– И что сделать? Умение отличать одно вино от другого хорошо для ресторана, но не дает больших преимуществ при заключении контракта.

– Ничего, разберешься с финансовыми отчетами моих людей, и если у тебя есть хоть какое-то понятие… – Джонас испытующе посмотрел на него. – Ну, в чем дело, мальчик? Тревис рассмеялся.

– Ты продолжаешь удивлять меня, папа.

– Жизнь полна сюрпризов, мой мальчик. Ну? Согласен или как?

Тревис задумался. Пара дней на севере, за пять сотен миль от Лос-Анджелеса. Звучит неплохо. Да, он много знает о выращивании винограда. Было время, когда он подумывал о том, чтобы вложить деньги в виноделие.

И потом, Александра Торп… Ее нужно выбросить из головы.

– Да, – сказал он, не давая себе дальше колебаться, чтобы не передумать. Он поставил стакан и протянул руку. – Буду рад, папа. Собери эти отчеты и пошли их мне.

– Уже сделано, – ухмыльнулся Джонас, пожимая руку Тревиса. – Заранее знал, что ты не сможешь отказаться. Ты же считаешь себя непревзойденным юристом и экспертом по винам.

– Заранее знал, что я не смогу отказаться, поскольку считаешь себя непревзойденным экспертом по тому, как я среагирую на то или другое, хочешь сказать, – ответил Тревис.

– Ну да, – старик допил остатки бурбона, поставил стакан и засунул руки в карманы смокинга. – Если тебе еще что-нибудь понадобится, дай мне знать.

Тревис кивнул и направился к выходу. В последнюю минуту он круто развернулся.

– Виноградник… Возможно, я уже знаком с ним, папа. Как он называется?

Джонас нахмурился.

– «Ястребиное гнездо…» «Орлиное гнездо». Что-то в этом роде. – Он открыл ящик, покопался в бумагах. – А, вот: «Соколиные виноградники». Управлялись каким-то типом, ни хрена не смыслившим в вине. По имени, дай-ка посмотреть… Стюарт. Карл Стюарт.

Тревис пожал плечами.

– Никогда о таком не слышал.

– Местечко в действительности принадлежало его жене. До сих пор принадлежит, и после развода. Ее девичья фамилия… сейчас найду.

– Не стоит, – сказал Тревис, уже взявшись за ручку двери. – Я не знаю названия виноградника, так что сомневаюсь, что мне знакомо имя…

– А, нашел. – Джонас поднял голову. – Имя дамы – Торп. Александра Торп.

Пол поплыл под ногами у Тревиса.

– Александра Торп? – хрипло повторил он.

– М-да, – отец медленно улыбнулся. – С этим будут проблемы, мальчик?

Их глаза встретились. Тревис хотел было спросить, что известно старому пройдохе и откуда ему может быть известно…

– Нет, – сказал он спокойно, – проблем не будет. Никаких.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Алекс знала, что люди будут говорить об аукционе.

Она знала и то, что никто не посмеет ничего сказать ей в лицо. А что говорят за спиной, ее не касается. Ей все равно. Она не станет обращать на это внимания. «Чушь», – подумала она, пробираясь между рядами лоз Соколиных виноградников. Сплетни ее не тревожат. Тревожат сны.

Сны о Тревисе Бэроне. Эротические сны, те, после которых просыпаешься в поту, с обвившимися вокруг тела простынями. Иногда она пробуждалась, вся горя, со слишком реальным ощущением поцелуев Тревиса на своих губах. Даже при мысли о нем она вся таяла, как сердцевина виноградины в чане для брожения.

Ей снились и другие сны. Томительные сны о том, что он обнимает ее, просто обнимает, ничего больше. Или танцует с ней в благоухающем саду, и поцелуи его легки, словно прикосновения летнего ветерка. Глупые сны. Нечто напоминающее рекламные ролики. У взрослых женщин не бывает таких дурацких, романтических взлетов воображения.

Высоко вверху прокричал ястреб, медленно паря в восходящем потоке горячего воздуха. Алекс проводила его взглядом, задумалась, что значит – ощущение полной свободы. Она никогда не была свободной. Сначала отец, а после муж постоянно решали за нее, что ей делать. И никогда у нее не возникало никаких возражений. Никогда, до пятничного вечера две недели назад, бросившего ее в объятия незнакомца.

До этого она не задумывалась о стиле своей жизни. Ее воспитывали как послушную дочь, в ожидании, что она выйдет замуж за человека ее круга, чтобы стать хозяйкой его дома. Ее научили поддерживать беседу ни о чем на протяжении длительного времени, научили, как организовать красивый прием на десять или двести человек. Она всегда уступала желаниям отца и мужа. Ненавидела свой брак, но, вероятно, прожила бы в нем всю жизнь, если бы однажды не обнаружила своего мужа в постели с другой женщиной.

О да! До поворотного момента две недели назад она выполняла свою роль безупречно.

Алекс остановилась и погрузила голые пальцы ног в холодную песчаную почву.

Ее отца хватил бы удар, если бы он узнал, в каком виде она тут расхаживает. И Карла тоже, пожалуй. «Это неприлично!» – сказали бы они.

Ее адвокаты и менеджеры изумились еще больше, когда она отказалась просто подписать бумаги насчет Соколиных виноградников, не встретившись с возможным покупателем – единственным заинтересовавшимся виноградниками за те несколько месяцев, в течение которых они были выставлены на продажу. Юрист, занимавшийся этим делом, выглядел сильно озабоченным.

«У вас нет сомнений относительно продажи? Мы ведь объяснили, как много денег потребуется вложить сюда. Вряд ли они в скором времени окупятся». «Да, конечно. И я все так же собираюсь продать виноградники. Но мне хочется встретиться с покупателем». «Зачем?» – спросил один из менеджеров. Она хотела было сказать им, что решила принимать большее участие в ведении дел, но, вглядевшись в их унылые лица, решила, что подождет до лучших времен. Алекс просто заявила, что у нее слабость к этому месту. И она не солгала.

Она не видела виноградники много лет, с тех пор как их унаследовала. Карл взял ее с собой в долину Напа. Она, дурочка, надеялась на романтическое путешествие, хотя намечался всего лишь банальный осмотр владений. Впрочем, ее огорчение было невелико. Она уже догадалась, что не стоит ожидать от брака слишком многого. Что ее удивило, так это внезапно вспыхнувшая в ней любовь к этому месту. Акры виноградников, пологие холмы, расположенный на возвышении огромный дом в викторианском стиле… «Тут чудесно, – сказала она и потом, повинуясь импульсу, добавила: – Почему бы нам не привести этот дом в порядок и не приезжать сюда на выходные?» «Не глупи, Алекс, – недовольно прервал ее Карл. – Соколиные виноградники – не игрушка. Они нужны для получения прибыли».

Конечно, он был прав. Вот почему она продает их. Алекс вздохнула, сунула руки в карманы льняных брюк и продолжила прогулку. И все-таки ей не хочется отдавать Соколиные виноградники неизвестно кому. Поэтому она и настояла на встрече.

«Но так не делают», – заметил ее старший юрист.

– «Почему?» – невинно спросила Алекс, и мужчины ударились в объяснения, от логически обоснованных до самых невероятных, но сводилось все к одному и тому же: ее отец никогда бы такого не допустил, и мистер Карл тоже.

«Мой отец умер, – ответила Алекс. – А Карл Стюарт больше мне не муж».

И вот она тут, бредет между пыльными рядами виноградных лоз, рассматривая грозди так, словно что-то понимает. Теперь нужно идти в дом и встречаться с человеком, которому, наверное, объяснили, что следует полюбезничать с глупой хозяйкой и очаровать ее, чтобы ускорить процесс приобретения.

Алекс задержалась на границе, за которой заканчивались посадки, чтобы надеть сандалии. Она ощущала неуверенность – новое чувство, и не слишком приятное. Сталкивалась с ним только раз, тогда, когда поставила на Тревиса.

Нахмурившись, Алекс распрямила плечи и начала подниматься вверх. Не время отвлекаться. Она больше никогда не увидит Тревиса. Сейчас надо сосредоточиться на том, кто ждет ее в доме. Что он скажет? О чем попросит? Ни имя, ни род занятий этого человека ей не были известны. В своем устремлении отказаться от советчиков она забыла узнать об этом. Он представляет покупателя – вот все, что ей известно.

Один из ее юристов, конечно, будет присутствовать, но вести переговоры ему одному Алекс не позволит. Сама хочет участвовать. Она умеет оценивать людей и может задавать вопросы, по ответам на которые сразу поймет намерения неизвестного покупателя. Потому что, глупо это или нет, но ей хочется убедиться, что Соколиные виноградники попадут в хорошие руки.