Корелла приземлился на парту Маши и Захара, начал шагать по учебникам и клевать тетради.

– Басурман, прекрати. Ты в прошлый раз сочинение обглодал. Оно по краям ажурным стало.

Маша отодвинула от попугая свои записи.

– Злые языки страшнее пистолета! – возмущённо чирикнул попугай.

– А он не клюётся? – Захар с восторгом рассматривал птицу.

Басурман, довольный вниманием, хвалился золотистым хохолком.

– Конечно, клюётся! – отозвалась Ленка. – Но мы привыкли.

Она подсела к ребятам – место за партой впереди пустовало. Ленка откинула косички за плечи – подальше от ловкого клюва кореллы – и без предисловий спросила:

– Что про проект думаете? Видели приз? Косточки-отросточки, он о-фи-геть какой!

Ленка развела руки в стороны, показывая размер приза. Захар хотел было поспорить: сумма не выглядела большой. Но промолчал.

– Мы обязаны принять участие! Я б столько всего купила… Для музея что-нибудь заказать хочу.

– Никто ничего ещё не выиграл, – фыркнула Маша. – Но ты права: принять участие надо. Не из-за денег, а чтобы музею помочь. Больше разговоров вокруг – больше пользы.

Ленка передразнила Машу, скорчив рожицу, но спорить не стала. Посмотрела по сторонам: хотела убедиться, что никто не подслушивает. И зашептала:

– О чём проект делать будем?

– Секундочку! Что значит «будем»? – возмутился Захар. – Я ещё не решил, хочу ли принимать участие.

Девчонки уставились на него осуждающе.

– И не надо так смотреть. С меня пока и теней ваших хватит.

Захар открыл учебник и попытался сделать вид, что читает. Но Маша вырвала из рук книгу.

– По-моему, ты не совсем понимаешь, как обстоят дела.

Зелёные глаза смотрели серьёзно.

– Наши семьи, – Маша указала на себя и Захара, – работают в музее. Трудятся для сохранения и изучения археологических объектов. Это наша история. Нельзя позволить чужакам уничтожить раскопки. Фиг им всем. Ясно?

Маша грозно продемонстрировала собеседникам кукиш.

Захар скептически приподнял брови и передразнил Машу самой занудной из возможных интонаций:

– Ясно. Но как школьный проект помешает закрытию Дядушкиного музея? Вот это совершенно не ясно.

– Музею нужна поддержка. Проекты для того и придумали. Требуется осведомлённость, распространение информации. Сделаем проект – ты в блоге своём пост разместишь. А если презентация пройдёт успешно, о нас узнают. Спонсирование, может, появится. Теперь понятно?

Маша вернула Захару учебник, стукнув им о стол. Басурман негодующе зачирикал.

Это уже было слишком.

«Живу в коробке. Интернета нет. Гитару из лицея забрать не разрешили. Вокруг тени непонятные ходят. Певичка чокнутая на ухо орёт. Теперь эти две насели», – пронеслось в голове Захара.

Он скривился и твёрдо произнёс:

– Сбавь тон. Это во-первых. Я ещё ничего не решил. Это во-вторых.

Ленка примирительно замахала руками:

– О́кей-о́кей. Брейк!

– Ты действительно не понимаешь? – на этот раз спокойно спросила Маша. – Есть два варианта. Наши родные сохраняют музей. И вместе с ним работу. Раскопки не останавливаются. Мы узнаём больше о древних людях.

– А я продолжаю заниматься делом всей жизни! – подняла руку Ленка.

Маша согласно кивнула.

– Или музей закрывают, землю распродают. Как следствие, наши семьи теряют работу, уничтожаются исторически важные для всего человечества стоянки, исчезают лабиринт и тени.

– И дело всей моей жизни, – поддакнула Ленка.

– Ты либо с нами, либо с ними.

Захар слушал внимательно. И понимал настрой одноклассниц. Даже в какой-то степени соглашался. Однако считал идею со школьным проектом наивной. Разве может он спасти от закрытия?

Прозвенел звонок. Ленка хлопнула себя по лбу и воскликнула:

– Я же стихотворение не доучила! Хотела на перемене успеть, а мысли конкурс занял.

Маша сочувственно посмотрела на подругу. Басурман осуждающе цокнул клювом. Ему надоели препирательства ребят. Попугай раскрыл ярко-жёлтые крылья с золотистой окантовкой, поднялся над головами и бросил на лету:

– «Мы все учились понемногу чему-нибудь и как-нибудь».

Защебетал – звук напомнил Захару игру бубенцов. И перелетел на переднюю парту. Точнее, на голову Костика Косточкина – в его шевелюре цвета соломы приятно вить гнездо.

Захар и Маша спустились с парадного крыльца – уроки на сегодня закончились – и устремились к выходу с просторного школьного двора. Захар не сразу обратил внимание на гул: толкотня и крики снующих тут и там учеников заглушили его. Послышался топот. Конский топот. Захар обернулся. Схватил Машу за локоть и быстро оттащил под растущее рядом пышное дерево.

Прямо на них нёсся всадник. Пóлы его коричневого кафтана трепыхались при скачке. Длинные волосы развевались за спиной. Чёрные глаза метали молнии из-под сдвинутого на лоб шлема с кисточкой.

– Успокойся, всё в порядке! – крикнула Маша.

Захар подумал, что она тронулась умом. Спиной прижался к дереву и попытался оттолкнуть Машу за ствол. Всадник промчался мимо, никого не задев. Но умудрился на ходу стянуть с плеча Маши рюкзак. Так и поскакал с ним в руке по школьному двору, распугивая первоклашек.

– Это что ещё такое? – спросил Захар, ошалело смотря вслед удаляющемуся коню.

– Пóловец. – Маша равнодушно пожала плечами.

На этот раз Захар подумал, что умом тронулся он.

– Какой половец?!

– Обыкновенный. Кочевой. Раньше по степям такие разъезжали.

Маша говорила медленно, с паузами. Будто объясняла что-то очевидное. С таким же успехом она могла рассказывать, что Земля круглая. Её зелёные глаза за стёклами очков смотрели снисходительно. – Он так и убить кого-то мог. Вообще же не разбирал дороги!

– Не мог. Максимум – рюкзак стянуть или книгу какую, – отмахнулась Маша. – Некоторые тени вообще не способны предметы двигать. Кто-то не разговаривает. А кто-то и вовсе выглядит как дымок.

Маша зашевелила пальцами, изображая дым.

– Дядушкин казак такой. Молчалив, прозрачен и неподвижен. Только пузыри изо рта пускает, – вспомнил Захар.

– Они разные бывают. Считается, что сила тени зависит от камня, который её к нам притянул. Чем мощнее камень, тем плотнее тень.

– Как ты теперь без рюкзака?

– Никак. Половец далеко не ускачет. Его местность заканчивается за забором. Где-то там рюкзак и остался. – Маша улыбнулась. – У нас даже дежурные специальные назначаются, чтобы унесённые им вещи собирать.

«Половец носится по двору, грабит школьников, администрация назначает дежурных по возврату…» – голова Захара шла кругом. Подумав, что бегать и искать и без того уже пострадавший рюкзак совсем не хочется, он решил уточнить:

– А вы не пробовали с ним как-то договориться?

Маша вновь посмотрела на Захара как на несмышлёного детсадовца.

– Ты как часто с половцами договариваешься?

– Ни разу не пробовал.

– Тогда не неси чушь. Ладно, пока. Пойду рюкзак заберу.

Маша помахала рукой и направилась в противоположную от школьной калитки сторону. Ошарашенный увиденным и услышанным, Захар позабыл попрощаться. Он сбился, пытаясь сосчитать, сколько раз за последние два дня ему пришлось удивиться.

За забором его ждал новый сюрприз. Пожалуй, ещё менее приятный. Не успел Захар свернуть за угол, как дорогу перегородила компания Серёги Плотникова. По ухмыляющимся лицам стало понятно: ничего хорошего ждать не следует.

– Ну и рожа у тебя была, новенький! – прогоготал Косточкин.

Два стоявших рядом одноклассника подхватили смех. На уроках Захар узнал, что двух других мальчишек зовут Стас Побединский и Юрка Шаляпин. Плотников не смеялся. Пристально рассматривал Захара от макушки и до подошвы «найков». Щека парня дёрнулась, и он произнёс:

– Трудно тебе у нас. Досталось в первый же день от теней. Осторожнее с ними…