И тут этот дуралей на ветке сделал то, от чего у меня волосы на заднице зашевелились, да и не только у меня, а вообще у всех присутствующих. Напряжение стало осязаемым. Егор свесился с ветки, повиснув на перекладине ногами.

— Марк… он делает какую-то хрень… — Еле слышно выдохнула Ира слева от меня, и невольно подобрала под себя лук поближе, накладывая на тетиву стрелу.

— Жди. Тут либо пан, либо пропал, — процедил я одними лишь губами, перенося вес на переднюю ногу. Если эта тварь только дернется, я превращу ее в мелкое сито. — К тому же, ты разве ему не доверяешь?

— Он странный и себе на уме, но хороший парень. Сейчас мне кажется, — она заговорила еще тише, — он перешел все границы и бессмысленно рискует.

Слова девушки невольно подтвердил и Владимир, человек умудренный опытом, знающий, что такое дикий зверь и дрессура.

— Егор, мать твою, ты что творишь? — Прошипел он сверху, уцепившись стальной хваткой за ногу новоиспеченного циркача.

— Все нормально… — Протянул он, вися вниз головой. — Она приоткрыла мне свой вид, я ее вижу своими глазами. Она сыта, вылизывается, и ей любопытно. — Заключил прорицатель мягко, но скорее не для нас устраивал эквилибристику голосом, а понимал, что чуть громче или опаснее скажет, его голову тут же и оттяпают.

А потом он спрыгнул. Сука!

Упал в грязь с чавкающим звуком всего в двух метрах от искаженного дождем силуэта. Я перестал дышать, вытаращил глаза и приготовился лицезреть хладнокровное убийство одного из членов моей фракции. Меня как током прошибло, каждая мышца напряглась. Может, надо бы вмешаться и перестать так глупо рисковать?

Егор же медленно, без единого резкого движения, отставив вкусненькую конечность по направлению к кошке, поднялся на ноги. Рука его потянулась вперед, ладонью вверх. В другой руке, опущенной вниз и вдоль бедра, был зажат небольшой кусок кровоточащего мяса.

Мы не видели кошку, и если верить словам прорицателя, именно ему она открыла облик. Но дождь играл плохую шутку с маскировкой чудовища, и она наверняка это знала, а потому, когда рябь зашевелилась по направлению к парню, ее невидимость стала спадать, являя истинный облик чудища.

Ира пискнула и резко зажала рот обеими ладонями, выпустив из рук лук. Читаемый ужас в ее глазах я хорошо понимал, но уже сейчас окончательно решил не вмешиваться. Борис тоже заерзал, но мне показалось, к облику животного он отнесся хладнокровнее.

Егор не дрогнул. Чуть расправил плечи, протянул последнюю припасенную вкусняшку и продолжил говорить ровным и в некоторой степени гипнотическим тоном.

— Вот так… спокойно, малышка, держи. Ешь. Сейчас у меня больше нет еды, но я могу достать еще, много еды. Мы же договоримся, да? Ты меня не съешь, я буду тебя кормить, все в выигрыше, да? Вот так, молодец.

Монстр подался вперед. Огромная морда, покрытая костяной чешуей, оказалась в считанных сантиметрах от лица Егора. Я был готов упасть в обморок от напряжения, и мое состояние разделяли все прочие, оказавшиеся невольными свидетелями наитупейшего самоубийства. Или нет?

Хищник шумно втянул воздух, обдав парня наверняка смрадным дыханием, едва ли убийца чистила зубы, а затем аккуратно, почти нежно, шершавым языком, размером с туловище Иры, слизнула последний кусок мяса с опущенной руки Егора.

Неужели вышло? Рано об этом судить, тренировать и дрессировать ее предстоит еще столько, сколько продлится вся наша жизнь, но пока что это выглядит как локальный успех! В своей уродливой красе устрашающая кошка-химера вальяжно уселась перед парнем, обернула длинный хвост вокруг массивных передних лап и издала звук, похожий на рокот работающего дизельного двигателя.

— *Нецензурно* — Шепотом послышалось с ветки от Владимира.

— *Нецензурно* — Добавил я, вторя его мнению, и слова наши обликали весь сюрреализм емко и по-русски, как это заведено.

Оружие я убрал, и оставался еще один щекотливый момент. Мое лицо кошка наверняка помнила, и помнила, что я ранее ее спугнул. Какова будет реакция сейчас? Тем не менее, не могу отметить размер пудовых яиц Егора. Да и не только их, он еще и умен оказался, чертяка. Теперь пора позвенеть моими, показаться из укрытия, а то за столько часов мало того, что ноги затекли, так и разобраться с этим нужно будет рано или поздно.

Я молча приказал Борису и Ире оставаться на своем месте, а затем медленно и без оружия вышел из кустов, хлюпая грязью Кошка мгновенно дернула ушами и повернула ко мне все четыре глаза, а затем издала предупреждающий, даже угрожающий рык. Явно помнит.

— Тихо, девочка, это свои, — тут же осадил ее Егор, безбоязненно положив ладонь прямо на костяной нарост на загривке. Тварь дернулась, хотела было эту хрупкую веточку, что легла ей на спину, перекусить, но… сдержалась.

— У тебя фамилия не Куклачев случайно? — Сказал я, останавливаясь в пяти-шести метрах от этой картины. Кошка, вместо того, чтобы сбежать или продемонстрировать откровенную враждебность, преклонила холку и спряталась ЗА ЕГОРА. Вот так да!

— Ты ничего не понимаешь, — широко улыбнулся Егор, — у нас тут любовь и взаимопонимание. — Во взгляде юноши читалась как гордость, так и дичайшая усталость.

Владимир, оценив ситуацию и риски, тоже наконец решился спуститься с дерева, но обладая либо обширным жизненным опытом, либо обостренным инстинктом самосохранения, гуськом по широкой дуге обошел идиллическую картину дружбы человека и природы и скрылся в кустах, там, где торчала массивная голова Бориса.

На негнущихся ногах в центр полянки под раскидистое дерево, ставшее убежищем для разведчиков, вышла Ира. Интерес победил страх. Тем более, я конечно не знаток, но во взгляде девушки читалось такое страшное вожделение, что мне показалось, будто она начнет раздеваться прямо на ходу, а нам, троим мужикам, следует как можно скорее ретироваться, впрочем, ее бы даже это не остановило. Она покраснела, часто задышала, и медленно шла к Егору, зачарованная.

Я усмехнулся. Мужская инициация пройдена блестяще. Прямо как в первобытные времена, и реакция не заставила себя ждать. Но это лирика, сейчас главным было то, что монстр, способный по-тихому в одиночку сожрать половину нашей фракции, послушно, словно привязанный невидимым поводком, сидел возле дрессировщика.

Вскоре мы пошли обратно, с чувством удовлетворения. Никого не потеряли, никто не ранен, день прошел удачно. К тому же, я еще так и не рассказал фракции о своей находке и грядущем переезде, и думаю сделаю это на сегодняшем вечернем совете. Хотя какой вечер, время близится к полуночи.

Благо, обратный путь в лагерь не был слишком далеким. Да и шли легко и уверенно. Кошка бесшумно стелилась позади Егора, а Ира, будучи чрезвычайно взволнованной происшествием, крепко вжимала себе в грудь плечо парня, который совершенно не понимал, что происходит.

Снаружи, несмотря на дождь, было какое-то неприятное оживление, больше похожее на массовую перепалку или зарождающийся бунт, не знаю точно. А это означало, что наше триумфальное возвращение будет омрачено.

— … вы кто такие, чтобы мне указывать? Я требую обеспечить мне нормальные условия! Вы хоть понимаете, кто я такой? Кто Я такой? Вы обязаны предоставить мне отдельное помещение, сухую одежду, горячую пищу вне очереди, причем не эти объедки, что были на обед, а нормальной еды!

Кошка, напрягшись от такого количества людей, ушла в скрытность, но устроив «перегляд» с Егором, я убедился, что от него она не спряталась, и она рядом. Все это мы донесли друг другу молча, без единого жеста даже, только взглядом. Я протиснулся сквозь толпу новичков, обступивших открывшуюся сцену чьей-то истерики.

Конфликт разгорался, но суть его я довольно быстро уловил. Грузный и лысеющий мужчина в мантии, которая была ему в облипку, а еще и промокшая, что делала вид его еще более жалким, размахивал руками, багровея от ярости, и наседал на Катю.

Моя заместительница стояла неподвижно, как статуя, скрестив руки на груди. Вид ее был настолько непроницаемым и холодным, что я диву дался. Тем не менее, ее рука лежала на рукояти кинжала, пока что еще находящимся в ножнах на поясе.