— Здесь действует твоя юрисдикция, судья, — напомнил ему Калл. — Меня наняли убрать Джо Гарзу. Мне бы хотелось знать, куда его мать повела женщин.

— Уэсли говорил, она повела их к железной дороге, — сообщил Рой Бин. — Он был в плохом настроении и сказал, что пристрелил бы ее при первом же появлении, если бы знал, что она собирается увести проституток.

— А где сам Хардин, раз уж мы разговорились об убийцах? — спросил капитан.

— Понятия не имею, — он ушел, — ответил Рой Бин. — Я не его слуга.

Судья достал бутылку бренди и запросил непомерную цену, но Брукшира это не остановило, и он прикладывался к бутылке, пока не помутнело в глазах, — для чего, впрочем, потребовалось не так уже много времени. Теперь капитан Калл вел речь еще об одном убийце, довольно известном на этот раз. Даже в Бруклине были люди, которые слышали о Джоне Уэсли Хардине.

Брукшир продолжал пить бренди до тех пор, пока капитан, сидевший в двух футах, не стал двоиться у него в глазах. Помощник Планкерт посапывал во сне, который сразу же сморил его, как только они оказались в тепле салуна. Брукширу казалось, что они движутся по спирали, каждый виток которой все дальше уводил их от цивилизации и выдавал нового убийцу. Вначале было лишь ограбление поезда, а теперь они имели дело с тремя убийцами, которые в общей сложности перебили не меньше народу, чем было солдат в роте. Убийцы плодились, а капитан Калл нет. Он по-прежнему был один, даже когда двоился в глазах.

— Говорят, у парнишки Гарзы есть пещера, полная добра, где-то в глубине Мексики, — сообщил Рой Бин. — Говорят, он прячет в ней награбленное.

— Думаю, это просто слухи, — отозвался Калл.

— Приятные, однако, — заметил Рой Бин. — Если бы мне удалось найти пещеру с драгоценностями, я бы смог оставить свое судейство и переехать в Англию, где все вечера проводил бы на выступлениях мисс Лили Лангтри.

Судья Бин перестал интересовать Калла. Вся полезная информация, которой он располагал, поступила к нему от Джона Уэсли Хардина и касалась матери Джо Гарзы. Если существовал какой-нибудь способ отыскать Джо, он, очевидно, был связан с его матерью, а не с пещерой. Рано или поздно Джо мог вернуться домой. То, что он украл у нее лошадь, еще ни о чем не говорило. Матери закрывали глаза и не на такое со стороны своих чад. Джо может решить однажды вернуть пони домой. Он знает, что его преследуют, и, возможно, захочет, чтобы мать спрятала его.

Вскоре вся компания спала, кроме Пи Ая. Знаменитый Ботинок выпил вторую пинту текилы, свернулся клубочком под столом и крепко заснул. Брукшир тоже спал, уронив голову на руки. Планкерт посапывал, свесив голову набок и уронив шляпу. Пи Ай, выпивший всего стакан пива, был немного мрачен, но не пьян.

Старый судья взял свою дурно пахнущую шубу и отправился во двор.

Калл сделал знак Пи Аю, и они вдвоем тоже вышли на свежий воздух.

— Я собираюсь отколоться, — сообщил Калл. — Мне не хочется поступать так, но нам приходится иметь дело сразу с двумя опасностями, и я не думаю, что они выстроятся в ряд, как домино, и будут дожидаться, когда мы придем и сшибем их.

Пи Ай чувствовал, что капитан собирается уехать. Его всегда охватывало беспокойство, когда Калл отправлялся решать какую-нибудь задачу в одиночестве. Когда его не было рядом, дела всегда почему-то шли не самым лучшим образом. Несколько лошадей могли одновременно повредить себе ноги, или у кого-то вдруг возникал плеврит, или охотники не могли добыть дичь.

— Думаю, это расстроит Брукшира, — заметил Пи Ай, заметивший, что бухгалтер приобрел в глазах капитана большой авторитет.

— Подозреваю, что да, — согласился Калл. — Но он взрослый человек и знает, как разводить костер. Тебе же надо смотреть, чтобы ты не засыпал во время несения дежурства, — добавил он мягко. — У остальных нет такого опыта, как у тебя. Ты же не хочешь, чтобы кто-нибудь незаметно напал на вас.

— Нет, конечно, особенно когда вокруг разгуливает сжигатель, — ответил Пи Ай. — Куда ты хочешь, чтобы мы отправились?

— Поезжайте туда, где мы были, только сделайте круг через Мексику, — посоветовал Калл. — Так будет безопаснее. Во всяком случае, меньше придется опасаться Мокс-Мокса. В той деревне, что сразу напротив Пресидио, живет мать Джо Гарзы. Думаю, что именно там мы схватим его.

— Что, если он окажется там раньше, чем вернешься ты? — спросил Пи Ай.

— Стоп, — сказал Калл. — Обогните деревню южнее и разбейте лагерь на Рио-Кончо. От деревни до вас должно быть не меньше, чем полдня пути. Я найду вас, это будет нетрудно.

Но меланхолия Пи Ая не проходила, а лишь становилась сильнее. Капитан уезжал в одну сторону, его посылал в другую. То, что капитан оставлял его отвечать за людей, свидетельствовало о доверии. А в том, что они разделялись, не было ничего особенного. Такое часто случалось в прошлые времена.

«Это не конец света, — часто говорила ему Лорена, когда пыталась поднять ему настроение после какой-нибудь ссоры или ошибки. — Это не конец света, Пи. Надо просто встряхнуться и продолжать жить дальше».

Пи Ай чувствовал, что Лорена не понимала, как тяжело он переживал их ссоры и свои ошибки. Она возвращалась к своим хлопотам по дому или к школьным занятиям, и ссора вылетала у нее из головы. Она так быстро вновь становилась веселой, что Пи Ай начинал чувствовать себя одиноким. Душевные раны не затягивались у него так быстро, особенно если причиной их был он сам. В то время как Лорена с детьми продолжали свою прежнюю жизнь и суетились вокруг него так, как будто ничего не случилось, он еще долго чувствовал себя чужим в доме. Правда, чаще всего это продолжалось не больше, чем до следующего дня, пока кто-нибудь из детей не запрыгивал к нему на колени или не прибегал со своими проблемами.

Пока капитан собирался в дорогу — в Пресидио они купили пару дополнительных ружей, и капитан взял одно из них с приличным запасом патронов, — Пи Ай почувствовал, как к горлу подступает такой же комок, какой он ощущал дома, когда Лорена пыталась убедить его в том, что это еще не конец того мира, в котором он живет.

Лорена могла говорить ему что угодно, но это все равно не избавляло его от ощущения, что мир может рухнуть. С возрастом он все острее чувствовал, как трудно узнать человека. Лорена и капитан позволяли ему занимать в их жизни определенное место. Но Лорена и капитан, будучи полноценными людьми, не понимали, каким неполноценным он чувствовал себя. Ему было далеко до них и по части ума, и по части силы воли. Они, возможно, знали его, а вот ему казалось, что он никогда не узнает их как следует. Часто по ночам, когда он, лежа в постели, прислушивался к дыханию Лорены и ощущал исходившее от нее тепло, на глазах у него выступали слезы оттого, что он не знает свою жену. Не знает и никогда не узнает. Однако он был благодарен ей за то, что она позволяла ему находиться рядом, и радовался тому, что у них были дети и ферма.

Хоть это не гарантировало незыблемость его мира, Пи Ай не стал делиться своими чувствами с капитаном. Когда тот собирался двинуться в путь, то делал это быстро.

— Встретимся на другой стороне реки, — сказал Калл. — Если с Мокс-Моксом не придется иметь слишком много хлопот, я не думаю, что буду отсутствовать больше недели.

— Не пренебрегай никакими убийцами, — наставлял его Рой Бин, который опять закутался в бизонью шубу и держал в руке взведенный пистолет.

— Вам не следовало бы держать этот пистолет взведенным, — посоветовал Пи Ай, наблюдая, как лошадь капитана быстрой иноходью уносит его на восток. — Вам может присниться дурной сон, вы дернетесь и прострелите себе колено.

— С неба могут также посыпаться шлюхи, но я сомневаюсь в этом, — буркнул Рой Бин.

11

Джо Гарза наблюдал за отъездом капитана Калла в телескоп, который он снял с поезда из Сан-Анджело. Телескоп принадлежал старику с длинными седыми волосами, который так сильно возмущался, когда Джо забирал его, что владельца пришлось пристрелить. Джо не собирался никого убивать, когда останавливал поезд, ему хотелось лишь пополнить свои богатства. Если бы старик мирно расстался с телескопом, Джо не стал бы убивать его. Старик утверждал, что он учитель астрономии и что телескоп необходим ему для того, чтобы изучать звезды. Он направлялся в Форт-Дейвис, где звезды, по его утверждению, были видны лучше, и предлагал Джо все свои деньги за то, чтобы тот оставил ему телескоп.