Таким образом, дело сдвинулось с мертвой точки. Однако приказа атаковать Ирландию пока не приходило, и Шестаков был вынужден сосредоточиться на крейсерской войне. Дело неожиданно приняло такой размах и оборот, что британцы были вынуждены срочно усиливать патрулирование в Атлантике и даже всерьез задумались об организации конвоев.

Однако бесконечные заботы по вербовке будущих борцов за освобождение Ирландии, встречи с покупателями, снабженцами и арматорами требовали его постоянного присутствия в городе. Из-за чего «Аляска» была вынуждена отправляться в рейды под командованием старшего офицера — лейтенанта Василия Коновницына. Впрочем, как уже упоминалось, Ивану Алексеевичу нравилось жить в Нью-Йорке, пользуясь при этом многочисленными благами цивилизации.

Поначалу он поселился в арендованном для О'Доннелла доме, но вскоре выяснилось, что здесь удобно встречаться с коммерсантами и чиновниками, а вот с потенциальными повстанцами и каперами это лучше делать где-нибудь за городом. Кроме того, возникла необходимость где-то хранить вооружение и порох, и другие припасы. Прежде для этих целей арендовался небольшой склад в порту, но теперь объемы выросли, и нужно было подыскать новое место. Причем по возможности не привлекая внимание потенциальных недоброжелателей.

И тут на помощь Шестакову пришел Коркоран.

— Простите, сэр. Я слышал, вы ищите укромное место для наших дел?

— Да. А у вас есть что-нибудь на примете?

— Полагаю, что да. Тут на севере Манхэттена, в паре миль от города, есть одна небольшая ферма. Мой кузен некоторое время там работал, а потом хозяева умерли, наследников не нашлось, и постепенно все как-то пошло прахом. Сколько-нибудь ценное забрали за долги, то, что осталось, выставили на торги, да вот только никто не польстился. Земля там, знаете ли, не очень.

— Спасибо, Майкл, но нам не нужна разваленная хижина на болотах.

— Не сочтите за грубость, сэр, но могу я закончить?

— Изволь.

— Дом старого Перкинса, конечно, нуждается в небольшом ремонте, но вполне крепок. А еще там имеются просторные амбары, конюшня и еще парочка строений. Есть даже свой причал. И если верить моему кузену, глубина там достаточна даже для такого большого судна, как ваша «Аляска». Если вам нужно укромное местечко вдали от чужих глаз, да еще и по сходной цене, клянусь честью, ничего лучшего просто не найти! А что до земли… вы ведь не собираетесь сеять там ячмень или что-то в этом роде?

— Это уж точно, — усмехнулся Иван Алексеевич. — Пожалуй, твое предложение меня заинтересовало. Но надо сначала все там хорошенько осмотреть.

Краткое знакомство с брошенной фермой показало, что Коркоран оказался кругом прав. Дом и сараи могли еще послужить, пристань удобна, а самое главное, усадьба располагалось достаточно далеко от чужих глаз. Даже не верилось, что буквально в паре миль находится шумный, с населением уже более полумиллиона человек, город.

— Место и впрямь недурное. Интересно, чем занимались прежние хозяева, если земля, как вы говорите, не хороша?

— Сдается мне, — усмехнулся О'Доннелл, — этот Перкинс или как его там занимался не самыми благовидными делами.

— Теперь не узнаешь, — дипломатично отозвался Майкл.

— Это все уже неважно. Главное узнать, сдаст нам городской совет эту ферму или нет?

— На кой черт вам связываться с арендой, сэр? Купите ее, и дело с концом. С вашими капиталами это будет нетрудно, и тогда ни один шпик или чиновник не посмеет сунуть сюда нос. Частная собственность для янки — это святое!

— Так и сделаем, — решился Шестаков, узнав цену.

— Вы хотите купить землю? — с сомнением посмотрел на своего клиента известный адвокат и по совместительству член городского совета Гарри Мортон.

— Не для себя.

— Ну, разумеется! — сарказм доктора юриспруденции Мортона можно было мазать на хлеб вместо масла. — Скажите, а это неназванное лицо не собирается заняться контрабандой или чем-нибудь еще в этом духе?

— Могу вас заверить, что ничего противозаконного на территории Штатов мы не планируем.

— Мы⁈

— Имени я вам пока назвать не могу, но должен предупредить, что это весьма высокопоставленное лицо, — с легкой улыбкой заметил Шестаков, невзначай показав на фотографический портрет великого князя Константина с его дарственной подписью.

— Вот значит как, — сообразил адвокат. — А почему это лицо не обратилось к барону фон Стеклю?

— Ну, во-первых, любезнейший Эдуард Андреевич не имеет баронского титула. А во-вторых, как я уже говорил, мой доверитель не желает преждевременной огласки. А если об этом деле узнает посланник, избежать ее уже не получится.

— В ваших словах есть смысл, мистер Шестаков. Как только станет известно, что кто-то желает приобрести землю, цена на соседние участки тут же поднимется. Так что кто бы ни стоял у вас за спиной, в бизнесе он понимает. А раз так, то я готов взяться за дело, причем за самый скромный процент. Тем более, что никаких трудностей оно не представляет.

— Прекрасно. В таком случае давайте подпишем документы и…

— Максимум через неделю эти земли будут в ва… простите, в собственности лица, которого вы пока не называете.

Вскоре дела устроились в наилучшем виде, так что когда был получен долгожданный приказ из Петербурга, у Шестакова и его ирландских друзей все было готово. Буквально через несколько дней, несмотря на яростные протесты британского посла, в устье реки Гудзон зашли больше дюжины захваченных каперами призов с товарами.

После того, как груз был распродан на торгах, в освободившиеся трюмы начали грузить оружие и продовольствие, а затем и добровольцев, большей частью из тех самых ирландских милиционных полков Нью-Йорка. Причем и то, и другое, и третье финансировалось за счет вырученных средств. Война начала кормить сама себя.

Имея все необходимые документы, вплоть до чистых каперских свидетельств, в которые оставалось лишь вписать имя, а также полную свободу действий, Шестаков с присущей ему энергией принялся за дело. С благословения получившего весьма щедрое пожертвование архиепископа Хьюза, во всех католических церквях пошла вербовка новобранцев.

Командующим Освободительной Армией стал полковник (теперь уже генерал) Томас Фрэнсис Мигер. Известный революционер, осужденный Лондоном за бунт к смерти, замененной затем на пожизненную ссылку на Тасмании, откуда он несколько лет назад благополучно сбежал и перебрался в Америку, где сразу возглавил один из ирландских милиционных полков.

Решившие вступить в борьбу за свободу родного острова ирландцы одновременно получали пасторское благословление и задаток, после чего небольшими группами отправлялись на ферму, ставшую базой всей операции. Там их, вдалеке от стороннего внимания, они грузились на корабли.

В полной тайне подобные мероприятия, конечно, было провести невозможно, но к этому никто и не стремился. Телеграфного сообщения между Старым и Новым Светом пока еще не было. Так что, пока отчеты посольства достигнут Лондона, маленькая флотилия Шестакова будет уже в море. А когда лорды из Адмиралтейства начнут принимать меры, десант уже будет высажен.

[1] Звучит громко, но на самом деле все эти Добровольческие полки были не более, чем компаниями по интересам.

[2] Полет диких гусей — это отплытие ирландской якобитской армии под командованием Патрика Сарсфилда из Ирландии во Францию, как было оговорено в Лимерикском договоре от 3 октября 1691 года, после окончания войны Вильгельма III в Ирландии. В более широком смысле термин Дикие гуси используется в ирландской истории для обозначения ирландских солдат, которые отправлялись служить в армии континентальной Европы в XVI, XVII и XVIII веках.

Десантные операции всегда считались самими сложными и опасными предприятиями, какие только возможны на полях сражений. Считалось, что высадка больших масс войск действенна против заведомо слабейшего противника, не имеющего тяжелого вооружения и всякого представления о современной войне. Ярким примером чему были регулярные высадки русских войск на Кавказском побережье.