— Курицу запекай в фольге, не в рукаве, в нём она варёная получается, — последовала короткая пауза. — В воскресенье у меня выходной, приходите на чай. Оба.

— Придём, — согласился раньше, чем Ная успела открыть рот.

— Адрес на чеке, — она вывела на обороте несколько слов старательным ученическим почерком и вложила бумажку в пакет. — И не опаздывай, пирог у меня выходит из духовки ровно в четыре.

Набор для дяди Коли пробили отдельно, и Зина, не поднимая взгляда, добавила к нему коробок спичек со своей скидкой.

— У него вечно спичек нет, — пояснила она пакету. — Знаю его.

Мы не застали дядю Колю снаружи, поэтому сразу отнёс его пакет в сторожку у теплотрассы и оставил на поддоне на виду. По дороге домой Ная взяла меня под руку и негромко заговорила.

— Я думала, ты у неё про обмен спросишь.

— Она за две личины платит, свою и дочкину, с кассирской зарплаты, — перехватил пакет поудобнее. — Ей эта монета нужнее, чем моей подкладке. Да и такое знакомство нам пригодится.

— А ещё тебе понравилось, как она удивилась, — эльфийка лукаво прищурилась.

— И это тоже, — признал я.

Дома мы вдвоём взялись за ужин. Я чистил и резал картошку, сидя на табурете с вытянутой ногой, а Ная колдовала над курицей в самом бытовом смысле. Натирала специями, солила, укладывала в фольгу так, чтобы ни одна капля сока не пропала зря.

— Не так режешь, — эльфийка заглянула мне через плечо. — Надо крупнее, мелкая разварится и станет кашей.

— Всю жизнь так режу, — возразил, впрочем, сразу исправившись, — и никто не жаловался.

— Ты резал для себя, — она забрала у меня одну картофелину и показала пример. — А это для нас.

Включив духовку, Ная поднесла ладонь к дверце и некоторое время проверяла, как та нагревается.

— У тебя печь глухая. Не дышит, но греет честно.

— Это называется духовка.

— Знаю, как это называется, — Ная убрала руку. — Просто говорю, какая у тебя печь.

Пока курица доходила, я сидел с пивом у окна. Можно было целый час ничего не делать. Во дворе темнело, зажглись фонари, в соседний подъезд кто-то уже нёс живую ёлку. Ная стояла у плиты с вишнёвым сидром, помешивала соус и напевала короткую песенку на своём языке.

— Ты в понедельник пойдёшь туда? — спросила она, не оборачиваясь. Уточнять, куда именно, не требовалось.

— Пойду, — отсалютовал её спине бутылкой. — Обещал в девять. А как дальше совмещать работу с вылазками, обсужу с Элиной лично.

— Не забудь узнать про премию, — хранительница попробовала соус с ложки и осталась довольна.

За ужином мы просидели долго. Курица получилась на славу, и я на минуту забыл про пиво. Эльфийка, по обыкновению, ела за двоих, но не торопясь. Отложив вилку, обвела глазами кухню и задержала взгляд на миске с картошкой на подоконнике.

— Хорошо! — Ная довольно улыбнулась и снова взялась за вилку.

Коробку с «Эрудитом» мы открыли после ужина, когда тарелки уехали в раковину. Внутри лежало поле в клеточку, мешочек с буквенными фишками и листок с правилами. Написанное зачитал вслух, а Ная слушала так, будто я объявлял указ.

— Семь букв на руках, — выложил ей и себе по семь фишек рубашкой вверх. — Первое слово кладём через центр, остальные соединяем с теми, что уже есть на поле. После хода добираем буквы до семи, за каждую начисляются очки, они написаны в уголке. Цветные клетки дают больше очков. Вот эта удваивает букву, эта всё слово.

— А если слова нет? — она перевернула свои фишки и нахмурилась.

— Тогда меняешь буквы и пропускаешь ход, — пожал плечами. — Тут всё просто.

— А если слово есть, а ты его не знаешь? — Ная оживилась, и зря я тогда не насторожился.

— Тогда доказываешь, — про это вспомнил не сразу. — На то есть словарь.

Первое слово, «смета», выложил сам ради примера. Ная отнеслась к нему с большим уважением, чем оно заслуживало, и сделала «сон» через мою «с». Следом легла «монета», поперёк её «сна», через букву «н», и одна буква попала на цветную клетку.

— Это нечестно! — заявила эльфийка. — Ты знал, где лежат клетки.

— Они нарисованы для всех, — указал на поле.

Следующие три хода она осваивала игру, и получалось у неё по-разному. Один раз положила слово так, что оно ни с чем не соединялось, и пришлось объяснять заново. Второй раз поставила «очаг» на клетку, удваивающую слово, и подняла на меня победный взгляд. Третий раз долго думала, переставляла фишки перед собой, а потом медленно, по букве, положила «седмица».

— Нет такого слова! — отреагировал сразу

— Есть, — она даже не подняла головы. — Я его каждый день говорю.

— Ты говоришь его на своём языке, — подвинул фишки к ней обратно. — Здесь нужно наше.

— Проверь, — эльфийка подвинула ко мне телефон, лежавший на краю стола. — Ты сам сказал, что можно проверить в словаре.

Хм, оно и впрямь там нашлось, старое, церковное, но вполне настоящее. Ная взяла телефон, прочитала статью целиком, вернула мне и записала себе очки, включая премию за букву «ц» на клетке утроения.

— Церковное! — повторила она с удовольствием. — Значит, святое.

После «седмицы» Ная взялась за игру всерьёз. Теперь перед каждым ходом прикидывала, куда могу встать после неё, и закрывала мне цветные клетки. Один раз я выложил «полог» и с удовольствием проследил за её лицом. Следующим ходом она сделала «Пермь» и посмотрела на меня с вызовом.

— Города не считаются, — сдвинул слово к ней. — Имена собственные в игре запрещены, тут прямо написано.

— Я в ней живу, — эльфийка медленно забирала фишки, одарив меня многообещающим взглядом. — Значит, она слово.

Спорный ход случился ближе к концу. Ная положила «тепло», отпустила фишки, а через секунду нашла для него другое место, с удвоением, и потянулась к буквам.

— Рука отпустила — ход сделан, — первую фишку накрыл ладонью раньше, чем она до неё дотянулась. — Обратно не забирай.

— Рука не отпустила, — она смотрела мне прямо в глаза. — Рука думала.

— Тогда пусть думает над столом, — ладонь я не убрал.

Она посмотрела на клетку, потом на меня и оставила слово на месте. Мне это точно припомнят.

Выиграл я с разницей в четыре очка благодаря последнему ходу, когда выложил «игла» через её «г» и попал на удвоение. Ная изучила итог, потом меня, потом собрала все фишки в мешочек одним движением.

— Ещё раз! — потребовала она. — Теперь я знаю, где лежат клетки.

Вторую партию прервал звонок в дверь. Петрович вошёл, снял шапку, увидел поле с буквами и остановился в дверях кухни с видом человека, ожидавшего застать что угодно, кроме этого.

— Вы чего, в слова играете? — он сел на табурет, и стол сразу стал меньше. — Думал, у вас тут хотя бы карты.

— У нас тут спор о «Перми», — развернул к нему поле. — Будешь судьёй.

Чай он получил сразу, сгущёнку после короткого взгляда на Наю. Та молча подвинула ему банку, и он открыл её, положил две ложки в чай, а третью съел просто так. Эльфийка это заметила, но ничего не сказала, видимо, задабривала судью.

— Попробуй, — придвинул к нему тарелку с курицей. — Ная приготовила.

— Надо же! — орк попробовал и покачал головой. — Сосед, ты хоть понимаешь, какое сокровище тебе досталось?

— Начинаю, — признал я.

Судьёй орк оказался никудышным, он открыто болел за эльфийку, подсказывал ей ходы и один раз предложил слово «лом». Зато рассказал, что в понедельник у него в депо ночная смена, а вторник свободен, и если мы успеем оклематься, он свозит нас к Савельичу. Через полчаса, подчистив тарелку, Петрович засобирался домой и дважды спросил, точно ли нам ничего не нужно.

— Спать, — хранительница ответила за нас обоих. — Но сначала отыграюсь.

— Куда тебе отыгрываться! — Петрович натянул шапку уже в дверях. — Вы оба на ногах не держитесь.

Отыграться ей не удалось, но и я не выиграл; вторую партию мы бросили на середине, потому что сил думать уже ни у кого не осталось. Ная ссыпала фишки в мешочек, аккуратно сложила поле по сгибам и убрала коробку на полку к чаю и сгущёнке.