — Считаешь, я позволю какой-то мистической дряни забрать тебя? Я — барон Териньяк! Я управляю землей, чувствую металл под толщей скал! Неужели ты считаешь, что я не справлюсь с этим?

— Ты не справился трижды, — жестоко припечатала я. — Прости, но это правда. Ты не смог защитить их. Почему ты так уверен, что сможешь защитить меня? Если мы ляжем в эту постель и дадим проклятию то, чего оно ждет, где гарантия, что завтра я не поскользнусь на лестнице? Или на меня не упадет очередной шкаф?

Он вскочил на ноги. Резко, порывисто, игнорируя боль в боку. Прошелся по комнате, напоминая загнанного в клетку тигра. Его обнаженный торс блестел в свете огня, тени играли на перекатах мышц.

— Значит, ты предлагаешь жить с тобой как с сестрой? — он развернулся ко мне, зло сверкая глазами. — Спать в одной постели, чувствовать твой запах, видеть тебя каждый день и не сметь прикоснуться? Ты это предлагаешь?

— Я предлагаю подождать, — обхватила себя руками за плечи, чувствуя, как меня начинает бить озноб. — Разобраться. Найти причину. Ридгар, я не хочу умирать. Я слишком люблю жизнь. И, возможно, начинаю слишком сильно привязываться к тебе. Не хочу рисковать всем ради одной ночи удовольствия.

Эти слова, кажется, немного остудили его пыл. Он замер, глядя на меня уже мягче. Но в глубине его зрачков все еще тлел темный, тяжелый огонь неудовлетворенности.

— Нет никакого проклятия, Тесса, — произнес он устало, подходя к окну и опираясь руками о подоконник. — Есть злой умысел. Есть враги. Есть неудачи. Проклятие не убивает жен за супружеский долг. Это сказки для крестьян.