Вынув из инвентаря твердую щепку, я осмотрел истинную реликвию, доступную мне. Все-таки наблюдают… Как в книгах бывает — найти артефакт под кустом, по соседству с роялем.

Пригладил идеально гладкий, тяжелый черный октаэдр, в половину меньше моей ладони. Приятный на ощупь, в сгущающихся сумерках он казался сгустком абсолютной черноты, не отражающий свет, но еще и поглощающий его. Лишь приглядевшись, в самой его сердцевине можно было заметить едва видимый блик магматической, багровой искры.

Да, внутри я ликовал. Как бы я к этому по настоящему не относился, но я его СДЕЛАЛ. Неочевидно, да что там, не запланировано, но с точки зрения логики, конвертации материи одну в другую, воздействуя определенным образом, твердую щепку я именно что сделал. Артефакторика в чистом виде, недоступная людям технология, и, быть может, ставшая доступной именно мне в новом, изменившемся мире?

Добавить могу лишь одно — мобильность теперь залог выживания. Факт в том, что с таким приобретением я больше не привязан к одному месту. А это значит, что идти по моему следу будет трудно.

Дождавшись, когда полностью непонимающие, что я делаю, люди разойдутся пошире, я вышел в центр и октаэдр положил на землю. Прикрыв глаза, я как будто прикоснулся к артефакту своей магической силой. Существуй у сего действа физическое, видимое глазу воплощение, я бы описал его как прикосновение магической руки, потянувшейся от моего тела к этому поглощающему свет куску камня. Энергия потекла полноводной рекой, но не вышибала из меня дух, почва из-под ног не ускользала, это был контролируемый процесс. Что-то извне мне помогало, подпитывало. Возможно, собственный ресурс этого артефакта, обретенный в том адском жерле. А, быть может, это я сам стал настолько сильным? Кто знает.

Ничего не происходило. Я хотел было стукнуть себя ладонью по лбу, да только оказался скованным по рукам и ногам, продолжая отдавать энергию. Там ведь, прямо в описании, четко сказано, что нужен архитектурный план, заданный мыслеобразом. Сейчас это просто рассеянная энергия, требующая формы. Но в формировании реальности из волшебства я поднаторел, вначале используя магию иллюзий, а после уже и материальный фантом, создавая придуманные вещи в натуральном выражении.

Мудрить не стал. Заложив желаемую форму, я спустил крючок.

Земля под моими ногами зашевелилась. Едва ощутимая дрожь прошла до колен, а затем твердая щепка вспыхнула фиолетовым светом. Он не был ярким, да что там, это был вообще не свет в понимании физики. Скорее набор частиц, никак не желавших формироваться в волну и источать электромагнитное излучение. Но и это явление не было долгим, вскоре, прямо сквозь почву, в разные стороны метнулись фиолетовые линии, очертившие на плато идеальный восьмиугольник площадью около тысячи квадратных метров.

Прямо на глазах у онемевшей команды по периметру светящегося контура начала стремительно, с шуршанием, подниматься каменная стена. Обычная такая, крепостная. Зафиксировавшись на высоте в четыре метра, расти перестала.

Внутри периметра вырос приземистый, массивный барак с двускатной крышей. Я заранее, в мыслях, спроектировал в нем длинный коридор, отдельные жилые ячейки по бокам, просторный холл для общих сборов, несколько помещений для наших профессионалов, кухню, санузел, изолированный отсек с хорошей изоляцией для лаборатории, а второй этаж определил под склад, свои собственные апартаменты, потому что что? Правильно, потому что я их заслужил. Но был второй этаж не полностью идентичен первому по квадратуре, а имел обширную балюстраду. В последствии я доведу до ума конструкцию и расположение помещений, сейчас это не слишком важно, а все необходимое я уже внес.

Мысленно придумал название этому навыку. Кабинет Морденкайнена, был такой придуманный волшебник, умевший возводить свою собственную базу там, где она ему была нужна. Один в один моя новинка.

Процесс формирования укреплений и большого дома занял не больше тридцати секунд, и был, что важно, довольно незаметным. Нет, в упор, конечно, выглядело просто офигеть как заметно, но уже с пятисот метров едва ли понятно, что тут что-то происходит. Ни звуков, ни ярких вспышек, ничего.

Я тяжело вздохнул, чувствуя, что сил я все-таки потратил немало. По лбу на брови скатились крупные капли пота, которые я поспешил утереть кожаной внутренней частью доспеха на предплечье. Щепка выпила из меня около трети моего резерва, что говорит о многом. Ради развлечения ее туда-сюда не посворачиваешь.

Оно того стоило. Взглянув на лица людей, я убедился, что еще умею преподносить сюрпризы. Застыли, забыв как дышать. Иван выронил хворост. Боря, опиравшийся на щит, не заметил, как тот шлепнулся оземь. Лиза терла грязными кулачками глаза, видимо решив, что у нее начались галлюцинации.

На фоне темнеющего оранжевого неба, посреди дикого, чужого леса, возвышался форт. Подойдя к проглотившей штырь Кате, я хлопнул ее по плечу и, обращаясь ко всем присутствующим, небрежно кивнул в сторону распахнувшихся перед нами тяжелых створок ворот.

— Проходите и добро пожаловать. Занимайте комнаты, а дрова… — Я кивнул в сторону Молчуна. — Заноси внутрь, камин в холле я тоже предусмотрел.

Самонадеянно было думать, что место, задуманное мной как точка притяжения и релаксации останется без внимания. В своих фантазиях я представлял, как развалюсь в кресле-качалке с чашечкой ягодного отвара, вытяну, не протяну, усталые, натруженные ноги к пламени камина, и, в кой-то веки, переведу дух, полноценно, без оглядки на таящиеся в ночи угрозы.

Не угадал я, разве что, с уединением. Чая из красных сладковатых ягод мне перепало, более того, Женя навязала и насушила пучков какой-то травы, и сейчас напиток в моей кружке больше походил не на слабый, десятки раз разведенный компот из сухофруктов, а на вполне полноценный чай, пусть цветом не черный, даже не красный, как принято считать у китайцев, а такой, едва-едва темный, но в самом деле настоящий чай. С травянистыми нотками, где-то на дальних сосочках языка чувствовалась мелисса. Приятный напиток.

— Сатанист проклятый, лиходей, негодник, чтоб тебе пусто было, чтоб каждый раз как ты гадить садился понимал, что позыв ложный… — Бурчала себе под нос Катя, развалившись в соседнем кресле-качалке у камина. — Чтоб у тебя вечно камешек был в сапоге, чтоб ты чхнуть никак не мог…

— Чего причитаешь? — Лениво перевел я взгляд на соседку.

— Дык ты погляди на него, он еще вопросом задается! — Рукоплескала она, едва не выпустив из рук чашку. — Ты, посмел, спрятать, ТАКОЕ! — Чеканила Катя каждое слово. — И молчал, ох…

— Да не слишком-то я и хотел единолично этим владеть, — оправдался я, прекрасно понимая, что ее брюзжание напускное, и на самом деле она просто привлекала внимание для начала разговора, — просто повода никак не представлялось, до сего момента.

— Джана, я всэгда гавариль, Марк мужчина, орёль, вай! — С кресла в дальней части холла вклинился чрезмерно радостный Микаэль.

— Это когда ты такое говорил? — Укоризненно глянула на мужчину Варя.

— Я падразумэваль! — Стушевался строитель.

— Миша, ты хотел сказать, что гордишься нашим лидером? — Продолжила Варя.

— Вай как гаржус! — Показал он руками «много», раздвинув их широко, словно пытался обнять целую планету.

Все рассмеялись. Боря, прокашлявшись, старательно привлекая внимание, заговорил.

— Знаете, пару часов назад я такой грустный был, думал, как мы теперь будем, что теперь, все сначала начинать, а оно вон как вышло, лучше прежнего, и подумать не мог, что может вот так вот выйти!

— Согласен с Борей. — Хмурый Муромец сдвинул брови еще сильнее на глаза, и помедлив мгновение, продолжил. — Марк, как так вышло, что ты этому научился?

— Вот этому? — Я покрутил пальцем в воздухе свободной рукой.

— Да. — Немногословно подтвердил Илья.

— Когда мы взорвали гору, хотя нет, еще раньше, когда я создал вот это, — я явил из инвентаря в реальность копье и прислонил его к стене, — я продвинулся в ремесленном навыке и получил за титул артефактора редко срабатывающий пассивный навык.