Нет, погодите, кое-что я всё же вспоминаю.

Я помню… страх. Помню, что боялся сильнее, чем когда-либо. Но не понимаю, чего именно. Если повезёт, это был просто единичный психотический эпизод, и мне не о чем волноваться.

И всё же, опускаясь обратно на подушку и закрывая глаза, я твёрдо решаю: если это случится ещё хотя бы один раз, я обращусь к специалисту по психическому здоровью. В отличие от Роксаны, которая наотрез отказалась идти к психотерапевту даже после того случая с Уилсоном в прошлом году, мне не стыдно просить о помощи, когда она мне нужна.

— Нет, нет, нет. Спасибо. Нет. Я не могу ждать три недели, это происходит слишком часто. Нет, нет, в отделение неотложки мне не нужно, но спасибо вам огромное за заботу… нет, нет, до свидания! — обрываю я регистраторшу клиники психиатрии «Иден-Вейл» на полуслове, нажимаю отбой и швыряю телефон на стол.

Я тру глаза и развязываю галстук, но лёгкие обжигает, и с каждым вдохом они хрипят. Несмотря на открытое окно, мой уютный кабинет сегодня кажется душным и тесным, дубовые панели словно сжимаются вокруг меня. Провожу рукой по волосам, и пальцы становятся влажными. Именно тогда я осознаю, что кожа у корней волос лоснится от пота, а под мышками расплылись мокрые пятна.

Ругнувшись, я расстёгиваю пуговицы, стягиваю рубашку и направляюсь к комоду слева за запасной. В спешке цепляю ногой плетёную корзину, и её содержимое разлетается по ковролину. Разумеется, недоеденная ночная овсянка, которую я ел на завтрак, выливается из контейнера, молоко и йогурт впитываются в тёмно-зелёную ткань.

В ту же секунду в дверь стучат, и по привычке я приглашаю вошедшего, вместо того чтобы попросить зайти позже. Как назло, это не кто иная, как миссис Стаббс. Её тонкий нос морщится от отвращения, едва она переступает порог. То ли из-за мусора на полу, то ли из-за вида меня в одной лишь майке, понять сложно.

— Беатрис, рад вас видеть, — приветствую её, даже не пытаясь скрыть сарказм в голосе.

— Взаимно, — отвечает она тоном, ничуть не уступающим моему. — Вам нехорошо? — хмурится она, оглядывая мой растрёпанный вид. — Вы выглядите ужасно.

— Спасибо вам огромное. Что-то было нужно? — я рывком выдвигаю ящик и вытаскиваю новую рубашку в хрустящей пластиковой упаковке.

— Звонил Стюарт Вудроу из спортивного центра. Вы должны были присоединиться к нему на сквош десять минут назад. Говорит, он пытался дозвониться вам на мобильный, но так и не смог.

— Блядь, — ругаюсь я, и Стаббс бросает на меня хмурый взгляд. — Сегодня же пятница, да?

— Верно.

— Просто чудесно, — оставив новую рубашку наполовину не застёгнутой, я делаю два шага к стоящему отдельно шкафу на противоположной стороне кабинета и хватаю из него спортивную сумку, даже не заглядывая внутрь. — Беатрис, будьте добры, уберите это, ладно?

Я вылетаю за дверь до того, как она успевает возразить.

Спортцентр всего примерно в четверти километра отсюда, на противоположной стороне кампуса от служебных домов, включая мой и Роксаны.

Погода за последние четыре дня ничуть не изменилась: всё так же туманно и мерзко, а сочетание холода и высокой влажности превращается в такой мороз, который пробирает до костного мозга. Я тороплюсь скорее ради того, чтобы поскорее скрыться от непогоды, чем из какого-либо уважения к Стюарту.

Если бы только гинеколог Стюарт Вудроу, муж моего заведующего факультетом, не был единственным на кампусе приличным игроком в сквош. Не то чтобы он это замечал, но я терпеть не могу этого придурка после всей той возни, которую он, сам того не желая, мне устроил в прошлом году из-за Мии Кэмпбелл. Мия была студенткой третьего курса и ходила на мой модуль по послевоенной Британии. Умная и жизнерадостная, она часто пользовалась моими консультационными часами и неизменно вплетала любезности в разговоры о курсовых заданиях. Она поразительно походила на юную Роксану, особенно тёмными волосами и стройной, миниатюрной фигурой. Но если у Роксаны кожа смуглая, благодаря румынским корням, то у Мии она была светлая, фарфоровая. Настоящая Белоснежка, особенно с её пухлыми губами, всегда накрашенными красным.

Мне нравилась Мия. Я первым это признаю. Мия мне очень нравилась. Но как бы ни хотелось, я никогда к ней не прикасался. Слишком тонкая грань. Слишком непредсказуемо. Слишком опасно. И всё же нас часто видели вместе: мы разговаривали чаще обычного, проводили больше времени, чем принято между преподавателем и студенткой. Мне нравились её энтузиазм и жадный до знаний ум, даже если я не мог позволить себе наслаждаться её красивым телом. А потом пополз слух, будто у Мии роман со старшим мужчиной. Торндэйл маленькое, изолированное сообщество. Сплетни здесь распространяются быстро, и повсюду, исключая разве что тех, о ком они. Неудивительно, что до ушей Роксаны это дошло задолго до того, как дошло до моих. И раз уж я знаю Роксану так, как знаю, для меня не сюрприз, что её сорвало с катушек совершенно по-своему: методично, тщательно, безжалостно. Тихо съехавшая и смертельно опасная.

Она наблюдала за нами издалека. Видела, как мы гуляем и болтаем после лекций, и несколько раз видела, как Мия заходила ко мне в кабинет и не выходила больше часа. Будучи собой, Роксана, разумеется, ни разу не заговорила со мной об этом, ни разу не дала мне шанса объясниться.

Вместо этого везде, где бы ни появлялась Мия, стали возникать угрожающие послания, написанные густо-красным, пугающе похожим на кровь, но только в местах без камер. В почтовом ящике Мии начали появляться письма с угрозами. Затем чёрные коробки с красными лентами, внутри которых лежала сбитая на дороге живность, гнилая и разорванная в клочья, со следами шин на пропитанном кровью мехе. Я не придал этому значения.

Потом у Мии взорвались электронная почта и сообщения в соцсетях. А затем взломали пароль к её онлайн-хранилищу, и её очень личные, интимные фотографии не просто утекли, но и были разосланы напрямую огромному количеству преподавателей и студентов, чьи адреса электронной почты я хранил на домашнем компьютере. И даже тогда я не связал воедино очевидное.

Мие стали сниться кошмары, у неё развилась парализующая тревожность, а затем случился полный нервный срыв, и она угрожала покончить с собой. Она бросила Торндэйл, и я больше никогда её не видел. А вот Роксана увидела. Примерно через полгода, и всего за две недели до тридцатого ноября.

Она поехала в Кесвик делать ногти и заметила Мию из машины: та быстрым шагом направлялась к одному из малоизвестных отелей на окраине города. Припарковавшись за углом, Роксана незаметно пошла следом. И увидела, как Мия бросается на шею мужчине средних лет, который её ждал, и целует его с жаром.

Фотографии, которые она сделала, Роксана показала мне позже в тот же день, после невероятно вкусного ужина с бараньими отбивными, который она приготовила для меня после месяцев спагетти и тостов с фасолью.

— Стюарт Вудроу, — сказала она, наклоняясь ближе с телефоном в руках, украшенных новыми, пугающе выглядящими ногтями. — Кто бы мог подумать, что именно он был её взрослым любовником?

Она подняла на меня свои раскосые глаза, глядя подчёркнуто, из-под бровей, как крылья ворона.

— Да, — прочистил я горло. — Жаль, что с ней так вышло. Она была такой способной студенткой.

Роксана едва заметно кивнула, тоже прочищая горло, но звук у неё вышел гортанный, хищный. Ни тени раскаяния.

— Возможно, — сказала она, вставая со стула и не сводя с меня взгляда. — Хотя насколько умным может быть человек, который защищает такие фотографии одним лишь «password123»?

Тогда у меня сжалось горло от ужаса, и я едва мог дышать. Но сейчас мне ещё хуже: с каждым шагом ломит каждую мышцу, и дыхание рвётся, будто я тащу на себе груз. Я иду медленно, как ни стараюсь ускориться.