Теперь Дженет. Я втыкал ей заточенную отвертку в грудь и живот и думал о том, как неудачно прошло наше свидание. Не везет мне с женщинами, и все тут. Как будто кто-то там, наверху, нарочно мешает мне встретить подходящую девчонку. За что? Почему мне не может хоть раз улыбнуться удача? Я не так уж много прошу. Другие знакомятся, женятся и живут нормально, у большинства людей с этим все в порядке. Не такой я плохой парень, есть гораздо хуже. Все, что мне нужно, – это не быть одному. Зачем мне эти супермодели и актрисы – черт с ними, дайте самую обычную женщину, лишь бы было, к кому вернуться домой после работы, с кем посмеяться и с кем поплакать. Черт возьми, да я бы ее на руках носил, пальцем никогда не тронул бы, не то что другие! Пусть только шанс представится, хоть один шанс, и я докажу, что могу быть самым заботливым и любящим мужем на свете, мечтой любой девушки!

Совсем расстроившись, я перевалил Дженет через борт.

Ладно, не будем вешать нос, рыбок в море еще навалом.

3. Мамочкин сынок

И вот я дома, в четыре утра, измотанный и разбитый. Меня преследует запах крови, дерьма и смерти. Он обычно держится несколько дней, один и тот же – когда возишься с трупами, запах въедается в тебя до такой степени, что чувствуешь его еще долго после того, как выскребешь все тело щеткой с мылом. Это скорее психологический эффект, память о запахе, а не сам запах. Так или иначе, отходишь от него не сразу. Еще есть запах бензина и гари от сожженной машины, но по сравнению с тем, первым, он кажется нежнее французских духов. Тело отчаянно требует долгой горячей ванны, чистой постели и пары таблеток снотворного, чтобы выключить мозг. Ни о чем другом и думать не хочется.

Вместо этого я получаю свою хренову матушку. Начинается...

– Это я! – заявляет она прямо с порога, что значит "Всего лишь я, ничего особенного, извини, что навязываюсь, не обращай внимания на мои слезы, вот умру и не буду больше тебе в тягость". Мамаша у меня – мастер психологической войны. Просто невероятно: всего два слова, и я уже готов.

– Боже мой, ну сколько можно! Я устал, у меня все болит, середина ночи, оставь меня в покое хоть сейчас!

– Так что, мне уйти? – с чувством произносит она. – Ты не хочешь меня видеть?

– Нет, не хочу. Ни сейчас, ни потом.

– Вот как? Значит, так ты ко мне относишься? Я просто... я просто хотела спросить, как у тебя дела, неужели я, мать, не имею на это право?

– Уйди, мне сейчас не до тебя.

– Ах, Иан, Иан... – лепечет она, горестно уронив руки и состроив плаксивую мину. Губы ее вздрагивают, и мои психологические барьеры рушатся к чертям один за другим. Я прижимаю кулаки к глазам и испускаю глухой стон.

– Я не могу сейчас с тобой говорить, мне надо прийти в себя.

– Послушай, я твоя мать, я пришла, чтобы помочь тебе, что с тобой? – Она делает гигантский шаг вперед, оказавшись у меня прямо перед глазами.

– Нет, нет, ничего, – качаю я головой, хорошо понимая, что так от нее не отделаешься. Если понадобится жечь меня каленым железом, она это сделает, но вытрясет все. Все, что ее не касается, все, что я хочу скрыть. Все.

– Иан, пожалуйста, скажи, что случилось?

– Ничего, – глухо повторяю я, стараясь сам этому поверить. Поздно: мать вцепилась в меня зубами и когтями, теперь ее не стряхнуть.

– Ты знаешь, когда у меня что-то не так, я всегда стараюсь поделиться с кем-то...

– Да, да, я знаю – со мной, всегда почему-то со мной! – ору я. – Не нужны мне твои проблемы, какого хрена ты вечно вываливаешь их на меня?

– Тебе нужны деньги?

– Нет, все в порядке. У меня полно денег, я не знаю, на что их тратить. Ничего мне не нужно!

– Если нужны, я буду рада помочь. У меня отложено кое-что на черный день, но я обойдусь. Немного, правда – я ведь небогата, извини.

– Да есть у меня деньги! – Вечно она об этом. Небось каждую ночь молится, чтобы я оказался на мели и явился к ней с протянутой рукой. Вот тогда-то она и зацепит меня по-настоящему – так, что я уже никогда не вывернусь. И даже если я буду готов ей вернуть хоть в пятьдесят раз больше – ни за что не возьмет! Один фунт моей крови для нее ценнее, чем миллион фунтов бумажками.

– Конечно, мне пришлось отдать Иану всю свою пенсию, – будет она рассказывать знакомым. – Времена теперь тяжелые, но я все-таки пытаюсь как-то сводить концы с концами. Иан даже не знает, как мало у меня осталось. Чего только не сделает мать для сына! Лишь бы он был счастлив – это мне важнее всего... О, извините, что у меня бурчит в желудке – мне пришлось отдать Иану свой обед: он любит иногда пообедать во второй раз... Да, я голодна и немного ослабла, ничего, выдержу, главное – чтобы мой сын ни в чем не нуждался, а я уж как-нибудь обойдусь. Мне и раньше приходилось жертвовать ради него, и в будущем наверняка придется. Я готова на все... Как? Что вы сказали? Нет, я давно уже ничего о нем не знаю, он так редко навещает меня, у него есть более важные дела... Но я дала ему жизнь – вот что самое главное...

Ааааааааааааааааааааааааааааааааа!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!

– НЕ НУЖНЫ МНЕ ТВОИ ПРОКЛЯТЫЕ ДЕНЬГИ! – ору я что есть мочи, увидев, что мать роется в кошельке.

– Я только хотела помочь... – Она протягивает мятую пятерку.

– Ты не помогаешь, ты сводишь меня с ума, черт побери! Хватит!

– У тебя неприятности на работе?

Вторая попытка. Боже мой, скоро уже начнет светать.

– Нет у меня никаких неприятностей. Работа тут ни при чем.

– Как твои успехи, все в порядке?

– Да, мамочка, все отлично, лучше некуда.

– Неприятности с начальством?

– Работа тут совершенно ни при чем. Какого хрена я должен сто раз отвечать на один и тот же вопрос?

– В чем же тогда дело? Неужели женщина? Вот она, моя ахиллесова пята!

– Нет, – отвечаю я быстро. Слишком быстро.

– Вот как? Так это женщина? Кто она? – Мать довольно потирает руки, наслаждаясь моим смущением. – Почему бы тебе не привести ее домой к чаю?

Я понимаю, что спасения нет. Мне не удалось сбить ее со следа... этот запах... смерть.

– Послушай, я кое с кем встречался сегодня, вот и все.

– С женщиной?

– Нет, с гориллой из зоопарка!.. Ас кем же еще?

– Кто она?

– Никто.

– Как, совсем никто? – ехидно улыбается мамаша.

– Просто ты ее не знаешь.

– С чего ты взял? Разве ты знаешь всех, кого я знаю?

– Она живет далеко от тебя.

– Ну ладно, как ее зовут? Может, я и знаю ее.

– Нет.

– Не обязательно. У меня больше знакомых, чем ты думаешь.

– Отстань!

– Ну так кто же она?

– Никто.

– Это Сьюзен Поттер?

– Ты ее не знаешь.

– Какой ты застенчивый, просто смешно!

– Да она вовсе не моя девушка!

– Как, ты встречаешься с чужой девушкой?

– Я с ней не встречаюсь.

– Ты только что сказал, что встречаешься.

– Нет, я сказал "встречался", а не "встречаюсь".

– Так вы поссорились, поэтому ты такой грустный?

– Я грустный потому, что ты никак от меня не отвяжешься. Оставь меня наконец в покое!

– Хочешь, я поговорю с ней?

– Не хочу! Ни с ней, ни со мной! Я хочу, чтобы ты умерла и перестала существовать!

– Мы поговорили бы с ней наедине, как женщина с женщиной. Может быть, она передумает.

– Передумает? А с чего ты взяла, что это она меня бросила?

– Ну что ты, золотко мое, ты неправильно меня понял. Я имела в виду, что могу уговорить ее вернуться к тебе.

– Это одно и то же.

– Кто она, Иан? Как ее зовут?

– Не знаю. Не скажу.

– Пожалуйста, Иан! Почему ты не хочешь, чтобы я помогла тебе?

– Хватит! Хватит! Хватит!!! – ору я в бешенстве, молотя кулаком по стенам.

– Скажи мне, кто она, Иан, я должна знать.

– Господи, да почему я должен тебе все рассказывать? Она не имеет к тебе никакого отношения! Я устал, я спать хочу. Я хочу все забыть!

– Послушай меня, ведь это очень важно! Я не желаю, чтобы мой сын встречался с кем попало, – не унимается мать, неотступно следуя за мной из комнаты в комнату. – Мне нужно ее увидеть, понять, подходит ли она тебе. Какой бы я была матерью, если бы отдала тебя первой попавшейся девице?