Она родила сына прямо там. Иных причин для путешествия, кроме рождения ребенка, у них не было, поэтому пара сразу вернулась с новорожденным домой. А поскольку мальчик родился у дороги, его назвали Пантхакой, что означает «на обочине».
Когда женщина забеременела вторично, все произошло точно так же. Их второй сын тоже родился у дороги, поэтому они и его назвали Пантхакой. Чтобы различать двух мальчиков, они назвали старшего ребенка Маха-Пантхакой, а младшего – Чулла-Пантхакой.
В детстве старший мальчик слышал, как другие дети говорят о своих бабушках и дедушках, тетях и дядях, и поэтому спросил мать, есть ли у него родня, как у других ребят.
– О да, мой хороший, – ответила мать, – но они не живут здесь. Твой дедушка – богатый купец в городе Раджагаха, и у тебя там есть много родственников.
– А почему мы их не навещаем? – спросил он.
Женщина чем-то отговорилась, но когда оба сына начали расспрашивать об их родне, она сказала наконец мужу:
– Мальчики все время пристают ко мне. Давай отвезем их к бабушке и дедушке. Не съедят же мои родители нас заживо.
– Я-то не против, – неохотно согласился муж, – но я правда не смогу предстать перед твоими родителями.
– Ничего страшного. Лишь бы мальчики увидели бабушку и дедушку, – сказала она.
Они поехали с детьми в Раджагаху и остановились на подворье для путешествующих у городских ворот. Женщина отправила родителям весточку о своем приезде. Те в ответ прислали слугу с запиской, где говорилось: «Мы не отреклись от мира, поэтому может показаться странным, что мы живем без своих детей, но так уж вышло. Учитывая обстоятельства, мы не желаем видеть провинившуюся чету. Вот немного денег – пусть используют на свое усмотрение. Если захотят, могут отправить детей жить у нас».
Взяв деньги, купеческая дочь и ее муж передали детей прислуге, а сами вернулись домой одни. Поэтому дети росли в доме бабушки и дедушки.
Чулла-Пантхака был еще мал, но его брат уже достаточно подрос, чтобы пойти с дедушкой послушать учение Будды. Услышав Дхамму, юноша был настолько тронут, что сказал своему деду:
– С вашего разрешения я хотел бы присоединиться к Сангхе.
– Что я слышу? – воскликнул старик. – Ничего в мире не доставило бы мне радости большей, нежели увидеть тебя в облачении! Становись монахом, если чувствуешь, что способен на это, – заявил он и отвел внука к Будде.
– Что ж, господин, – сказал Будда, – я вижу, вы сегодня снова привели с собой внука.
– Да, Достопочтенный Господин. Это мой старший внук, Маха-Пантхака, и он хочет получить посвящение.
Будда немедленно послал за бхикху и попросил его принять юношу. Бхикху обучил Маха-Пантхаку медитации на тридцати двух частях тела и посвятил в саманеры. Когда же Достопочтенному Маха-Пантхаке исполнилось двадцать лет и его уже могли полностью посвятить в бхикху, он уже в совершенстве выучил многое из учения Будды. Он посвятил себя медитации и достиг арахатства.
Однажды Достопочтенный Маха-Пантхака подумал о своем младшем брате и захотел разделить с ним великое счастье Дхаммы. Он пришел к деду и сказал:
– С вашего согласия я хотел бы принять Чулла-Пантхаку.
– Пожалуйста, сделайте это, Достопочтенный Господин, – ответил старик.
Так Достопочтенный Маха-Пантхака посвятил в саманеры своего младшего брата. Достопочтенный Чулла-Пантхака пытался учить Дхамму, но был настолько туп, что не мог усвоить ни единой строчки. Всякий раз, когда пытался запомнить новую строку, – тут же забывал предыдущую, которую только что выучил. (Задолго до того, еще во времена Кассапы Будды, Чулла-Пантхака был блестящим и ученым бхикху. Тогда он посмеялся над другим бхикху, который с трудом пытался запомнить один отрывок. Это так смутило молодого бхикху, что он не сумел запомнить ничего вообще. Теперь, вследствие того давнего события, Чулла-Пантхака сам стал тупицей.)
Достопочтенный Чулла-Пантхака четыре месяца безуспешно корпел над одной строфой. После этого его старший брат сказал:
– Чулла-Пантхака, ты не годишься для этого учения. За целых четыре месяца ты не смог выучить ни одного стиха. Как ты рассчитываешь преуспеть в своем призвании? Уходи из монастыря.
Хоть брат и изгнал его как неудачника, Достопочтенный Чулла-Пантхака не желал возвращаться к мирской жизни.
Вскоре после того монастырь посетил лекарь Дживака – поднести благовония и цветы и послушать наставление Учителя. Затем он поинтересовался у Достопочтенного Маха-Пантхаки, исполнявшего обязанности смотрителя монастыря, сколько всего бхикху проживает там с Буддой. Достопочтенный Маха-Пантхака ответил, что их пятьсот.
– Я хотел бы пригласить всех вас – пятьсот человек с Буддой во главе – в мой дом на завтрашнюю трапезу.
Достопочтенный Маха-Пантхака ответил:
– Господин, здесь есть один по имени Чулла-Пантхака. Он дуралей и нисколько не продвинулся в учебе. Я принимаю приглашение для всех, кроме него.
Услышав это, Достопочтенный Чулла-Пантхака подумал: «Принимая приглашение, мой брат исключает меня. Его расположение ко мне умерло. Какой смысл мне продолжать монашескую жизнь? Стану мирянином и буду практиковать щедрость и другие благие дела».
На следующее утро он встал рано, намереваясь снять облачение и вернуться к мирской жизни.
Как всегда, Будда на рассвете окинул взглядом мир. Он сразу же узнал о намерениях Достопочтенного Чулла-Пантхаки. Выйдя спозаранку из своих покоев, он принялся шагать взад-вперед на пути Достопочтенного Чулла-Пантхаки. Выйдя из своей кельи, саманера увидел Будду и поздоровался с ним.
– Куда ты направляешься в такой час? – спросил Будда.
– Мой брат изгнал меня, Достопочтенный Господин, поэтому я ухожу.
– Чулла-Пантхака, ты давал обеты мне. Почему ты не пришел ко мне, когда брат тебя изгнал? Жизнь мирянина не для тебя. Ты останешься здесь со мной.
С этими словами Будда подвел Достопочтенного Чулла-Пантхаку к двери своего Благоухающего Покоя и усадил его лицом на восток. Будда дал ему совершенно чистую тряпицу и сказал:
– Мни эту тряпицу и повторяй слова: «Устранение нечистоты; устранение нечистоты».
В назначенное время Будда в сопровождении Сангхи отправился в дом Дживаки на трапезу.
Все это время Достопочтенный Чулла-Пантхака продолжал мять ткань и повторять:
– Устранение нечистоты, устранение нечистоты.
Постепенно тряпица испачкалась, и Достопочтенный Чулла-Пантхака заметил: «Несколько минут назад эта ткань была совершенно чистой, но я испортил ее первоначальную чистоту и выпачкал ее. Воистину, все составные явления непостоянны!»
Мгновенно осознав, что Достопочтенный Чулла-Пантхака достиг этого прозрения, Будда предстал перед ним и сказал:
– Не беспокойся из-за этой простой испачканной тряпицы. Внутри тебя – скверны алчности, гнева и заблуждения. Устрани их!
В согласии с видением Будды Достопочтенный Чулла-Пантхака достиг арахатства с четырьмя областями знания, включая полное знание всех священных текстов[13].
(В прошлые эпохи Чулла-Пантхака был царем. Двигаясь в пышном шествии вокруг своей столицы, царь вытер пот со лба чистой белой тряпицей. Увидев испачканную ткань, он подумал: «Это мое тело испортило чистоту ткани и загрязнило ее. Воистину непостоянны все составные явления». В обоих случаях удаление нечистоты привело его к постижению природы непостоянства.)
Тем временем в доме Дживаки лекарь принялся наливать Воду Дарения, но Будда возложил руку на сосуд и спросил:
– Дживака, в монастыре больше нет других бхикху?
Откликнулся Достопочтенный Маха-Пантхака и сообщил:
– Там нет монахов, Достопочтенный Господин.
– О нет, Дживака, есть, – сказал Будда.
Дживака велел слуге пойти в монастырь и проверить, не остались ли там другие бхикху.
Достопочтенный Чулла-Пантхака сразу осознал, что его брат заявляет, будто в монастыре больше не осталось бхикху, поэтому решил доказать его неправоту. Применив свои недавно обретенные сверхъестественные способности, Достопочтенный Чулла-Пантхака создал иллюзию тысячи бхикху. Он заполнил ими всю манговую рощу: одни бхикху шили одежды, другие раскрашивали ткань, а третьи читали сутты.
