Ная кивнула, пропустила меня вперёд и пошла следом, развернувшись вполоборота и поглядывая назад вдоль улицы. Где-то на середине пути я поймал себя на том, что считаю не шаги до дома, а шаги до верёвки на склоне.

Два дня мы охотились на мелочь, теперь шатун охотился на нас. И мне очень не нравилась такая смена ролей.

Арт

Глава 4

Быстро уйти не получилось. До прохода к сухому руслу оставалось три квартала, я старался держать ровный шаг, а нога так же старательно портила мне всё дело. Нет, так не пойдёт.

На первом перекрёстке скинул рюкзак и выложил из него всё лишнее. Котелок, банка тушёнки, запасная рубаха и сухари легли под стеной аккуратной кучкой. Вернёмся за ними при первой возможности. Надеюсь.

— Орехи понесу сама, — эльфийка достала из своего рюкзака свёрток с магической картошкой и сунула за пазуху. — Их не оставим.

— Как скажешь, — затянул лямки потуже и попробовал прибавить шагу. — Огород у нас, смотрю, дело святое.

Температура по-прежнему держалась чуть выше нуля, изо рта непрерывно шёл пар. Смеркалось. Топорик я засунул за пояс, а фонарь больше не убирал. Державшие его пальцы заледенели, но рубаха под свитером промокла насквозь, и я никак не мог определиться, жарко мне или холодно.

Я шёл впереди, эльфийка сразу за мной, след в след. Каждые полсотни шагов оглядывалась, проверяя, не появился ли зверь.

— Идёт, — сообщила хранительница во втором квартале. Она забавно дёрнула ушами, и в другой ситуации я бы непременно улыбнулся. — Не бежит, идёт себе, будто по делу.

— Далеко? — оглядываться не стал, толку от моих глаз тут было мало.

— Пока далеко, — она послушала ещё и поправила лямку рюкзака. — Но постепенно приближается.

Зверь не спешил, уверенно шёл по нашему следу, словно заранее знал, где лежит нужный ему товар. Так у нас по складу ходят кладовщики, и обычно меня это радовало, сегодня же хотелось, чтобы тварь хоть немного суетилась и нервничала.

— Он ведь ещё до моей раны начал нас искать, — вспомнил на ходу. — Мы ему всю мелочь по трём кварталам выбили, может, явился глянуть, кто у него в кладовой хозяйничает?

— А я тебе ещё вчера говорила, — в голосе Наи звучало больше усталости, чем насмешки. — На улицах он хозяин.

— Обычно именно с этого и начинаются проблемы с соседями, когда встречаются два хозяина, — посветив под ноги, обошёл кучу битого кирпича.

— А заканчиваются всегда плачевно, — сказано это было очень спокойно, что мне совсем не понравилось.

Мы шли знакомыми закоулками, и ни одна тварь не высунулась наружу. Мелочь чуяла хозяина не хуже Наи. Ещё вчера пустые улицы меня бы радовали, а сегодня хотелось, чтобы в них хоть кто-нибудь шуршал.

В последнем дворе так и лежали объедки. У мелкой твари была переломлена спина и отъедена задняя часть, а рядом в пыли отпечаталась широкая лапа с бороздами когтей.

— Обычно они ничего не оставляют после себя, — заметил я, обходя завал по краю. — А эту так никто и не доел.

— К добыче, брошенной хозяином, мелочь не подходит, — Ная на секунду остановилась над отпечатком, но не стала его трогать. — Себе дороже.

Я всё-таки достал из кармана чистую тряпку, отвернул штанину, промокнул подсохшую кровь,а потом закинул лоскут через стену подальше от нашей дороги. Саму повязку трогать не стал, Ная замотала её очень туго.

— Не поможет, — она проводила приманку взглядом и даже шага не сбавила. — Он тебя ищет, не тряпку.

На мой взгляд, попробовать всё равно стоило, вдруг он хоть ненадолго свернёт за запахом. Нужно выиграть немного времени, пока мы не доберёмся до нужного места.

— А сжечь его нельзя? — мысль пришла запоздало, зато была оптимистичной. — Хоть шерсть подпалить.

— Можно, — уголок рта эльфийки слегка дёрнулся, но до улыбки дело не дошло. — Когда наберу силу. Если он, конечно, согласится подождать.

Нужный проход я узнал издалека по обломку резного столба на углу. За ним улица спускалась в сухое русло шириной с наш переулок. На дне лежали щебень и обломки кладки.

Предстояло пройти вверх по руслу до склона, где оставил верёвку, по ней можно было подняться на уцелевшую часть набережной. Узкая каменная дорожка тянулась вдоль берега к каналу.

Спуск дался мне сложнее, чем рассчитывал. Здоровая нога съехала по щебню, весь вес пришёлся на раненую, и пару секунд я стоял, держась за камень и осторожно дыша.

— Живой? — эльфийка спрыгнула следом легко, будто с крыльца.

— От такого не умирают, — разогнулся и пошёл вверх по руслу. — Двести шагов — и мы на месте.

Прыгать по битому камню на одной ноге было удобно примерно также, как ходить по скользкой гальке в ластах. Щебень постоянно расходился под ногами, обломки переворачивались в самый неподходящий момент, и на каждом третьем шаге приходилось заново искать опору.

— Может, полог? — предложил я, отсчитав первую сотню. Очень хотелось сесть и отдохнуть. — Сядем под стенкой и переждём, пока он…

— Полог глушит шум и прячет живое тепло, — договорить она мне не дала. — Но запах не уберёт, зверь уже взял твой след.

— Значит, не вариант, — пришлось согласиться и прибавить шагу.

— Значит, иди быстрее, — эльфийка поравнялась со мной и подставила плечо.

Она помогла мне пройти ещё немного, но быстрее от этого не стало. Дыхание у обоих сбилось, а до верёвки мы так и не добрались.

— Могу приманить его теплом, — сказала Ная мне в ухо. — Уведу его в сторону, пока ты доковыляешь до верёвки.

— Плохая идея, тебя он тоже настигнет, — посветил вперёд, на щебень. — Должны успеть.

— Он спустился, — она остановилась и обернулась.

Обернулся и я. В дальнем конце, там, где мы спускались, темнота сделалась гуще и двинулась в нашу сторону. По щебню шёл огромный медведь. Даже на четырёх лапах он был выше моего плеча, шерсть на загривке свалялась грязными космами, и камни под ним ехали и щёлкали. Морду мне разглядеть не удалось, а если начистоту, не очень-то и пытался.

До верёвки оставалось шагов сорок, и я преодолел их быстрее, чем весь предыдущий квартал, хищник за спиной очень мотивировал. У склона заткнул фонарь за ремень, освобождая руки.

— Наверх, — я протянул Нае конец верёвки. — Иди первой.

— Ты дольше будешь лезть, — она не взяла верёвку и посмотрела мимо меня на приближающегося зверя.

— Наверх! — подтолкнул её к склону и подобрал провисший конец. — Поможешь мне вылезти.

Эльфийка прекратила спорить и взлетела по склону с такой скоростью, что вниз посыпался мелкий камень. Оказавшись наверху, она дважды дёрнула верёвку, мол, держит, лезь.

Дальше полез я, и вот тут выяснилось, насколько сильно тормозила одна раненая нога. Руки тянули изо всех сил, здоровая толкала, больная висела и мешала. На полпути внизу послышалось тяжёлое дыхание, до этого зверь ещё ни разу не подходил так близко.

Тут берег был низкий. Ная бросилась обратно по дорожке, забежала за спину зверю и соскочила вниз. Приземлилась на четвереньки шагах в пятнадцати позади него, вскочила и выпустила своё пламя наружу. Даже я почувствовал его спиной, будто внизу вспыхнул костёр. Шатун развернулся к ней, и эльфийка побежала к каналу.

Наверх выбрался на чистой злости, окончательно разорвав штанину, сейчас не до церемоний с одеждой, зато теперь голос можно было не беречь.

— Прямо! — первый крик вышел сиплым, и я откашлялся. — Не оглядывайся, он ближе, чем ты думаешь!

Ная бежала по дну, а я торопился следом по каменной дорожке. За сужением в боковой стене темнел узкий вход на старую лестницу. Вчера я расчистил его и поднялся по ступеням на набережную, а оттуда на улицу. Лишь бы успела добежать.

Шатун почти достал Наю. Между ними оставалось полкорпуса, и он махнул лапой снизу вверх. Эльфийка увернулась, но зверь настигал.

Схватив обломок кладки у края дорожки, швырнул зверю в загривок. Камень отскочил от свалявшейся шерсти, зато медведь на мгновение повернул голову ко мне. Ная успела отбежать ещё на несколько шагов.