— К лестнице! — махнул в сторону входа. — Беги наверх!

— Вижу! — голос снизу звучал куда ровнее моего.

— Боком, плечом вперёд! — подался к краю, следя за каждым её шагом. — Бросай рюкзак!

Рюкзак полетел к стене, свёрток с клубнями остался за пазухой. Ная протиснулась в проём и побежала по ступеням, а шатун на всей скорости впечатался в кладку.

Зверь выломал край проёма и полез внутрь, но застрял плечами. Упершись задними лапами в землю, он принялся раздирать камень передними. Посыпались обломки, поднялась пыль, за которой шатуна уже не видел, только слышал тяжёлое дыхание.

Пока медведь ломился к лестнице, вернулся к узкому месту. Над ним у края набережной лежали три плиты, которые расшатал накануне. Первую столкнул легко, во вторую упёрся плечом, третью пришлось поддевать топориком, и она чуть не утянула меня за собой.

Внизу все три встали наискось, заклинившись между стенами, и подняли пыль до самого края. Между ними остались только узкие щели. Такой завал быстро не разберёшь, даже шатуну придётся искать другой выход.

Шатун рванулся назад и высвободился, ободрав себе плечо и бок до мяса. Кожа на загривке висела лоскутом, по камням за ним тянулся мокрый след, и рычал он теперь не переставая, низко и ровно.

Наверху показалась Ная. Она одолела последние ступени, выбралась на улицу и согнулась, уперев ладони в колени.

— Прячься! — крикнул ей, перехватывая топорик. — И сиди там, я его уведу!

Ная скрылась за остатком стены, и огонь погас. Шатун покрутился в русле, обнюхал камень и снова повернулся к лестнице. Терять добычу он явно не собирался.

Сброшенные плиты не давали шатуну добраться до эльфийки, осталось дать ему новую цель. Я двинулся по набережной к каналу и несколько раз ударил обухом по парапету. В этом городе звук разносился далеко, а зверь был всего в пятнадцати шагах от меня.

Шатун поднял голову и грозно уставился на меня. Достав фонарь, посветил ему в морду и наконец разглядел как следует. Круглые уши были прижаты к голове, под широким лбом злобно поблёскивали маленькие глаза. Медведь оскалился, показав толстые желтоватые клыки. Шерсть слиплась от крови, а из пасти почему-то не шло ни облачка пара.

Я шёл по дорожке к воде, а он двинулся следом по дну. Здесь русло стало гораздо глубже, и верхний край кладки нависал над ним. Зверь вставал на задние лапы, скрёб когтями по стене, но до меня не дотягивался. Пока он пытался взобраться, я успевал отдышаться, а потом снова стучал обухом.

Нога болела всё сильнее. Повязка съехала, штанина липла к ноге. Впереди дорожка обрывалась у канала. Если водяной хищник не появится, придётся разворачиваться и идти обратно мимо разъярённого медведя.

— Александр! — голос эльфийки долетел сверху. Она шла по улице над набережной, глядя на меня. — Ты идёшь к воде!

— Знаю! — стукнул топориком ещё раз, чтобы внизу не заскучали. — Сиди там и не спускайся!

Под ногами начались широкие борозды, будто по берегу годами таскали что-то тяжёлое у спуска белели кости. Среди них узнал половину спинной пластины ломаря, разгрызенную поперёк.

Я остановился за два шага до конца дорожки. Стукнув топориком в последний раз, погасил фонарь и тихо отступил назад, подальше от края.

Шатун не остановился, вышел на мокрые камни, встал передними лапами в чёрную воду и поднял морду, разыскивая меня наверху. Запах его крови привлёк нового хищника.

Вода поднялась валом и целиком накрыла шатуна. Мелькнуло длинное бронированное тело, потом раскрылась пасть, в которой он поместился почти весь. Раздался короткий мокрый хруст, и всё кончилось.

Вода отхлынула и через минуту стояла такой же чёрной и гладкой, как прежде. На мокрых камнях остались задняя лапа с куском хребта и тёмная лужа, медленно сползавшая к воде. Чуть выше, там, где раньше стоял зверь, поблёскивала целая горка монет.

Ная спустилась по той же лестнице на набережную и добралась до меня, когда я уже лежал на животе у самого края. Легла рядом, посмотрела вниз и долго молчала.

— Мы разбудили чудовище, — голос у меня окончательно сел.

— Не мы, — эльфийка даже не моргнула. — Он.

— И что это такое было? — я всё никак не мог отдышаться.

— Не знаю, — Ная отползла от края первой и потянула меня за рукав. — Похоже, оно здесь добычу поджидает. А мы ему сегодня подали обед чуть ли не в постель.

— И кто теперь на улицах хозяин? — вопрос вышел не самый умный, но других у меня в тот момент не нашлось.

— Пока никто, — она села на камень и вытянула ноги. — День-другой, может, три дня будет тихо, потом придёт следующий зверь и всё начнётся сначала.

— Даже день передышки — уже неплохо, — подтянулся к ней и сел рядом.

До монет пришлось бы спускаться шагов тридцать по очень неудобному склону. Я не собирался за ними лезть, слишком опасно, но смотрел в ту сторону дольше, чем следовало.

— Сходить тебе за монетами? — хранительница покосилась на меня. — Ты с такой ногой точно не справишься.

— Спасибо, как-нибудь потом, — покачал головой, отказываясь от самоубийственной затеи. — Лет через сто.

Достав блокнот, перечеркнул русло от завала до канала двумя жирными линиями и подписал сбоку «не ходить». Руки всё ещё дрожали. Надпись вышла корявой, но понятной.

Встали мы не сразу, Ная вообще поднялась с третьей попытки, и я впервые видел, чтобы хранительница хваталась за стену.

— Много отдала? — вынув флягу, вложил ей в руки.

— Пока бежала, всё время поддерживала пламя, — она отпила и вернула флягу. — Боялась, что он бросит меня и вернётся к тебе. Я полностью опустошена.

— Сколько тебе теперь отходить? — сунув флягу в карман, подставил ей плечо.

— Дня три, не меньше, может, больше. У нас после такого поили… — она осеклась на середине и махнула рукой.

У меня оставались два шоколадных батончика, и я легко расстался с обоими. Эльфийка съела их один за другим, разворачивая только с одного конца, больше так ничего и не сказав.

К лестнице вернулись по набережной. Ная осталась на ступенях, а я спустился в русло через разбитый вход. Рюкзак лежал у стены, и из него вывалились кружка, моток верёвки и упаковка таблеток для очистки воды. Нагибаться было мучительно, приходилось подбирать вещи, опираясь на камень.

— Помочь? — Ная стояла несколькими ступенями выше и держалась за стену обеими руками.

— Стой где стоишь, ещё сама свалишься, — вытащил упаковку из щели между камнями и вернулся к Нае. Затянул горловину рюкзака и перекинул лямку через плечо. — На обратной дороге чисто?

— Не знаю, — плечи у неё опустились. — Не чую совсем.

— Совсем? — с тревогой посмотрел ей в лицо.

— Совсем, Александр, ни мелочи, ни тебя, — она поймала мой взгляд и пожала плечами. — Но тебя я и так вижу.

Хотя бы дом остался в стороне от погони. Но этот путь для следующего отхода уже не годился. Вход на лестницу разворочен, плиты сброшены, а внизу сидит тварь, которая только что перекусила шатуном.

— Новую ловушку придётся готовить с нуля, — сказал вслух скорее себе. — В другом месте.

— Готовь, — Ная шла, глядя под ноги. — Только сначала вылечи ногу.

— Думал, он тебя у лестницы достанет, — придержал её за локоть на осыпавшихся ступенях. — Ещё чуть-чуть, и не успела бы.

— Но успела, — она слабо улыбнулась и крепче оперлась на мою руку. — Ты же мой Защитник. Я тебе доверяю.

На первом же перекрёстке она остановила меня, осторожно потянув за рукав.

— Пусто? — Ная посмотрела не в переулок, а на меня.

— Погоди, — перехватил фонарь и заглянул за угол. — Вроде никого.

Дальше на каждом углу я останавливался, светил фонарём и прислушивался; только бы никого не пропустить, сейчас даже грызень станет для нас проблемой. Ная держалась за мой рукав и ждала, пока проверю дорогу.

Кучку вещей под стеной мы нашли там же, где её и оставил. Котелок, тушёнка, рубаха и сухари лежали нетронутыми, и я складывал добро обратно в рюкзак чуть ли не с большим удовольствием, чем закрывал годовой план.