— Считаю, — загнул второй палец. — Я поднял кожу до четвёртого уровня, ты снова чуешь тварей и лечишь раны. А теперь ещё и проход свой. За такое Дома немало отдали бы…

— А денег не прибавилось, — закончила она за меня.

— В точку! — опустил руку. — Но знаешь, я бы отдал всю заначку за одну такую неделю.

— Ты бы сначала поторговался, — хранительница допила чай и посмотрела на меня поверх кружки. — Ты всегда торгуешься, но потом отдал бы.

Спорить было не о чем, и я понёс тарелки в раковину. Блокнот со вчерашнего вечера так и лежал на полу у дивана, куда Ная его отправила. Поднял его, открыл на чистой странице и записал новые пункты.

«Премия».

Элина обещала её ещё в машине из филиала, надо напомнить ей в понедельник. Куплю на неё новую куртку, старой пришёл трындец.

«Квартира».

Вчера пообещал Тамаре Павловне деньги и не перевёл. Сразу отправил ей нужную сумму с телефона и извинился за задержку. Ответила она смайликом, чего раньше за ней не водилось.

Подумал и про понедельник. В девять сяду за свой стол, но рано или поздно придётся объяснять, куда денусь в следующую пятницу. Значит, предстоял разговор с Элиной.

Куртку, коль уж о ней вспомнил, вытащил из-под вешалки. Выглядела она хуже, чем мне казалось поначалу. Рукав еле держался на Наиных швах, на боку бурые пятна, подкладка расползалась. Латать её дальше не было смысла.

Распорол ножницами свой же кривой стежок и вытащил монету, она всё ещё была тёплой, будто согретая человеком. Положил её на стол перед эльфийкой.

— Мы же договорились её не трогать, — Ная смотрела на монету, но рук к ней не тянула.

— В Загранье она была нашим последним патроном, а здесь просто лежит и стареет. Остынет и будет стоить жалкие шестьсот рублей вместо трёх тысяч.

— И куда ты её понесёшь? — эльфийка прищурилась. — Только не говори, что на рынок.

— Карлыч обойдётся, — убрал монету в карман джинсов и хлопнул по нему ладонью. — Есть одна знакомая, которой она нужнее. Увидишь.

— Ты что-то задумал? — в голосе у неё звучало одобрение. — Ладно, посмотрим. А мне нужна кастрюля побольше и мясо, которое не надо варить три часа.

— Как насчёт курицы?

— Пойдёт, — мгновенно согласилась эльфийка, облизнувшись. Ей не нравилось есть макароны без мяса и хлеба.

В «Пятёрочку» мы собирались дольше, чем на охоту. Ная надела личину в прихожей привычным движением, будто шапку, и долго выбирала между двумя одинаковыми шарфами. Я нацепил старый свитер ещё из прошлой жизни, а поверх него осеннюю ветровку. Без охотничьего снаряжения было непривычно легко.

— Фонарь возьмёшь? — Ная смотрела, как растерянно хлопаю по пустым карманам.

— В магазин? — рука сама привычно потянулась к полке, но я, спохватившись, отдёрнул её. — Нет, там света и без него достаточно.

На улице шёл мелкий снег, во дворе дети в комбинезонах катались с горки и визжали на весь квартал. До магазина мы добирались вдвое дольше обычного. Я до сих пор хромал, а Ная делала вид, что ей самой хочется идти помедленнее.

У самого крыльца нам попался дядя Коля с тележкой и в двух куртках одна поверх другой. Он кивнул мне по-соседски и посмотрел на девушку с большим вниманием.

— Худая! — бросил он мне в укор. — Кормить надо.

— Кормлю, Николаич, но она ест быстрее, чем я зарабатываю. Соль у тебя есть?

— Соль есть, — он подумал. — Вот спичек нет, можешь занести.

Заодно решил собрать ему стандартный набор: тушёнка, чай, сгущёнка, может, ещё чего по мелочи.

В «Пятёрочке» было тепло, светло и пахло выпечкой. После недели в руинах обилие еды поразило меня не меньше вчерашних городских огней. Полки ломились от продуктов, бери что хочешь за бумажки, и не нужно ни топорика, ни приманки.

— Не стой в дверях! — велела эльфийка и вручила мне корзину. — Люди ходят.

Они действительно ходили: женщина с ребёнком, дед с тележкой, двое парней с корзинкой пива. Абсолютно мирная картина, казавшаяся странной после похода в Загранье. Поймал себя на том, что считаю шаги до дверей, и приказал перестать.

Ная взялась за дело обстоятельно. Курицу выбрала не первую, а третью, повертела, взвесила на руке и одобрила. Картошку складывала в пакет по одной, отбраковывая мятую. У холодильника с молочными продуктами задержалась, и я уже догадывался, чем это кончится.

— Сметана, — объявила она. — Та, в банке, белорусская. И ещё сгущёнка, потому что вторая банка стоит на столе без подруги.

— У нас же ещё целая банка, — возразил для порядка.

— Вот и будут две, — банка легла в корзину, и Ная с вызовом посмотрела на меня. — Хочешь поспорить с хозяйкой очага?

Дальше в корзину отправились масло, хлеб, чай и коробка конфет. Ная её положила молча и с таким лицом, что решил не спрашивать. У мясного прилавка эльфийка задержалась надолго. К курице добавились ветчина, нарезка, палка сырокопчёной и упаковка колбасок для сковородки.

— Одной курицы нам на неделю не хватит, — объяснила она, не оборачиваясь.

У полки с крупами эльфийка потянулась к гречке, но отдёрнула руку и вытащила другую пачку из глубины.

— Та лежалая, пыль на швах, — Ная показала на оставшуюся пачку. — Меня Зина научила.

— Зина учила тебя выбирать гречку? — такого поворота в её образовании я не ожидал.

— Зина учит меня всему, что здесь стоит денег, — пачка отправилась в корзину. — Ты, между прочим, тоже мог бы поинтересоваться. Обычно берёшь первое попавшееся с края.

— Ну да, так быстрее и удобнее, — не стал спорить с очевидным.

У полки с выпечкой Ная выбрала две ещё тёплые плюшки с корицей.

— Это не лепёшки, — предупредил её на всякий случай.

— Одними лепёшками сыт не будешь, Александр, — хранительница уложила плюшки поверх курицы. — Не нужно бояться пробовать новое.

От себя добавил тёмное пиво и упаковку солёных орехов, а Нае взял вишнёвый сидр. Бутылку она вертела в руках дольше, чем выбирала курицу, и внимательно читала этикетку.

У самых касс между батарейками и открытками я заметил небольшую полку с играми. Среди пазлов, домино и шашек стояла коробка с надписью «Эрудит». Я добавил её к остальным покупкам.

— Что это? — эльфийка наклонила голову.

— Игра, — я повернул коробку к ней. — Собираешь слова из букв, за них дают очки. Попробуем вместо сидения в телефоне?

— Дают очки? — повторила она с подозрением. — Тогда понятно, почему ты её взял.

На кассе сидела Зина. Та же жилетка, те же очки на кончике носа, а под личиной гоблинка с широкими скулами. С нашей последней встречи она, кажется, стала ещё зеленее. Зина увидела нас издали и заулыбалась во всё лицо.

— Сашенька! — курицу она пробила первой. — Ну наконец-то нормальная еда! Я ведь тебе ещё с осени говорила, что на одних пельменях не проживёшь. Твоя работа, деточка?

— Моя, — ответила Ная с поистине королевским достоинством. — Он сопротивлялся.

— Все они сперва сопротивляются, а потом просят добавки, — Зина ловко пробивала покупки, то и дело поглядывая на нас. — А ты похудел. Чем питался, Сашенька, воздухом?

— В командировку ездил, тёть Зин, — улыбнулся ей во весь рот. — Кормили плохо.

Деньги приготовил ещё у полки с хлебом. Под купюрами лежала тёплая тяжёлая монета цвета тёмного мёда, совсем не похожая на здешнюю мелочь. Зина взяла плату привычным движением, но, потянувшись к денежному ящику, на мгновение замерла.

Я заметил заминку и сделал самые большие и невинные глаза, на какие способен закупщик с семилетним стажем; так обычно смотрел на поставщика, когда тот спрашивал, откуда мне известна его настоящая цена.

— Вот ваша сдача, — произнесла Зина своим обычным голосом, только чуть медленнее. Купюры она убрала в кассу, а монета нырнула в карман жилетки так быстро, что женщина с ребёнком за нами ничего не заметила. — Пакет нужен?

— Нужен, — кивнул я. — Большой.

Гоблинка сама уложила наши покупки, хотя обычно этого не делала. Курицу вниз, хлеб наверх, коробку с игрой отдельно. Руки у Зины двигались с обычной скоростью, а вот смотреть на меня она перестала совсем и разговаривала с пакетом.