10. 06 июля, 22 часа 50 минут
Если ориентироваться на языковые стереотипы, самое продолжительное время суток – утро: мы говорим и «четыре утра», и «одиннадцать», а короче всех ночь, лишь с ноля до трех. День тоже подкачал – с двенадцати до пяти, зато вечер почти догоняет утро – с пяти до одиннадцати, но все же проигрывает. Почему так? Не потому ли, что мы подгоняем сутки под понятия об идеальной жизни человека? Долгий, полный всего самого удивительного рассвет и яркое, солнечное становление, короткий, но бурный период зрелости, а затем тихий, пахнущий лавандой вечер и… Лишь надежда на то, что «ночь» будет недолгой передышкой в бесконечной череде рождений…
Возможно, все так, но не метафорическая, а реальная ночь передышек не обещала. Подминая город, она выдавливала из него, будто светящийся сок, электрические огни, а людскую цедру, косточки машин и кожуру домов запрессовывала до утра в сонную асфальтовую тьму. Романтической связи с жизненными штампами в этом процессе было очень мало.
И все же поздний летний вечер лучше жаркого дня. В первую очередь он радует отсутствием пробок. Еще можно открыть окно без риска задохнуться в облаках выхлопов – даже экологически более-менее чистые гибридные двигатели в разгар дня формировали над городом ужасный смог. Но тут уж ничего не поделать. Машины на водороде и электромобили давно не экзотика, но пока в меньшинстве.
Глядя на яркую ночь за окном, Барков вдруг почувствовал, насколько устал за эти сумасшедшие двое суток. Ночь не умиротворяла, не радовала, как раньше. Саша был к ней абсолютно равнодушен. Нет, «Сокол» не лишил своего хозяина эмоций, он просто выжал его досуха. Возможно, после отдыха и «перезагрузки» прежнее восприятие мира вернется, но сейчас Барков смотрел на иллюминацию, а видел только бесконечные провода и сотни крашеных лампочек.
Впрочем, нет, не только. Во тьме скрывался невидимый для многих враг. Саша отчетливо различал косвенные признаки надвигающейся беды, но ничего не мог поделать. «Сокол» секретов Системы пока не раскрывал, а Владислав, скорее всего, их не знал, хотя и утверждал, что не вмешивается, поскольку не желает навязывать свое мнение. Седой не был настолько слеп, чтобы не видеть угрозы. А если он ее видел, то наверняка понимал, что ситуация требует срочного вмешательства. Промедление подобно смерти. Чем бы ни была Система фактически – какой-то универсальной суперпрограммой или очередной информационной сетью, – она уже пустила корни повсюду, ее элементы укреплялись и отвоевывали жизненное пространство. С каждым часом, с каждой минутой, секундой оставалось все меньше шансов остановить продвижение скрытого врага и появлялось все больше признаков его присутствия. Чтобы это увидеть и понять, не обязательно иметь электронного подсказчика в голове. Но Владислав медлил, и это Баркова настораживало. За все время общения седой ни разу не дал Саше повода усомниться в своей решительности. Почему же он никак не мог поверить в то, что время пришло?
– Я знаю, о чем вы думаете, – нарушил молчание Владислав. – Вы не понимаете, почему я отказываюсь замечать начавшуюся активацию Системы? Верно?
– Ну, допустим. Почему же?
– Нет, я не прячу голову в песок, Александр. Просто я не привык идти напролом. Так секретные операции не проводятся и тайные войны не выигрываются. Но, уверяю вас, мы опередим Главного и нанесем упреждающий удар.
– Если успеем. Откуда вам знать, что Система не заработает прямо сейчас?
– Пока у Главного нет «Сокола», он не запустит проект.
– А вы уверены, что его нет? «Невод» нашел Семенова? Третий чип ведь у него? Да и Тома пока не с нами.
– Да, насчет Семенова ваши опасения оправданны. Мы вроде бы засекли его тень в Батуми, но Семенов ушел от группы захвата и словно в воду канул. Меня это тревожит не меньше, чем вас. Правда, полноценным «Соколом-3» ваш друг детства станет после, как минимум, суточного периода адаптации. А что до Тамары… Василий, здесь направо… Устойчивый сигнал идет с отметки «три» по этому шоссе. Александр, вы разве не чувствуете прикосновения к знакомой виртуальной ауре? Ведь с «Соколом» Тамары вы уже встречались?
– Это происходило при странных обстоятельствах и вне реальности.
– Ну так закройте глаза и попробуйте снова войти в ту виртуальность. Не бойтесь, сражаться вам не придется. Ведь во внесетевое виртуальное пространство способны войти только «Соколы» и, пожалуй, еще три человека… Ах да, теперь только два.
– Главный и Одиночка? А раньше был еще Сухопаров?
– Верно. Те, кто имел нулевой допуск к проекту «Сокол». Но Главному сейчас не до путешествий по экзотическим уровням техносферы, а Одиночка на вашей стороне так же, как и «Сокол-2». Остается «Сокол-3», но он пока слаб.
Барков недоверчиво покачал головой, но, немного поразмыслив, закрыл глаза и поерзал, устраиваясь в кресле поудобнее.
– Будите, если что.
«Сокол» понял желание хозяина без дополнительных разъяснений. Цветные нити мобильных сетей, облака «Невода», нагромождения стальных конструкций Интернета и хитросплетения прочих отливающих серебром виртуальных путей-дорог открылись перед Сашей мгновенно, будто на включившемся экране. Виртуальный мир почти не изменился, разве что теперь серебристый отлив, свидетельствующий о контакте с «Неводом», приобрели практически все его элементы.
«Невод» повсюду, – мелькнула мысль. – Но где, в таком случае, место для Системы? На что надеется Главный? Думает, что системные элементы сумеют вклиниться в качестве посредников и перехватить управляющие сигналы спутниковой сети?»
«Думаю, он рассчитывает на другое: не перехватить нити управления, а взломать и переподчинить Системе все уровни «Невода»…»
«Сокол-2?»
«Можешь называть меня по имени. Мы ведь теперь как брат с сестрой. Сводные. Или лучше сказать – экспериментальные».
«Я не вижу тебя, Тома, – Барков попытался мысленно раздвинуть облачную субстанцию, но не сумел. – «Невод» стал сильнее».
«Я рядом, но кто-то очень не хочет, чтобы мы встретились. Да, «Невод» укрепил свои позиции. Может быть, это связано с надвигающейся опасностью? Михайлов и его команда приняли меры предосторожности?»
«Это не спасет машины, не связанные с сетями».
«Да, но подумай, сколько таких машин осталось на всей планете – от силы пять процентов. Любой образец техники, сделанной после десятого года, обязательно имеет блок выхода в какую-нибудь сеть».
«С пятью процентами многого не добьешься. Где ты находишься? Мы едем к тебе».
«Я вижу вас в реальности. Мы стоим у обочины в трехстах метрах впереди. Видишь габариты?»
Саша открыл глаза. Климов увидел Костину «Тойоту» без подсказок и уже выруливал на обочину. Когда машина остановилась, Барков первым выбрался на дорогу и тут же рухнул на колени. Тело охватила слабость, в ушах загудел только-только забытый набат, а в ладонях появился просто отчаянный зуд.
«Опасность первой степени, – предупредил «Сокол». – Вернитесь в укрытие».
«В укрытие? – Барков перевел мутный взгляд на машину. – Она экранирована?»
– Ах ты, беда! – К Саше подскочил Владислав. – Климов, вытаскивай Тамару и Константина!
– Что стряслось-то? – Василий, недоумевая, оглянулся. – Вроде никого…
– Черная… там, сверху… – прохрипел Саша, оседая на землю.
– Помоги! – Владислав с трудом удержал его, ухватив под мышки.
С помощью Климова он вернул Сашу на заднее сиденье джипа. Баркову почти сразу полегчало, но в теле по-прежнему разливалась неодолимая слабость.
– Что ты говорил? – поинтересовался Вася. – Про какую-то «черную сверху». Фантазировал на тему межрасовых отношений?
– Вытаскивай Тому, болтун! – отмахнулся Барков. – Комментарии позже!
– Момент! – Климов подскочил к «Тойоте» и рванул пассажирскую дверцу. – Живы тут?!
Не дожидаясь ответа, он вытянул из салона девушку. Тамара повисла у него на руках тряпичной куклой. Седой в это время возился с ремнями безопасности водителя. В конце концов Костя выбрался сам, опираясь на руку Владислава Валерьевича.