Первый двор у пересохшего фонтана мне запомнился во всех подробностях. Место я приметил ещё накануне. Сбоку от узкого прохода между стенами торчал обломок лестничной площадки высотой мне по колено. С него было удобно бить сверху, а твари пришлось бы прыгать, чтобы до меня добраться.

Ждать долго не пришлось. Во дворе зашуршало, и между стенами боком протиснулся падальщик, худой, серый, размером с крупную собаку, из тех, кто вечно ошивается около чужой добычи. Он присел на задние лапы, но я не дал ему прыгнуть. На миг ослепил его фонарём и рубанул топориком в загривок, не сходя с площадки. Тварь ткнулась мордой в камень и осталась лежать в проходе.

Второй зверь пошёл вдоль стены, пытаясь проскочить в щель между мной и завалом. Я встретил его ботинком в морду. Пока он мотал башкой, рубанул по шее.

Третьего Ная развернула сама короткой вспышкой огня, и тварь вылетела из прохода обратно во двор. Догонять его не стал, мы сразу условились не преследовать тех, кто вырвался из ловушки. Преследуя одного, я бы подставил спину остальным.

Итог — неплохая горсть монет и ни одной царапины. И всё это за четверть часа вместе с ожиданием. Эльфийка вышла из-за стены, посмотрела на тела в проходе и одобрительно хмыкнула.

— Как-то скучно у тебя выходит, — она носком сдвинула лапу ближайшей туши.

— Скучно — это хорошо! — оттащил обе туши подальше, чтобы не воняли у самой горловины. — Бок мне до сих пор напоминает про недавнее веселье.

Дальше пошло по накатанной. В проломе у зернохранилища взяли четверых, у бывшей конюшни ещё двоих. В тесноте хватало коротких ударов сверху, а Нае не приходилось долго приманивать добычу.

— Думаю, хватит на сегодня, — объявила эльфийка после третьего двора, растирая ноющие виски.

Правильно, всему нужно знать меру, и из охотничьих угодий мы вышли ещё засветло. За стеной последнего двора кто-то задрал мелочь. Раздался короткий визг, потом всё стихло. Мы переждали в проулке, пока Ная не сказала, что мохнатый ушёл в другую сторону. Я не полез смотреть на шатуна, себе дороже. К убежищу добрались уже в сумерках.

За последнее время мы здорово притёрлись друг к другу. Ная уже не объясняла, что именно чует, а кивала в нужную сторону и коротко говорила, сколько их там. Мне этого хватало, чтобы выбрать место.

Быт тоже устоялся и не в худшую сторону. Воду по-прежнему фильтровали через тряпку, обеззараживали таблетками и кипятили теперь на дровах в той же печи на окраине, где варили ломаря. Газ я берёг на крайний случай. К трофейному мясу мы добавили запечённую в углях магическую картошку, отчего Ная заметно повеселела.

— На Земле ты также работал? — эльфийка выкатила из золы горячий клубень и подкинула его на ладони.

— В Перми работал головой и телефоном, — подул на свой клубень, обжёгся, переложил в другую руку. — Но приезжал к тому часу, когда меня меньше всего ждали. Тут то же самое, только не бумаги проверяю, а готовность тварей к внезапной смерти.

Монеты я вкладывал в Покров всякий раз по возвращении, и после нескольких дворов до новой ступени оставалось совсем немного.

На следующее утро мы снова пошли на охоту. На краю ремесленного квартала выбрали подходящий двор и сработали по привычной схеме. Я отсчитал столько, сколько требовал Покров, остальное убрал в карман.

Кругляши истаяли в ладони и перед глазами возникло долгожданное уведомление.

Железная кожа. Уровень: 4.

— Прибавилось? — Ная смотрела на меня с любопытством.

— Если верить надписи, — подвигал плечами, прислушиваясь к себе, но ничего нового не почувствовал. — Опять ни силы, ни ловкости. Знаешь, когда я случайно сломал ручку, то воображал себя этаким супергероем, но с тех пор никакого прогресса.

— Так и должно быть, — она отвернулась и пошла вперёд. — Покров не делает тебя сильнее, он делает так, чтобы тебя было труднее сломать. Разница станет видна в деле.

Проверить защиту пришлось на следующей охоте. В горловине у старой красильни я слишком поздно заметил подобравшегося сбоку грызня. Он прыгнул, вцепился когтями в бедро и повис всем весом. Штанина разошлась, по ноге потекла кровь, и в первый момент я решил, что всё, добегался.

Хрен ему! Когти прорезали мясо, но дальше не прошли, хотя зверь рвался и тянул меня вниз. Упёр фонарь ему под челюсть, не давая дотянуться зубами, и ударил топориком по голове. Когда лапы разжались, едва удержался на ногах.

— Мясо задел, — Ная промыла рану кипячёной водой и осмотрела края. — Кость целая, жилы целые, крови много, но струёй не бьёт. Хромать будешь долго.

— Да уж, неприятно получилось, — осторожно попробовал согнуть колено, и оно поддалось с неохотой.

— Не думай, что Покров выдержит любой удар, — она промыла рану ещё раз, присыпала чем-то из своего мешочка и затянула повязку туже, чем хотелось. — Вцепится сильнее, и без ноги останешься.

Без защиты грызень оставил бы меня без ноги. Железная кожа спасла от страшной участи, но надеяться, что она выдержит и прямой удар шатуна или ломаря, я бы не стал.

На этом охота закончилась, с такой ногой оставалось только выбираться из квартала. Мы двинулись по ближайшей улице. Повязка держала, на камни больше не капало, но запах крови никуда не делся, и даже я его чувствовал.

Тишину я сначала объяснял тем, что мы сами выбили всю мелочь. За два дня прошлись по трём кварталам и каждый раз брали по нескольку тварей. Но теперь, хромая по улице, я замечал всё больше странностей.

У фонтана не было свежих следов падальщиков, раньше они ходили туда будто на работу. В подворотне кто-то бросил недоеденную добычу, мелочь так не делала. И ни одна тварь за всю дорогу не высунулась нам навстречу. Ная внезапно остановилась, склонила голову и прислушалась.

— Они там, — сказала эльфийка. — Сидят за стенами. Их много, и они боятся.

— Нас, что ли? — мне даже польстило на секунду.

— Нас они боялись вчера, — Ная помолчала, прислушиваясь к чему-то, чего я не слышал. — Сейчас боятся другого. Сидят и не дышат.

Я вспомнил вчерашний визг за стеной. Похоже, шатун не просто так забрёл в тот квартал, а теперь охотился здесь.

— Сюда больше не ходим, — сказала эльфийка, и я молча перечеркнул квартал на карте.

Мы не успели далеко уйти. На перекрёстке за охотничьим кварталом Ная снова встала как вкопанная и подняла руку, а я замер на полушаге. Мы ждали около минуты. Кругом держалась та плотная здешняя тишина, в которой камешек, упавший за три улицы, кажется сходящей лавиной.

— Ушёл, — выдохнула она наконец. — Шатун был близко.

Я огляделся и заметил у выхода из двора отпечаток лапы втрое шире моего ботинка. Он лежал поверх нашего вчерашнего следа. Дальше тянулись глубокие борозды от когтей, с краёв ещё осыпалась пыль.

— Он? — опустился на здоровое колено, придержавшись за стену, и посветил.

— Он, — Ная стояла надо мной и смотрела не под ноги, а вдоль улицы. — Мохнатый.

А ведь такой след мы уже видели у фонтана, только старый, полузасыпанный, да и возле зернохранилища пыль была разворошена, будто там кто-то топтался и принюхивался. Тогда я не придал этому значения, а теперь сопоставил места. Все наши охотничьи зоны. Похоже, шатун обошёл их один за другим, нашёл свежие следы и теперь искал нас.

— К дому не идём, — решил я. — И к порталу тоже. Сворачиваем на запасной маршрут через сухое русло и склон.

— След мы всё равно не собьём, — сказала Ная спокойно. — Он чует кровь.

— Значит, и пробовать не станем, — проверил, как сидит топорик, и попробовал прибавить шагу. Нога сразу напомнила, кто здесь главный. — Наверх я вытяну себя руками и здоровой ногой, а ты сразу за мной. С карниза обрушим плиты и завалим ему проход.

— А потом? — Ная оглянулась туда, откуда мы шли, и почему-то понизила голос.

— Уйдём дальше по запасной тропе, — я показал подбородком в сторону русла. — Из укрытия проверим, догадается ли он обойти. До пятницы ещё четыре дня, нам нужен безопасный ночлег.