— Вчера ты выманила шатуна на себя и чуть не погибла, так что тебе они нужнее.

Она долго молчала, и я почти успел задремать, потом послышался знакомый шорох, и монеты одна за другой стали исчезать с камня. Вот и хорошо, теперь можно отдохнуть.

Проснулся уже под вечер от жара в ноге. Ная сидела рядом, положив обе ладони поверх повязки. Обычно её прикосновения приятно согревали, а сейчас под ними ныло и дёргалось всё бедро.

— Стой, ты что делаешь⁈ — приподнялся на локтях и попробовал отодвинуться.

— Лежи, — она не отняла рук и надавила чуть сильнее.

— Тебе это на пятницу нужно, а не на мою ногу! — сесть не получилось, вышло только крикнуть.

— Ты сам сказал, мы должны быть в форме, — она так и не подняла взгляда. — Ещё один такой поход и ты не дойдёшь до портала.

Я знал, что спорить с ней в таком настроении всё равно что стучать в запертую дверь, пришлось лечь обратно и смотреть в потолок, где по камню блуждали тени от фонаря. Работала эльфийка долго и, по её же словам, скверно. Временами жар ослабевал, и хранительница откидывалась к стене, переводя дух. Один раз даже выругалась на незнакомом языке.

— Раньше такие раны лечила куда быстрее, — пожаловалась она темноте в углу. — А теперь сижу над одной и потею.

— Ничего, ты хорошо справляешься, — перевёл взгляд на Наю. Грязь и слипшиеся пряди нисколько не портили её внешность.

— Помолчи немного, я пытаюсь сосредоточиться, — пальцы у неё сдвинулись чуть ниже, и там снова стало горячо.

Закончила она глубокой ночью, убрала ладони и вытерла лоб рукавом.

— И не вздумай бегать, слышишь? — говорила она уже с трудом, но твёрдо. — Откроешь рану заново — второй раз не потяну.

— Вроде и не собирался, — осторожно согнул колено и впервые после ранения не поморщился.

— И без геройства мне тут, а то знаю тебя, — она проверила повязку и завалилась спать прямо там, где сидела.

Остаток ночи мы проспали как убитые, и в кои-то веки меня никто не разбудил. Утром рану покрывала корка, но мышца под ней по-прежнему болела при каждом шаге. Пока Ная ещё раз зашивала куртку, переоделся в запасные рубаху и штаны, а старую одежду отложил на тряпки.

На второй день мы выбрались из убежища вместе. Я хотел проверить, вернулись ли на улицы мелкие твари, а Ная испытать своё чутьё. Мы дошли до ближайшего двора с пересохшим фонтаном, эльфийка положила ладонь на стену и постояла с закрытыми глазами.

— Есть! — выдохнула она с явным облегчением. — Двое, мелкие и голодные. Слышу их плохо, но всё-таки…

В пыли у фонтана виднелись свежие следы мелких лап. Оставленную шатуном тушу обглодали до костей.

— Быстро они осмелели, — присев, потрогал край отпечатка. — Ты угадала.

— Не угадала, а знала, — эльфийка сказала это с такой гордостью, будто выиграла спор на деньги. — Ещё вчера, между прочим.

Работали мы в тот день вполсилы и недолго. Выбрали двор с узким проходом, где я мог стоять и бить сверху, не сходя с места. Ная приманивала грызней по одному, бегать за ними не пришлось.

К вечеру в кармане собралась приличная кучка монет, но я не спешил вкладывать её в следующий уровень. Пусть пока побудет при мне, мало ли снова придётся поднимать эльфийку на ноги.

По дороге домой мы завернули на зелёную улицу.

— За картошкой, — сказал вслух и сам себе не поверил.

Мох за эти дни ничуть не изменился, камни под ним оставались тёплыми. Я прошёл вдоль стены до конца, вернулся и остановился там, где полоса мха была шире всего.

— Меня сюда по-прежнему тянет, — дождался, пока эльфийка поднимет голову от корней. — И дело вовсе не в картошке, хотя она и вкусная.

— И как оно… «тянет»? — она села на пятки, прислушиваясь к моим словам.

— Толком не объясню, — задумался, подбирая слова. — Будто меня здесь что-то ждёт. Не знаю что, но чувствую, даже когда не смотрю в эту сторону.

— Может, это источник тебя тянет, — прищурившись, она оглядела улицу до самого угла. — Далеко ты его чувствуешь?

— Ещё с покосившейся башни, — показал подбородком в сторону южного квартала. — Когда мы карту рисовали, было такое же чувство. Это не любопытство из-за зелени среди серых камней.

Ная прошла вдоль стены, затем вернулась ко мне. Присела и закрыла глаза, прижав ладони к мостовой.

— Я слышу его одинаково по всей улице, — нахмурилась эльфийка. — Лежит себе и светит, ничего не поменялось.

— А у меня по-разному, — указал на камни под нашими ногами. — Здесь сильнее всего, а у фонтана вообще ничего.

— Может, мы его по-разному чувствуем, — она вытерла руки о штаны. — А может, тебя вообще к чему-то другому тянет.

Дальше начиналось гадание, а гадать я не любил, лучше спросить напрямую.

— А здесь такой же источник, как у Домов? — сел на нагретый камень и вытянул ногу, давая мышцам отдохнуть. — Ты тогда только сказала, что он «лежит и светит».

— Мы же рассказывали тебе с Петровичем. Мана выходит наружу из-под земли, — она пожала плечами и снова взялась за корни. — Раньше она была везде, как воздух, а теперь осталась только в таких местах. Греет землю, оттого и растут здесь мох и земляные орехи.

— Это в Загранье, на Земле всё устроено по-другому, — подобрал с земли небольшой клубень и повертел его в пальцах.

— Да, в вашем воздухе нет маны, поэтому все пользуются монетами, — она вытряхнула землю из вырванного пучка.

— И никто её здесь не берёт? — я обвёл рукой мох и стену. — Столько добра, и всё уходит на одну картошку?

— Брали, только этим занимались Дома, а не мы, — она перестала копать. — Хранительниц учили беречь Завесу, закрывать разрывы и лечить раненых, а не доить землю. В этом не понимаю ровным счётом ничего и научить тебя не могу.

— Так я и не прошу меня учить, — достал блокнот с картой и выделил улицу жирной чертой. — Мне бы понять, почему меня сюда тянет.

— Этого я тоже не знаю, — эльфийка сложила выкопанные клубни в мешок, не глядя в мою сторону.

В тот вечер мы больше об этом не говорили, а картошки накопали вдвое больше, чем в прошлый раз. Запекали мы её в углях у дальней печи. Пока эльфийка следила за округой, я ворошил золу и выбирал готовые клубни. Если под той улицей и вправду такой узел, как у Домов, одним огородом его польза явно не ограничивалась.

Третий день выдался спокойнее всех предыдущих вместе взятых. Мы обошли шесть дворов, в том числе побывали у красильни, где меня достали когтями. Ная уже почти пришла в себя, я стоял в узких проходах и не геройствовал. За весь день ни одна тварь не подошла со спины и ни одна не скрылась. Когда карман перестал застёгиваться, пришлось ссыпать добычу в рюкзак.

— Какая-то скучная у нас выходит охота, — вытер топорик о тряпку и сунул его за пояс.

— Скучно — это хорошо! — эльфийка передразнила меня, и вышло довольно похоже. — Ты сам меня так учил.

Вечером у дальней печки проверил время по телефону. Нужно бы купить себе механические часы, а то мало ли в следующий раз не хватит заряда. Два пауэрбанка, которые поначалу считал лишним весом, за неделю разрядились едва наполовину.

Здешняя неделя стоила нам двух земных суток. Мы успели обжиться в чужом городе, а добычи с последних охот хватило бы на несколько месяцев моей конторской зарплаты, даже если сдавать всё Карлычу по его грабительскому курсу. Завтра мы закроем эту прореху и снова будем радоваться одному случайно заблудшему грызню.

— Ная, можно вопрос? — поставил кружку на камень. — А зачем мы вообще закрываем прореху?

— Как это «зачем»? — эльфийка не сразу поняла. — Через неё приходят твари и нападают на людей. Кому-то она нужна открытой, и он к ней обязательно придёт.

— Это уже слышал, я про другое, — придвинулся ближе к огню. — Ты сказала «вытащу иглу». А что дальше?

— Как только игла выйдет, окно начнёт гаснуть, потому что держать его будет нечем, — она развела руки и медленно свела их вместе. — Сама рана затянется не сразу, может, долго заживать будет, но пройти через неё уже не получится.