– Передайте привет Манилову, майор! – Тома сделала ручкой.
– Эй, а ну отдай! – «Джексон» дернулся, пытаясь подняться, но застонал от боли и остался на месте. – Ты что это?! Зачем тебе?! Это мое личное имущество! Ты, сука, меня подстрелила, а теперь еще и грабишь, что ли?!
– Хамло ты, майор, – громко, но спокойно ответила Тома, усаживаясь в машину. – Хамло и быдло солдафонское. Твое счастье, что я со вчерашнего дня с мокрухой завязала, а то пришила бы, на хрен, как быка на бойне…
Она хлопнула дверцей и устало откинулась на спинку сиденья.
– Ну, ты даешь, – смущенно проронил Костя, включая «драйв».
– Ты же знаешь, в критические дни я просто невыносима, – она снисходительно улыбнулась и погладила его по руке. – Как думаешь, они отвяжутся?
– Если ребятам на «Тигре» удастся убедить их начальство, – Костя кивнул.
– Манилова? – Тома повертела в пальцах трофейный смарт. – Вряд ли. Тут надо идти к начальству повыше. Но это дело Владислава Валерьевича.
– А зачем ты смарт у него отобрала?
– Понравился.
– Нет, серьезно.
– А если серьезно – это же улика. Во-первых, она докажет, что меня похитили «красные», а во-вторых, в памяти этой машинки может оказаться много чего интересного.
– Тома, а тебе не кажется, что ты увлеклась? Мы же выполнили обязательства перед Владиславом.
– Ты думаешь, мне все это нравится? – Тамара вздохнула и прижалась щекой к его плечу. – Но обстоятельства изменились, Котик, и теперь придется играть до конца. Кстати, ты ведь тоже в игре, так?
– Ну, – Костя нахмурился. – Временно. Он позвонил, говорит, мы прилетели, но Тома попала в новую историю, хочешь ее выручить? Дал примерные координаты, описание машины и бесплатный канал связи с «Неводом». Как только вы к Митино подъехали, я вас и зафиксировал. Ну и примчался сюда.
– А ребята в «Тигре»? – Тома лукаво прищурилась. – Не «лжи» мне, Котик. Они называли тебя по имени.
– Я никогда тебе не «лжал» и «лжать» не собираюсь, – рассмеялся Костя. – Серьезно, это Владислав меня подключил. А парней из «Тигра» я в глаза не видел. Я вас догнал, уже когда «кадди» юзом пошел, и тут они… ну, дальше ты знаешь. Может, «ВВ» предупредил их, что я тут тоже буду?
– Ну-ну, – Тамара недоверчиво наморщила носик. – Что еще говорил наш седобородый благодетель? Где встречаемся?
– Сказал, что нам лучше будет затеряться в городе, а он потом найдет.
– А если первым найдет не он?
– Тогда, сказал, сигнальте. Посылайте SOS. Но это в крайнем случае. Я понял, у них такая каша заварилась, что уже не понять, где враги, где свои.
– Ясно… что ничего не ясно. И где мы затеряемся?
– Можно к Максу на дачу. Тут как раз недалеко – сейчас на МКАД вырулим, а с него на Рублево-Успенское уйдем. Пока оторвались, это самый нормальный вариант, я думаю.
– Ну да, оторвались, – Тома вздохнула. – Вот только что думает на эту тему «Невод»? За кого он – за «красных» или за «белых»?
Видимо, «Невод» был беспристрастен. «Красные» вновь появились на хвосте, когда до счастья оставалось буквально подать рукой. Костя уже начал перестраиваться для поворота на Рублево-Успенское шоссе, когда над «Тойотой» зависли сразу две вертушки ДПС, а далеко позади замелькали сине-красные сполохи. Видимо, Тома оказалась права: ни ребята на «Тигре», ни их начальники с Маниловым не договорились.
Оставалось последнее средство – выйти на связь с Владиславом и отправить ему SOS посредством простейшей СМС…
6. 06 июля, 20 часов 20 минут
(время московское)
Еще двадцать лет назад карнавал в Рио-де-Жанейро был явлением ярким, пышным, неподражаемым, веселым, но все же хоть немного соотносимым с церковным календарем и христианскими традициями. Ведь если докопаться до изначальной сути и перевести волшебное слово «карнавал» на понятный язык, получится что-то вроде прозаического «прощания с мясом». То есть большое празднество накануне Великого поста. Аналог православной Масленицы. Однако неумолимые законы выживания в туристическом бизнесе заставили находчивых бразильцев в корне пересмотреть свой подход к древнему празднику и сделать его почти перманентным. И как к этому относится церковь, их теперь мало волнует. Не то чтобы добрые католики, коими является большинство жителей Рио да и всей страны, вдруг превратились в алчных безбожников, нет. Они по-прежнему ходят в церкви и верят в бога. Но все-таки прибыль есть прибыль. Законы современной экономики требуют от прихожан более широких взглядов на жизнь в целом и на священные ритуалы в частности. Славный город на берегу бухты Гуанабара поет и пляшет, услаждая взоры туристов, десять месяцев в году. Благо что климат, так сильно изменившийся за те же двадцать лет практически повсюду на Земле, поблизости от Южного тропика остается на удивление стабильным. Здесь не буйствуют парадоксально холодные штормы, как в Карибском море, и не проносятся по три раза на неделе тайфуны, измучившие островитян в западной части Тихого океана. В джунглях никогда не рождаются торнадо, подобные тем, что терзают центральные штаты Северной Америки, а ветры с любых направлений не приносят безудержные снегопады или ледяные дожди, как это часто бывает в далекой Азии. На роскошных пляжах Копакабаны шуршит под босыми пятками отдыхающих горячий песок, в море плещется теплая соленая лазурь, а яркое солнце без устали ласкает вершины царствующих над городом островерхих холмов Сахарная голова и Корковаду. Здесь царят беспечное блаженство и знойный покой безделья. И только статуя раскинувшего руки Христа над Корковаду всегда на страже, будто божественный громоотвод, защита от невзгод и потрясений. Рай земной, да и только.
Но только попав сюда собственной персоной, начинаешь понимать, почему здесь живут именно так, а не иначе. Почему в этом огромном городе, крупнейшем деловом и культурном центре Южной Америки, который вполне мог бы стать таким же суетливым и бурлящим мировым гигантом, как Нью-Йорк, Токио или Москва, больше всего ценят и любят карнавал. Почему именно духом вечного праздника, а вовсе не ядом наживы здесь пропитан каждый камешек, почему его цветами украшено каждое дерево и его бриллиантами искрится каждая капля океанской воды. Здесь просто нельзя жить иначе. Нельзя укрыться от ощущения вечного праздника ни дома, ни в метро, ни в скучных офисах деловых кварталов. Карнавал повсюду, его дух витает над городом, золотыми пляжами и зелеными холмами, он концентрируется в гигантском котле двухсоттысячного стадиона Маракана и снова выплескивается на улицы. Южный тропик уже давно прозван Тропиком Рая, и, пожалуй, рекламные проспекты не врут. Земной рай здесь, в Рио…
«…Да уж, не в дождливой Ницце или ветреной Флориде, это точно. А началось все с глупого недоразумения. Название Рио-де-Жанейро – Река Января – было дано заливу, который в 1502 году португальцы приняли за устье реки и второпях не удосужились изучить, хотя в экспедиции участвовал и пресловутый первооткрыватель Америго Веспуччи. Может быть, это легкомысленное отношение к новым владениям португальской короны и стало определяющим в судьбе выросшего на берегах залива города, стало своего рода предначертанием, путеводной нитью Провидения? Предначертанием – обманчивым, забавным и потому располагающим к празднику, а нитью – условной, как Южный тропик, но прочной и длиной вот уже в пять с четвертью веков…»
Франсишку Рибейра закрыл ноутбук, встал из-за письменного стола и распрямил затекшую спину. Раз уж мысли начали сбиваться на посторонние темы, на сегодня хватит. Закончить работу можно и завтра. Классификация растений – дело сложное, требующее сосредоточенности, а потому не терпящее поспешности. Это не колонизация новых земель, здесь погрешности недопустимы. Да и век на дворе не шестнадцатый, современное научное сообщество ошибок не прощает.
«Вот завтра на свежую голову и продолжу. А на сегодня достаточно, к тому же пора звонить Альберту. На четыре пополудни запланирована поездка в мареновый дендрарий. Альберт уже третий день в Рио, а до сих пор не видел нашей главной достопримечательности – коллекции кофейных гибридов профессора Сантуша. Даже неудобно перед коллегой. Когда я приезжал в Лос-Анджелес, он был более любезен, сразу отвез меня в свою знаменитую Лабораторию генетической модификации злаковых культур. Извиняет то, что до сегодняшнего вечера Альберт и без моей помощи был загружен встречами, но вот настал и мой черед поучаствовать в удовлетворении научного любопытства знаменитого гостя. А заодно и поднять собственный рейтинг. Общение с Альбертом Неймайром – это честь и признак авторитета мирового уровня. Из всех ботаников университета на этой ступени стоят, пожалуй, лишь трое, и один из них молодой, но весьма перспективный профессор Рибейра. Приятно, черт возьми!