— Значит, мы сюда уже не попадём? — хотелось удостовериться, что понял её правильно.

— Сюда нет, — Ная подобрала щепку и бросила в угли. — Загранье-то никуда не денется, а вот эта дорога закроется и для нас, и для тех, кто вбил иглу в завесу.

Я помолчал, а она смотрела на меня и, кажется, уже начинала догадываться.

— Мы здесь хорошо заработали, — вслух это прозвучало ещё неудобнее, чем в голове. — Мне очень не хочется закрывать дверь, за которой лежит всё, что нам нужно.

— Никакая это не дверь, — эльфийка произнесла это тихо и очень отчётливо. — Это рана, Александр; ты сам слышал, двери хранителей служили жителям, они не повреждали границу и подчинялись нам.

— А ты сможешь превратить рану в дверь? — вопрос казался наивным, но всё равно его задал.

Тут она замолчала надолго, и я не стал торопить. В котелке на углях доваривалось последнее мясо из ниши, его как раз хватало до самого ухода.

— Старик тогда сказал, прежние Хранители скобами не пользовались, — начала она наконец, не отрывая взгляда от огня. — Где миры трутся, они ставили дверь с порогом, петлями, со своим сторожем. Хочешь — пройди, не положено — постой снаружи. Я росла на этих песнях и считала их красивой выдумкой, а оказалось, что это забытое ремесло.

— То есть ты так сможешь? — по лицу эльфийки бегали красные отсветы углей.

— Да не знаю я! — она уткнулась подбородком в колени. — Меня возвели за седмицу до конца, я не успела выучиться ничему, кроме самого нужного. Сёстры умели, но их больше нет.

— Ладно, зайдём с другой стороны, — высыпал на камень между нами добычу за два дня. — А с таким запасом получится?

Она посмотрела на монеты, потом на меня и задумалась.

— В принципе можно попробовать, — уверенности в голосе не было. — Порог поставить умею. Метка почти такая же, как на входе в подвал, только не «разбуди меня», а «дальше нельзя». Когда вытащу иглу, придётся самой держать края окна, и за это время надо закрепить проём, чтобы он не закрылся, когда его отпущу.

— А сторож? — вот это меня интересовало больше всего.

— Сторожа не умею, — Ная подняла голову. — Попробую переделать полог, чтобы он не прятал нас от чужих, а не пускал их к нам. Похоже, но не одно и то же. Выйдет или нет там увидим. Не выйдет — закроем совсем.

— Что для этого нужно? — спросил тем же тоном, каким выбивал у поставщиков сроки.

— Сила и монеты, больше ничего, — эльфийка повернулась ко мне всем телом.

— А монет сколько? Ну хотя бы примерно, — простите, без цифр мне никак.

— Сколько возьмёт, столько и надо, — хранительница пожала плечами. — Заранее не скажу.

— Прекрасно, мой любимый вид сметы! — пододвинул наши трофеи к ней поближе. — Считай её утверждённой целиком.

Ная улыбнулась впервые за три дня.

— А если всё-таки не выйдет? — спросил уже под конец, когда мы заливали угли.

— Тогда брошу всё, возьмусь за края и не дам им сойти. Ты уйдёшь первым, я за тобой, — она помолчала. Потом, подумав, добавила без всякого выражения: — И больше мы сюда не вернёмся.

В последнее утро посреди сборов я вдруг понял, что уже рассчитываю сюда вернуться. Спальник свернул и спрятал в углу, котелок отмыл и поставил на полку, оставшиеся доски сложил стопкой. Клубни на посадку и железку для Карлыча уложил в рюкзак к остальным вещам.

— Что это ты делаешь? — эльфийка встала в дверях с мешком в руках.

— Прибираюсь перед уходом, — затянул лямки потуже. — Если всё получится, мы сюда вернёмся. Не тащить же котелок домой, чтобы через неделю нести обратно.

— А если нет? — нахмурилась эльфийка.

— Тогда котелок нам больше не понадобится, не хочу переть домой лишний груз. — Перевернув его донышком кверху, накрыл доской.

К портальному залу мы пришли задолго до срока, он нисколько не изменился. Всё те же стены в три роста, рваный край вместо крыши, а над ним низкое серое небо. Ная поставила полог, потратив отложенные на обратный путь старые монеты, и мы сели под стеной.

Ожидание тянулось долго. Я коротал время, играя на телефоне, а Ная следила за местом, где должна была открыться прореха.

— Началось, — обронила эльфийка и резко поднялась.

Воздух у стены задрожал, и в нём проступила длинная кривая щель в человеческий рост. За ней чернела глубина, из которой тянуло холодом. Хранительница предупреждала, что у открытого окна время в обоих мирах идёт вровень. Каждая минута здесь теперь была минутой там, дома.

Ная выложила монеты и кусочек угля у стены, встала перед проёмом на колени и запустила руки внутрь по локоть. Я достал мешок и тряпку для иглы, положил рядом телефон с включённым секундомером и взял фонарь.

— Свети сюда, вот в это место, — она даже не обернулась. — Ближе, Александр, ещё ближе!

Я направил луч, куда она просила, стараясь не думать о том, что сейчас скрывается в темноте рядом с её ладонями.

— Первая петля пошла, идёт вторая, — сказала она ровно. — На третьей молчи и не шевелись.

Полезное замечание. В прошлый раз именно на ней окно захлопнулось, оставив нас здесь на неделю. Я покосился на телефон, секундомер продолжал безжалостный отсчёт.

— Прошло три минуты, — я почему-то заговорил шёпотом, хотя нам вроде никто не угрожал.

— Ясно, — её руки всё так же размеренно двигались.

Она возилась ещё долго. Один раз дёрнулась и замерла, я тоже затаил дыхание, потом в камне что-то тихо щёлкнуло, и Ная выдохнула.

— Держи мешок наготове! — она потянула, и наружу вылезло железо.

Игла выходила из кладки туго и напоминала кривой серый гвоздь длиной в две ладони с крючковатым зацепом на конце. На ней была знакомая метка, которую не раз видел на Земле, кованая ветка с длинными шипами.

Я положил фонарь рядом, завернул иглу в тряпку, сунул в мешок и убрал в рюкзак. В это время проём начал стягиваться с краёв, и вместе с ним исчезала наша дорога домой.

— Ная! — снова схватил фонарь, и луч заметался по стене.

— Держу, — она вцепилась в кромку одной рукой, потянула, и края под её пальцами остановились. — Недолго, Александр, свети!

Свободной рукой она провела углём короткую черту по нижнему краю проёма. Положила по монете справа и слева от неё и поочерёдно накрыла каждую ладонью. Золотые кругляши проваливались прямо в кладку, а не таяли на ладони, как при покупке навыка. Ная, не глядя, брала у колена всё новые.

Я верил в свою эльфийку, но всё же косился на горку. Только бы хватило! Рука, которой Ная держала край, дрожала всё сильнее, кромка под ней то и дело пыталась сдвинуться.

— Порог готов, — она с трудом выговаривала слова. — Петли встали, теперь защита.

На последней монете её ладонь надолго задержалась, лицо эльфийки побелело от напряжения. Я шагнул ближе, готовый подхватить её, если она потеряет сознание, но тут Ная отпустила край и… ничего не случилось.

В стене остался узкий кривой проём высотой мне по грудь с короткой тёмной чертой снизу. Ни сияния, ни грома небесного, просто щель в кладке, которая держалась без Наиной помощи.

— Это не Дверь, — хранительница смотрела на свою работу снизу вверх, всё ещё стоя на коленях. — Прежние хранительницы создавали ворота, а у меня вышла кривая калитка.

— Зато своя, — взял её под локоть и усадил спиной к стене, потому что ноги эльфийку уже не держали. — Работает хоть?

— Должна открываться и закрываться, пускать нас, — она откинула голову назад, прикрыв глаза. — Больше ничего не умеет и при этом жрёт монеты.

— А старые ей подойдут? — кивнул на пустой камень, где только что лежала вся наша добыча.

— Подойдут, — Ная посмотрела туда же, и на её лице расцвела широкая улыбка. — Для создания нужны свежие, но кормить её теперь можно старыми.

Сел рядом и принялся считать. Одну свежую можно разменять на несколько старых. Если калитка не слишком прожорлива, на следующие вылазки хватит малой части добычи, а остальное можно пустить на усиление или продать.

— Александр, идём домой? — Ная подёргала меня за рукав. — Дома всё прикинешь.