— Нет! — закричала она. — Я никогда…

— Не переживай, моя дорогая, — пророкотал Браннох, — когда ты была на последнем этапе хирургии, в тебя была вживлена постгипнотическая команда, кондиционированная машиной. Это очень мощный приказ, не выполнить его невозможно. Если Сарис будет найден, то ты должна была известить нас об этом при первой возможности. И, как мы видим, так оно и вышло.

Она слушала его с молчаливым ужасом. Ленгли ощущал, как бьётся её сердце.

Громыхающий голос центаврианина продолжал:

— Вы должны знать это, капитан. Я уволок ваших друзей. Они ничего не могли мне сказать и против моей воли… увы… они э-э, умерли. Я сожалею.

Ленгли отвернулся от него. Марин заплакала.

Валти откашлялся.

— Прекрасный манёвр, мой лорд. Замечательно выполнено. Но есть несколько жертв среди моих людей. Я боюсь, Сообщество не сможет закрыть на это глаза. Здесь, очевидно, потребуется компенсация.

— Включая Сариса Хронну, конечно? — Браннох говорил без тени юмора.

— Конечно. И репарации согласно положению в гильдии. Кроме того, Сообщество может применить санкции к вашей системе.

— Прекращение торговли? — фыркнул Браннох. — Мы обойдёмся без ваших товаров. И только попытайтесь использовать военную силу!

— Ах, нет, мой лорд, — сказал Валти очень мирно. — Мы — гуманные люди. Но мы играем важную роль в экономической жизни многих планет, где имеем представительства. Капиталовложения, наши собственные местные компании — если необходимо, и мы можем хорошенько тряхнуть вашу экономику. Она не такая неподатливая, как экономика Сол, как вы знаете. Я сомневаюсь, что ваши люди безмятежно отнесутся к э… э… катастрофической инфляции, когда мы выбросим на рынок несколько тонн празеодима, это ваш валютный стандарт, и в последующей за этим депрессии и безработице ваши ведущие компании разорятся.

— Я знаю, — сказал Браннох, не двигаясь. — Я не собираюсь использовать насилия больше, чем необходимо, но вы заставляете меня сделать это. Если весь ваш персонал исчезнет здесь без всякого следа… Я как раз думаю над этим. Я смахну с доски все ваши фигуры.

— Я уже отправил доклад моему руководству, мой лорд, и я как раз ждал их окончательного приказа. Они знают, где я.

— Но они не знают, кто устроил все это. И это можно будет свалить на Чантхаваар. Да. Прекрасная идея.

Браннох опять повернулся с Ленгли. Он сжал плечо космонавта, стремясь привлечь его внимание.

— Скажи-ка мне, эта твоя зверюга говорит на каком-нибудь современном языке?

— Нет, — сказал Ленгли. — И если ты думаешь, что я буду переводчиком, то зря. Поищи для этого кого-нибудь другого.

Тяжёлое лицо нахмурилось.

— Я не хочу, чтобы меня рассматривали, как исчадье ада. У меня свой долг. Я не питаю к тебе ненависти, хотя ты и действовал против меня. Если ты будешь сотрудничать, мои предложения вновь останутся в силе. Если же нет, то я накажу тебя, и ты ничего не получишь. Мы научим языку Сариса и как-нибудь сделаем эту работу. Ты сможешь только немногое замедлить, — он замолчал. — Подумай, я предупреждаю тебя по-хорошему. Если ты ещё раз попытаешься саботировать наш договор другим способом, наказание будет суровым.

— Тогда давай, — сказал Ленгли. Он нисколько не испугался. — Что ты хочешь у него узнать?

— Мы хотим взять его на Тор, где он будет участвовать в создании нейтрализатора. Если он по какой-то причине откажется участвовать в этом, то будет убит, а корабль-робот отправится для бомбардировки его планеты. Для этого потребуются тысячи лет, но всё же она будет уничтожена. Если же он согласится помочь нам, то его вернут домой, — Браннох пожал плечами, — хотя какая ему разница, к дьяволу, на какую партию работать. Это же не его соотечественники!

Ленгли перевёл все это на английский, почти слово в слово. Сарис молчал около минуты, затем сказал:

— Это беда для тебя, мой друг.

— Да-а, — сказал Ленгли. — Считай, что так. Так что ты собираешься делать?

Холатанин выглядел задумчивым.

— Это трудно сказать. У меня сейчас почти что нет выбора. Хотя из того, что я знаю сегодня, Сол ничуть не лучше Центавра.

— Браннох указал суть, — сказал Ленгли. — Мы только другая раса. — Поэтому соглашение с Сообществом для тебя несколько предпочтительнее, тем более, они не угрожают твоему народу.

— Но это всё равно. Несправедливость. Существует, например, вероятность, что кто-то когда-то найдёт способ путешествовать быстрее света. Тогда такая раса займёт несправедливое положение во всеобщей торговле, и другие ущемлённые планеты смогут объединиться для противодействия ей.

— Ладно… так что мы будем делать сейчас, исключая самоубийственные попытки демонстрировать свой героизм?

— Нет. Я не вижу выхода. Это не значит, что его не существует. Лучше не следовать запаху на лёжке, а поискать запах другого следа.

Ленгли безразлично кивнул. Его давно уже тошнило от этой грязной торговли, чтобы заботиться ещё о чём-то. Пусть победит Центавр. Они были не хуже, чем кто-то ещё.

— Хорошо, Браннох, — сказал он, — мы присоединяемся.

— Прекрасно! — Гигант как бы весь затрясся в безудержном восторге.

— Вы понимаете, конечно, — сказал Валти, — что это означает войну?

— Ещё что? — спросил Браннох, по-настоящему удивлённый.

— Война, которая как с нейтрализатором, так и без него может сокрушить цивилизацию обеих систем. Как вам понравится увидеть проционитов, заселяющих радиоактивные равнины Тора?

— Вся жизнь — игра, — сказал Браннох. — Если вы не подкладываете свинец в ваши кости и не метите карты, — а я то знаю, что вы это делаете! — вы увидите это! Хватит равновесия сил! Сейчас мы получим нейтрализатор, это позволит нам достигнуть самых вершин, если мы используем его правильно. Это не абсолютное оружие, но это его прообраз, — он закинул назад голову и разразился беззвучным смехом.

Отсмеявшись, он сказал:

— Отлично. У меня есть небольшая берлога в моих владениях в Африке. Мы займёмся там кое-какой подготовкой, — и, среди всего прочего, изготовим искусственный муляж тела Сариса — это для ищеек Чантхаваара. Я, к сожалению, не смогу сразу же покинуть Землю, иначе он заподозрит неладное. Достаточно во всём этом деле подсунуть им хотя бы отпечаток моего следа, чтобы меня обьявили персоной нон грата, лишённой благосклонности — и тогда за мной вернуться с флотом.

Ленгли почувствовал себя вытолкнутым наружу, на склон горы, где снег скрипел под ногами, а ясное чёрное небо было усеяно звёздами. Пар от дыхания белым облачком выходил изо рта, воздух был резким, холодным, тело непроизвольно задрожало. Марин прильнула к нему, как бы ища тепло, и он отстранился от неё.

Орудие.

Нет…, нет, неужели это нечестно по отношению к ней. Она была под действием гипноза, когда предала его, и собственной воли у неё было куда меньше, чем если кто-то заставил её поступать так, держа пистолет за спиной. Но все равно, он не мог смотреть на неё без ощущения нечистоты.

Корабль только что опустился на Землю. Ленгли поднялся по аппарели, прошёл внутрь салона, нашёл себе кресло и постарался не думать.

Марин страдальчески взглянула на него и отошла к другим. Пара вооружённых охранников, белокурые, с надменными лицами, очевидно, ториане, застыли у входа.

Сариса отправили в какое-то другое место. Он не был совершенно беспомощным, но единственным возможным действием, доступным ему, было — разбить корабль — и Браннох, кажется, это понимал.

Горы провалились вниз. Мелькнул слой облаков, пронизанных солнечными лучами, и они оказались за пределами атмосферы, огибая планету и направляясь к центру Африки.

Ленгли размышлял, чем ему придётся заниматься оставшуюся жизнь. Вполне возможно, Браннох отправит его в какой-нибудь землеподобный мир, как обещал, — но это, очевидно, будет далеко как от его цивилизации, так и от Солярной культуры — мир, носящий ещё следы первоначального освоения. Трудно себе его представить. Ладно…

Он не станет свидетелем войны, но всю жизнь его будут преследовать видения вспоротого неба и миллиардов горящих, летящих, выпотрошенных, вдавленных в землю человеческих существ. А что он ещё может сделать? Он попытался и ошибся… Неужели это все?