Немного погодя подошли они к пересохшему пруду, где вороны убивали своими острыми клювами лягушек и пожирали их. Дэва сделал так, чтобы царь и его советник понимали речь лягушек.

– Да чтоб царя и всю его семью убили в бою и съели, – кричала одна большая лягушка, – совсем как нас, несчастных лягушек, пожирают злобные вороны!

– Лягушка! – выкрикнул брамин. – Нельзя ждать от царя, чтобы он оберегал каждое существо в своем царстве. Уж точно царь не виноват в том, что вороны едят живых, как вы, когда им выпадает случай.

– Вы слишком уж льстите царю, – ответила лягушка. – Если бы правитель был праведен, его владения были бы мирны, счастливы и процветали. Вороны б наслаждались подношениями, оставляемыми в местных храмах, и им не нужно было бы убивать нас, несчастных лягушек.

Брамин и царь грустно покачали головами и сказали друг другу:

– Все существа, вплоть до лягушек, проклинают нас!

Потрясенные этим откровением, царь и его советник быстро вернулись в Кампиллу. Царь вознамерился отказаться от своих вредных привычек и править отныне праведно. При своем дворе он призвал всех прекратить жульничество и жить добродетельно. С тех пор, последовав совету дэвы дерева тиндука, царь и все придворные посвятили себя щедрости и прочим достойным деяниям.

Завершив рассказ, Будда еще раз сказал царю Пасенади:

– Государь, царю надлежит отринуть зло и править своим царством с праведностью.

Затем Будда определил рождение:

– В то время я был дэвой дерева тиндука.

П ребывая в Джетаване, Будда рассказал эту историю о неумиротворенном бхикху.

Однажды, пока бхикху этот ходил в Саваттхи, собирая подаяние, встретил он красивую женщину и сделался ею одержим. Обуянный страстью, он совершенно запустил себя. Стал носить грязное одеяние, отрастил ногти и волосы. Он чах и желтел, покуда не стали выпирать на нем вены. Похоже было, что у него желтуха, он ослаб и заболел. Точно так же, как дэва, близящийся к концу своего небесного существования, являет пять ясных знаков, с бхикху, которому грозит опасность отринуть свою практику, происходит то же самое. Небесная гирлянда дэвы вянет; у бхикху увядает вера. Одеяние дэвы марается; нравственность бхикху пятнается. Тело дэвы утрачивает красоту; неумиротворенность бхикху искажает его черты. Тело дэвы пропитывается по́том; бхикху погрязает в разврате. Дэве более не в радость его небесная обитель; бхикху более не восторгается одиночеством. Когда все эти несчастливые признаки стали очевидны у того бхикху, друзья отвели его к Будде.

Он признался Будде, что неудовлетворен, и Будда сказал ему:

– Бхикху, не будь рабом страсти. Это коварная женщина. Одолей свою страсть к ней и снова услаждайся Дхаммой и Послушанием. В прошлом, из-за того что один мужчина влюбился в женщину, отринул он свой духовный поиск и провел всю свою жизнь, погрязши в мире.

Затем он рассказал эту историю из прошлого.

Давным-давно, когда в Кусавати[2], столице царства Малла, правил Оккака, его царственной супругой была Силавати. Правил царь праведно, но у него не было детей. Жителей тревожило, что без наследника царство в опасности. Когда собрались они и пожаловались царю, тот открыл дворцовое окно и сказал:

– Никто в царстве не бесчинствует. Правлю я хорошо. Почему упрекаете меня за злодеянье?

– Государь, – ответил выбранный представитель, – никто не бесчинствует, но нас беспокоит, что без наследника, которому престол достанется по праву, может явиться какой-нибудь чужак и захватить царство. Мы побуждаем вас приложить все усилия, какие в вашей власти, чтобы произвести на свет сына, который станет править вашим царством после вас.

– Что же мне сделать? – спросил царь.

– Государь, – ответил выбранный человек, – перво-наперво неделю напролет ежедневно отправляйте на улицу кого-нибудь из дворцовых танцовщиц. Объявите, что их представление – религиозное деяние, разрешенное благочестием. Если какая-то из них понесет и родит сына, его и можно будет назначить наследником престола.

Царь внял совету и выбрал нескольких самых красивых и соблазнительных танцовщиц, но ни одна из них не понесла.

Далее собрание горожан предложило отправлять на улицу каких-нибудь высокородных придворных женщин, и царь на это согласился, но опять ни одна не понесла.

Собрание горожан тогда предложило отправить на улицу самых сановных женщин из гарема, и царь согласился, но ни одна из них не понесла тоже.

– Увы! – отчаялся царь. – Похоже, у меня никогда не будет сына!

Жители опять взволновались перед дворцом, требуя, чтобы царь сделал что-нибудь, чтобы произвести на свет наследника престола.

– Прошу вас! – взмолился царь. – Я отправлял без счета женщин из дворца на улицы, но ни одна из них не понесла. Что еще могу я сделать?

– Государь, – ответил избранник, – наверняка ни одна из этих женщин не располагала достаточными заслугами, чтобы зачать сына. Есть, однако, во дворце одна добродетельная особа. Вы обязаны теперь послать на улицы царственную супругу, саму царицу Силавати. Уж она-то понесет сына точно!

Не видя иного решения, царь согласился на это требование. Семь дней провозглашал он под барабанный бой, что в определенный благоприятный день царица Силавати будет спускаться на улицу ради религиозной церемонии, чтобы произвести на свет наследника. Все мужчины, желающие поучаствовать, должны собраться перед дворцом.

В назначенный день в ожидании царицы собралась большая толпа мужчин, свежевыкупанных и красиво одетых. Каждому не терпелось заняться с царицей любовью ради исполнения своего долга перед царем.

Когда прекрасную царицу в роскошном одеянье из шелка сносили на изящной тахте по ступеням дворца, мраморный трон Сакки проявил признаки накаливания. Сакка тут же осознал, что это происходит из-за великой добродетели царицы, так крепко желавшей сына.

– Выполню ее пожелание! – объявил он. – Кто же достоин быть ее сыном? – задумался он. – Конечно, им должен стать Бодхисатта, приближающийся к концу своего существования в Таватимсе!

Хотя Бодхисатта рассчитывал на перерождение в высших небесах, Сакка его убедил ради благосостояния мира вместо этого отправиться в царство людей, чтобы царица Силавати понесла им, и он сделался наследником престола царя Оккаки.

А чтобы ни один мужчина не воспользовался добродетельной царицей, Сакка, приняв обличье пожилого брамина, возник посреди той толпы крепких мужчин. Увидев его, все остальные расхохотались. Они насмехались над его преклонным возрастом и дешевой одеждой и спрашивали, чего ради он вообще сюда явился.

– Что вы ко мне придираетесь? – отвечал им Сакка. – Может, я и смахиваю на старика, но страсть и мужская сила мои по-прежнему здоровы и сильны. Вот увидите, что я достойнее любого из вас!

Применив свою сверхъестественную силу, Сакка выбрался в передние ряды толпы и в тот же миг, когда царская тахта коснулась земли, взял царицу за руку и увел ее прочь.

– Посмотрите на этого старого брамина! – закричали некоторые мужчины. – Что он делает?! Куда он уводит царицу?! – кричали другие. – Позор ему! Почему не ведет он себя сообразно своему возрасту?! – кричало еще больше народу.

Все разъярились от того, что им отказали в усладах, но приходилось признать: царицу увлекли прочь. Глядя из дворцового окна, царь тоже увидел, как царицу уводит старый брамин, и ему это чрезвычайно не понравилось.

Стремительно сбежав с царицей за городские ворота, Сакка вызвал появление дома. Дверь этого дома стояла открытой, и царица заметила внутри груду сучьев.