Поднялся, убрал телефон в карман и подошёл к щели, прикидывая, как протиснуться с рюкзаком.

— Открывать её смогу только я, — сообщила хранительница из-за спины. — Она моя!

— Понял, один сюда не хожу, — вернулся к Нае, подал ей руку и помог встать. Пригнувшись, она первой прошла в наш мир, я следом, и щель за нами почти сразу сомкнулась до невидимой нити.

Пермь встретила меня шумом. За складами гудела дорога, где-то лаяла собака, и после тишины Загранья всё это било по ушам. Пахло снегом, соляркой и чужим ужином, а под ногами хрустел натоптанный лёд.

Телефон ожил и завибрировал в кармане. Два пропущенных от Витька и сообщение от Тамары Павловны про деньги за квартиру. Была пятница, 11 декабря, начало четвёртого.

Дома прошло всего двое суток, а я за это время убил целую кучу грызней, завалил плевуна с ломарём, скормил шатуна подводному чудовищу и завёл собственный портал в другой мир.

Ная стояла рядом, щурилась на пермское небо и дышала так, будто её только что вынули из-под воды.

— Пахнет! — она втянула воздух ещё раз. — Живым пахнет, Александр, за неделю уже отвыкла.

У бетонных плит, там, где кончался проезд, стояла незнакомая машина, возле неё, засунув руки в карманы серого пальто и глядя прямо на нас, ждала Элина Викторовна. Петровича же нигде не было видно.

— Здравствуйте, Тихонов, — тихо произнесла светловолосая эльфийка.

Арт

Глава 6

Ная висела у меня на плече, стоять ровно у неё получалось с трудом. После Загранья, где держалось около нуля, пермский мороз сразу прихватил за щёки.

— Здравствуйте, Элина Викторовна, — перехватил эльфийку поудобнее. — Мы вернулись.

— Вижу, — Элина подошла ближе, не вынимая рук из карманов, и оглядела нас с головы до ног. — Рада, что вы в порядке, Тихонов, если это можно так назвать.

Серое пальто на ней было застёгнуто на все пуговицы, бледный нос покраснел от мороза. Вид у нас и правда был ещё тот. За поясом торчал топорик, куртка в грязи и бурых пятнах, а Ная, даже держась за меня, клонилась вбок. Начальница посмотрела на мою ногу, потом на руки хранительницы, но спрашивать ни о чём не стала.

— Это Ная, она со мной, — развернулся боком, чтобы они увидели друг друга.

— Элина, — начальница чуть наклонила голову, у неё это заменяло рукопожатие. — Мне давно хотелось с вами познакомиться, было интересно, кто это у нас научился закрывать переходы.

— В этот раз меня хватило вытащить чужое и ничего не порвать, — голос у эльфийки сел, но говорила она внятно.

— Пока этого достаточно, — взгляд у начальницы на миг потеплел. — Спасибо, что вернули мне помощника, он у меня один.

Ная отпустила меня и привалилась к бетонной плите, а я не стал ждать вопросов. Опустил рюкзак на снег, вынул мешок, развернул тряпку со скобой, которую мы с Наей привыкли звать иглой, и сделал три кадра с разных ракурсов, словно мы находились на приёмке. Элина ждала и не торопила.

— Снята сегодня с той стороны, — протянул ей иглу на тряпке, чтобы не браться за железо рукой. — Она не давала ране в завесе закрыться, теперь та затянется сама, хоть и не за один день. Прореха больше не проблема.

— Хорошо, — Элина взяла иглу осторожно и долго разглядывала шипастую ветку. — А вот кто скобу ковал, кто ставил и кто за это платил — это три разных вопроса. Может, за всем стоит один человек, а может, трое. У меня пока есть только тот, кто её чистил.

— Смотритель что-нибудь сказал после вторника? — убрал в рюкзак пустой мешок, а следом и топорик из-за пояса. Воевать тут было не с кем.

— Сказал, — она завернула иглу в тряпку, уголок к уголку. — Где будет следующая закладка. Деньги ему оставляли два раза в месяц, каждый раз в новом месте, и про следующее он знал заранее. А номер, с которого ему звонили, молчит.

— Значит, закладка — наш шанс, — застегнул рюкзак и закинул его на плечо. — Если пропажу смотрителя не заметили, можно поймать того, кто их положит. Посадите там своего человека.

— Уже, Тихонов, мы тут тоже не баклуши били, — Элина едва улыбнулась и убрала свёрток под пальто. — Отгулы оформлены до конца недели. В понедельник в девять жду вас в офисе, как обычно.

— Понял вас, Элина Викторовна, — ответил ей в тон и снова подхватил закачавшуюся Наю.

— Садитесь, довезу, — она открыла заднюю дверь и придержала её. — Из этого тупика ваша гостья пешком не выйдет, а такси сюда ехать полчаса.

Я усадил сонную эльфийку на заднее сиденье, пристегнул и сел рядом. Хранительница уснула раньше, чем тронулась машина, и уткнулась лбом в моё плечо. Элина включила печку на полную, хотя сама сидела в пальто.

— Пейте, он всё равно ваш, — на выезде из промзоны она, не оборачиваясь, протянула назад термос.

Сразу его узнал, этот самый термос я отдавал Петровичу в среду. Кофе в нём оказался горячий и сладкий, но его осталось на донышке; похоже, Элина ждала нас не первый час. Мы выехали на улицы. В пятницу к вечеру город стоял в пробках, и после недели серого неба огни светофоров резали глаза.

— Она сможет это повторить? — тихо спросила эльфийка.

— Не знаю. И она пока не знает, — посмотрел на спящую Наю.

— Тогда пусть спит, — начальница перестроилась в правый ряд. — Таких людей мало. Если ей нужны покой и лечение, у Дома Ясеня есть место, где не задают вопросов.

— Ей нужны наш диван и чайник, с остальным она справится сама.

Начальница кивнула и больше не заговаривала про Дом. Про Костина я спросил тише, не хотел разбудить Наю. Он по-прежнему ходил на работу и ждал звонка. Элина хотела дать ему понервничать, вдруг он кому-нибудь позвонит первым. Иглу она собиралась показать двум мастерам. Один хорошо знал эту школу, другой её терпеть не мог, и если оба скажут одно и то же, станет ясно, чьё это железо.

У подъезда эльфийка заглушила мотор и обернулась ко мне.

— Если бы вы не вышли, в воскресенье я бы вошла сама, — голос у неё был будничный. — Остальное обсудим в понедельник. Сегодня ты спишь, и это не просьба. Донесёшь или помочь?

— Донесу, — отстегнул ремень Наи. Элина забрала у меня термос и сунула его в бардачок.

Хранительница проснулась не сразу. Нога у меня затекла из-за неудобной позы в машине, и по пути к лифту я «наслаждался» мириадами крохотных иголочек. Эльфийка дошла до лифта, почти повиснув на мне, а в кабине прислонилась к стене и закрыла глаза. На нашем этаже пришлось будить её снова. Когда отпер дверь и разулся прямо на пороге, от тепла и обилия запахов закружилась голова.

Дома всё было на месте. На кухне тикали часы, на холодильнике стояла маленькая зелёная ёлочка от гоблинёнка. Батарея под окном грела вовсю, и после холодного подвала мне хотелось сесть к ней вплотную.

— Чайник! — Ная приподнялась на диване, куда усадил её прямо в куртке. — Я сама поставлю.

— Давай завтра, — открыв кран, подставил чайник под струю. — А пока он переходит в моё ведение.

Ная не стала спорить, хотя обычно билась до последнего. Пока он грелся, я стянул с неё ботинки, куртку и укрыл пледом. Услышав знакомый шум на кухне, эльфийка улыбнулась, не открывая глаз.

Раздевался я долго и только тут понял, сколько всего на себе таскал. Куртку снял первой и не стал её разглядывать, и так понятно, что носить её больше нельзя. Под ней был защитный жилет. За неделю так к нему привык, что почти перестал замечать, как и налокотники с наколенниками.

Всё добро сложил под вешалкой, только перчатки с накладками повесил сушиться на батарею в прихожей. Без всего снаряжения сразу стало легче дышать. Шлем, фонарь и топорик из рюкзака убрал на полку, туда же выгреб из карманов батарейки, севшие вперемешку с запасными.

Остальному тоже досталось. Свитер пропах дымом, запасные штаны, в которые переоделся после ранения, успели испачкаться, а шерстяные носки протёрлись на пятках до дыр. Ботинки выдержали, только внутри так и не просохли. Я набил их газетами, а одежду затолкал в стиральную машину и щедро сыпанул в неё порошка.