– Черт, уже совсем поздно! – воскликнула Элоиза, посмотрев на часы.
Она вскочила со стула, натянула пальто и митенки, наспех нахлобучила шапку и обмоталась длинным шарфом. Затем схватила парку Гонзага – ярко-оранжевую, со светоотражающими вставками, чтобы во время ночного обхода его было видно издалека. Пес послушно подошел и позволил себя одеть. Элоиза с бабушкой со щенячьего возраста приучали его терпеть самые разные наряды – от умилительных до совершенно безумных. Они прекрасно понимали, что совсем скоро щенок превратится в огромного пса, чье массивное тело, бесчисленные складки кожи и отвисшие веки, прикрывавшие розовую слизистую глаз, способны напугать кого угодно. Поэтому было решено компенсировать его грозную внешность самым безобидным способом – наряжать в эксцентричные костюмчики. Элоиза закрепила на его голове панаму в тон парке и открыла дверь. Пес схватил любимую игрушку – большую кость для жевания – и выскочил в прохладную ночь вслед за хозяйкой.
Элоиза любила ночные обходы – и летом, и зимой. Умиротворение кладбища разливалось далеко за его пределы, захватывая соседние улицы. Девушка высматривала признаки дикой жизни с тем же восторгом, что и в пять лет. Кто-то тоненько тявкает в кустах – значит, там семейство лис. Пара глаз вспыхнула в темноте – бродячий кот. Над головой шелест крыльев и уханье – сова отправилась на охоту.
Элоиза привыкла отпускать свои мысли в свободный полет и позволять им теряться среди темных аллей, которые знала наизусть. Она словно становилась частью этого пейзажа, так не похожего на мир, поглощенный заботами живых. Несмотря на холод, девушка с удовольствием присела бы на скамейку и помечтала, но нужно было торопиться: пора запирать входные ворота. Она подавила дрожь от ледяного сквозняка и стала тихонько напевать любимую бабушкину считалку – точных слов она не помнила и заменяла их бессмысленным бормотанием, – чтобы немного согреться.
Вдруг совсем рядом, меньше чем в двух метрах, раздался пронзительный крик. Элоиза застыла в ужасе и стала искать глазами источник вопля. Нашла быстро. Слева от нее в лунном свете стояла молодая женщина чуть старше ее самой. Увидев ее, незнакомка тоже оцепенела. Затем, словно опомнившись, она быстро перекрестилась и поцеловала висевший на шее кулон. Камень на нем блеснул под звездами.
– Вы… вы настоящая? – хрипло пробормотала она.
– Я похожа на призрака? – съязвила Элоиза.
– Ну да, еще как. Ты себя видела? Одежда из другого века и этот адский пес рядом. Он, кстати, жрет чьи-то останки или что?
Смутившись, молодая смотрительница нервно сжала пальцами складки длинной юбки и посмотрела на Гонзага. С костью в пасти он действительно походил на расхитителя могил и сводил на нет все ее попытки сделать его менее пугающим. Элоиза наклонилась к псу и ласково похлопала его по боку.
– Это резина. Ему нужно что-нибудь грызть, а иначе он возьмется за мои туфли. Но я тебя уверяю, он кроткий как ягненок, – ответила она, тоже переходя на «ты». – Правда, Гонзаг?
Пес понял, что пора произвести лучшее впечатление. Он сел и аккуратно положил игрушку перед собой, изобразив самую милую морду, на какую был способен.
– Ну ладно, а ты что здесь делаешь после одиннадцати? – продолжила Элоиза. – Кладбище закрыто.
– Да? Ворота были открыты, и я подумала, что проще прийти сейчас, чтобы ни с кем не столкнуться…
Голос ее сорвался на всхлип. Она явно смутилась, глубоко вдохнула и постаралась взять себя в руки. Элоиза отвернулась, чтобы дать ей время вытереть слезы.
– Это недавняя потеря? – спросила она.
– Да… Мой парень.
– Мне очень жаль.
– Спасибо. Мне тоже жаль, что я нарушила правило.
– Не переживай, я понимаю. Но мне все равно придется проводить тебя к выходу, – сказала Элоиза и двинулась вперед. – А если в следующий раз тебе что-то понадобится, постучи в дверь мавзолея в конце 13-й Аллеи. Я там живу.
– Не хочу тебя беспокоить, – ответила девушка виновато.
– Я для этого и здесь, не волнуйся. Кстати, меня зовут Элоиза, я смотрительница кладбища, – добавила она, когда они дошли до ворот.
– А я Бетти. Спасибо за доброту, Элоиза.
Бетти грустно улыбнулась. Казалось, она медлит переступить порог, словно боится оставить любимого. Теперь, при свете уличных фонарей, Элоиза смогла рассмотреть ее лучше. Высокая, спортивная, из тех уверенных в себе и помешанных на здоровом образе жизни девушек, которым Элоиза всегда немного завидовала. В темноте она не могла разглядеть цвет ее волос, но готова была поспорить, что они огненно-рыжие и идеально дополняют ее образ в стиле фолк-рок. Элоиза уже шагнула вперед, собираясь деликатно направить Бетти к выходу, как вдруг Гонзаг заметил кота и с оглушительным лаем ринулся в погоню.
– Черт, он сейчас весь квартал разбудит! – выругалась Элоиза и рванула следом.
Поймать Гонзага удалось не сразу. Она отчитала его и пристегнула кожаный поводок к кольцу на ошейнике. Когда они вернулись к воротам, там уже никого не было. Девушка тщательно заперла их.
– Ну ты и молодец! Только начал производить на нее приятное впечатление…
Но Элоиза не стала задумываться ни о проделках своего четвероногого спутника, ни о поспешном уходе Бетти. Ей хотелось скорее оказаться в тепле и открыть хороший роман. Она взглянула на тонкие золотые часы, доставшиеся от бабушки: в полночь она уже будет в объятиях Морфея. По дороге к мавзолею пришлось все же несколько раз остановиться, чтобы Гонзаг успел облегчиться и обменяться новостями с другими собаками.
Вернувшись, Элоиза сняла верхнюю одежду и проглотила чертовски сбалансированный ужин: несколько сухих печенек, которые она макала во фруктовый йогурт. Затем с блаженным вздохом юркнула под одеяло с детективом о реальном преступлении. Она едва успела прочитать первые строки и тем более не успела понять, убила женщина из книги пятого мужа или уже шестого, как вступила в соревнование по храпу с Гонзагом, который был счастлив наконец прижаться к ней.
Но сны оказались вовсе не такими сладкими, как она надеялась. В них смешались лекция о горевании, лицо бабушки и кладбище, населенное мертвыми возлюбленными. Поэтому, когда в дверь забарабанили с учтивостью пьяного тролля, она восприняла этот громкий подъем почти с облегчением.
– Элоиза! Просыпайся! – кричала Лена, теперь уже колотя по стеклам мавзолея.
Шведский акцент звучал сильнее обычного, и за ним чувствовалось глубокое волнение. Элоиза посмотрела на часы: шесть утра. Что-то было не так. Встревоженная, она поспешила открыть.
– Что случилось?
В голове пронеслась тысяча предположений. Воришка безделушек снова нанес удар? Или его поймали с поличным? Бетти не ушла с кладбища – и разрисовала могилы? Последний покойный оказался не совсем мертв и выбрался из гроба? На самом деле Элоиза нарочно выдумывала все более нелепые версии, лишь бы не представлять худшее.
– Это Мама Но, – еле выговорила Лена со слезами на глазах. – Идем.
Холод вцепился в Элоизу, едва она высунула нос наружу. Девушка подняла воротник, поежилась и молча пошла за Леной. Они перешли улицу в тяжелой, почти нереальной тишине, как две фарфоровые куклы – хрупкие и безмолвные. Мигающие гирлянды «Джингл-бара» заливали тротуар слишком ярким, почти наглым светом, и бесстыдно соперничали с маячками машин экстренных служб, которые окрашивали небо электрической синевой.
Женщины обогнули внушительное кладбищенское здание, молча шагая по промерзшей земле, и вскоре вышли в переулок к дому Элиз. Там уже собралась толпа любопытных. Красно-белая лента оцепления удерживала людей на расстоянии и едва заметно колыхалась на ветру. Атмосфера была странной – словно на замершей во времени ярмарке. Только шепотки и тяжелые вздохи зевак нарушали эту неподвижную картину.
Пробравшись сквозь толпу к самому оцеплению, Лена и Элоиза застыли. От увиденного перехватило дыхание. Полицейские деловито и почти бесшумно выполняли свою работу, а судебный медик, закутавшийся в слишком просторную парку, с серьезным видом что-то записывал в блокнот.
