— Константин, раз уж вам не нужен этот корабль, быть может, вы передадите его нам?

— Хм. В данный момент это вряд ли возможно, ведь еще идет война. А вот после заключения перемирия, почему нет? Вот только…

— Что?

— Видите ли, в чем дело, ваше величество. Если бы решение этого вопроса зависело только от меня, вы бы получили корабль уже завтра и без всяких условий. Однако он, как собственно и все в России, принадлежит моему царственному брату.

— Не думаю, что Александр откажет вам в такой малости.

— А вот тут вы заблуждаетесь. Нет, конечно, брат любит меня, но у него есть советники, министры и еще куча бюрократов, каждому из которых, чтобы хоть как-то оправдать свое никчемное существование, захочется высказать собственное мнение по данному вопросу. Хотя, если вы хотите его просто купить…

— А сколько может стоить такой корабль?

— Если я ничего не путаю, британцам они обошлись в 62 тысячи фунтов стерлингов каждый.

— У Дании нет таких денег, — сразу же поскучнел Фредерик.

— Понимаю. Игрушка и впрямь не из дешевых… Что ж, в таком случае вам придется заплатить чем-нибудь другим.

— Это чем же?

— Господи, откуда же мне знать? Я моряк, а не дипломат и уж тем более не торговец, — развел я руками, внимательно наблюдая за реакцией монарха, на лице которого досада все больше сменялась усталостью. После чего продолжил, — помните, я говорил вашему величеству о необходимости заключения нового, всеобъемлющего договора между нашими державами. Полагаю, если такое соглашение будет заключено к очевидной выгоде для обеих сторон, то над «Трасти» тут же взовьется Данеброг. [1]

— Это было бы просто прекрасно, — воспрял духом король. — Константин, вы так много делаете для нашей маленькой Дании, что я хотел бы вас наградить.

— Боюсь, дорогой Фредерик, что я уже стал кавалером всех датских орденов.

— О нет. Я имею в виду нечто гораздо более ценное. Я хочу вернуть вашей семье некогда принадлежащий ей титул герцогов Голштинии. И как мне кажется, вы, как ни кто другой, подходите на это место!

— Э… — немного растерялся я. — Это довольно неожиданно!

— Помните, вы говорили о проекте канала из Северного моря в Балтийское? — продолжил с жаром уговаривать меня король. — О перспективах Кильского порта? Но самое главное, мы с вами уже почти договорились о том, чтобы Россия получила в моей стране военно-морскую базу. Если же вы станете герцогом, то и договор будет заключаться между вами и вашим царственным братом. Мы останемся нейтральными, вам не потребуется вносить плату за аренду земли, русские флот и войска смогут свободно находиться в ваших же владениях. Все это возможно при единственном условии. Герцогство должно оставаться в составе Дании.

— Погодите, ваше величество, — остановил я поток его красноречия. — Мне вполне понятно, какие выгоды получит от моего согласия ваше королевство. Ведь теперь любая попытка пруссаков наложить лапу на Шлезвиг-Гольштейн непременно приведет к прямому конфликту с Россией. Выгоды моего отечества менее очевидны, хотя и вполне осязаемы. Непонятно другое. Мне это зачем?

— Константин, — с совершенно очаровательной непосредственностью обратилась ко мне мадам Расмуссен, сразу выдав автора этой комбинации. — Неужели вы не хотите получить корону своих предков?

— У меня уже есть корона Аландского княжества, и еще одной моя бедная голова может и не выдержать. Впрочем, я услышал ваше величество и принял все сказанное к сведенью. Решать в любом случае будет мой августейший брат, и если ему станет благоугодно согласиться на этот прожект, он осуществится. Если нет, то, как говорят у нас в России, на нет и суда нет.

— Мы уже направили императору Александру письмо с приглашением посетить Данию в ближайшее время.

— К слову, вы понимаете, что никакой вассальной присяги дать вам я не смогу. У меня одно слово и одна верность, и они принадлежат России.

— Да, конечно, мы это очень хорошо понимаем. Условия вашего владения Гольштейном будут подробно прописаны, и я не жду клятв, это будет договор.

— А еще я православный, и веру точно менять не стану. Как будет воспринят этот вопрос?

— Думаю, это наименьшее из затруднений на нашем пути, — спокойно возразил король.

— Что ж, вам виднее, ваше величество.

— И вот еще что. Из Стокгольма и Берлина нас уведомили, что короли Швеции и Пруссии через несколько дней намерены прибыть в Копенгаген для обсуждения Циркумбалтийского договора, проект которого был им разослан (сам текст мы с Фредериком обсуждали среди прочего всю прошедшую неделю).

— А вот это очень хорошая и долгожданная новость, ваше величество. Уверен, мы сможем начать новый этап в истории балтийских держав.

Проводив королевскую чету, я вернулся в отель, где меня встретил радостный Николка, начавший рассказывать, как он провел день (а заодно и как ему надоела датская столица).

— Скажи, Коля, — неожиданно спросил я. — ты хотел бы стать герцогом?

— Не-а. Я хочу стать моряком!

— Знаешь, сынок, одно другому не мешает, — задумчиво ответил я.

— Но зачем мне это?

— Ну не знаю. Чтобы в Ашхабад не сослали…

— А где это? Там есть море?

— Точно нет.

— Тогда лучше герцогом.

Расставшись с русским принцем и убедившись, что их никто не слышит, Фредерик в свою очередь принялся выговаривать своей спутнице.

— Даже не представляю, мадам, как вам удалось убедить меня сделать столь безрассудное предложение! Надеюсь, фолькетинг [2] никогда не согласится на подобную авантюру…

— Это в любом случае позволит нам выиграть время. Хотя, признаюсь, меня удивил отказ его высочества. Мне казалось, что он более амбициозен.

— На этот счет можете даже не переживать. Уверен, что претензии Черного принца куда выше, нежели корона заштатного герцогства в маленьком королевстве. Не уверен, что он мог бы удовлетвориться даже моей.

— Но как это возможно?

— Вы забыли, что он тоже Ольденбург?

[1] Данеброг — флаг королевства Дания. Красное полотнище с прямым белым крестом, вертикальная полоса которого смещена к древку. По преданию, дарован датчанам самим Господом во время битвы с дикими эстами.

[2] Фолькетинг — датский парламент.

Как совершенно справедливо заметил старина Клаузевиц — «Война есть продолжение политики другими средствами». Однако всякая война рано или поздно заканчивается, и тогда впору вспомнить слова другого великого германца — фельдмаршала Блюхера — «Да не испортят перья дипломатов того, что народ добился такими усилиями»! [1]

Увы, но с дипломатами у Матушки-России дела традиционно обстояли гораздо хуже, чем с солдатами, из-за чего собственно плодами ее побед постоянно пользовались другие. Эпоха Великих реформ Александра Освободителя в этом смысле нисколько не исключение. Взять хоть тот же самый Берлинский конгресс, на котором мы лишились результатов стоившей нам большой крови победы над Османами и окончательно рассорились с немцами.

Но до него пока далеко. Сейчас все великие державы усиленно готовятся к мирным переговорам в Копенгагене. То есть сначала это мероприятие должно было стать конференцией Балтийских держав, на которой мы собирались, говоря попросту, решить, как будем жить дальше? Но, как и следовало ожидать, главы других Европейских держав не пожелали оставаться в стороне и потребовали, чтобы их делегации тоже приняли участие.

Правда, для этого следовало сначала заключить перемирие. А потому в Копенгаген устремились представители не только воюющих держав, но и посланцы всех мало-мальски значимых дворов и правительств. От Франции таким посланцем мира стал уже знакомый мне граф де Морни.

Четвертый сын королевы Гортензии — Шарль был истинным олицетворением нынешней Франции. Бастард, сын и внук бастардов, которого в прежние времена вряд ли пустили бы в приличный дом, стал графом и даже одним из наследников (если род Бонапартов совсем пресечется) своего брата-императора.