Ларец мы включили ближе к десяти. Шла та самая история, где «дева всё лжёт, а все делают вид, что не замечают». Эльфийка устроилась в углу дивана, поджав ноги, и положила голову мне на плечо.

— Он ей верит, — сообщила она про героя. — А зря, она дышит неровно.

— Это актриса, — напомнил ей на всякий случай. — Ей по роли положено дышать неровно.

— Значит, хорошо притворяется, — Ная зевнула. — Завтра идём к Зине. Что у вас носят на чай?

— Себя, — тут и вспомнил её коробку. — И конфеты. У нас как раз есть.

— Во-о-от, — в голосе у неё слышалась улыбка. — Я ещё у кассы решила, что отнесём их Зине. И «Пермь», кстати, считается.

— Не считается, — уступать эльфийке не собирался даже в полусне.

— Спросим Зину, — голос у неё уже плыл. — Завтра. Она всё знает.

Я ничего не сказал и выключил телевизор… в смысле ларец. Ная моментально засопела, доверчиво прижимаясь ко мне во сне.

За окном шёл снег, на подоконнике в миске лежала магическая картошка и помаленьку прорастала, раз уж ей велели. Нога болела ровно настолько, чтобы помнить, откуда мы вернулись, и не больше.

Посмотрев на спящую Наю, всё-таки решил засчитать ей «Пермь», как-никак вместе живём.

Арт

Глава 8

В воскресенье чайник поставили без меня. Ная снова хозяйничала на кухне, и проснулся я от звона посуды и запаха разогретой курицы. До кухни дошёл почти не хромая, и эльфийка это заметила, хотя стояла ко мне спиной.

— Садись, вчера ты мне помогал, овощи резал, а сегодня отдыхай, — она поставила передо мной сперва кружку, потом тарелку.

— Разогреть и сам бы мог. Ты как? — придвинул завтрак к себе.

— Хожу без всяких «почти», — для наглядности Ная прошлась от плиты до окна и обратно. — И слышу до самого двора, дальше пока глухо.

— На сегодня хватит, мы идём в гости, а не на охоту, — взял кусок курицы, и по вкусу она не уступала вчерашней.

По привычке выглянул в окно. Во дворе было бело и пусто, а магическая картошка на подоконнике продолжала прорастать. У одной картофелины росток был уже с ноготь. Ная с гордостью предъявила мне его, а затем вывела пальцем на клеёнке слово «ярмо» и с удовольствием произнесла вслух. На моём телефоне у её тарелки вместо сериала был открыт словарь.

— Готовишься? — кивнул на телефон.

— Мы вчера не договорили. Ну так что, «Пермь» считается?

— Считается, — вспомнил вчерашнее решение. — Выходит, ты выиграла, вечером возьму реванш.

— Вечером мы придём сытые, и ты сразу уснёшь, так что отыграешься на неделе, — тут возразить было нечего. — А Зину всё равно спрошу для порядка.

Собираться на чай было ещё рано, и до трёх мы занимались несложными делами. Я, к примеру, разобрал походную аптечку. Бинты все ушли на мою ногу, так что вписал их в список покупок. Ная тем временем отмыла плиту, до которой у меня так и не дошли руки.

Я отнёс металлическую деталь на полку в прихожей, положив к ключам, чтобы не искать во вторник. Петрович обещал свозить нас к Савельичу, заодно собирались заглянуть в депо.

За уборкой всё думал про Зину. Восьмой год ходил через её кассу, а знал о ней до недавнего времени совсем немного. Носит очки, зовёт меня Сашенькой и всегда даёт лишний пакет. Казалось, этого хватало. Если человек столько лет подряд велит тебе взять курицу вместо пельменей, врать он не станет и лишнего не спросит. По крайней мере на это надеялся.

— Что мы ей скажем? — спросила Ная, не отвлекаясь от плиты.

— Правду, но не всю. Мы охотимся, и нам нужен надёжный человек, — отложил постоянно растущий список покупок.

— А про переход? — она обернулась.

— Про наш переход никому знать не нужно, — тут даже не задумывался. — Как туда попадаем, чем и на кого охотимся, рассказывать не будем. Да она, думаю, и не спросит.

— Не спросит, ни разу даже не поинтересовалась, откуда я, — Ная отжала тряпку и повесила её на кран, затем села напротив. — А что завтра скажешь Элине?

— Приду к ней в девять и скажу «здравствуйте», — усмехнулся, представив реакцию начальницы. — Потом напомню про премию и поговорю о новом графике, а дальше будет видно.

— Правильно, с такими, как Элина, договариваются с глазу на глаз, — заключила моя советчица и пошла одеваться.

Пока собирался, Ная достала с полки коробку конфет, решив нести её сама. Я снова надел старый свитер и осеннюю ветровку. Во дворе дети с весёлым визгом скатывались с горки, дед с лопатой убирал снег у подъезда. Ни одного взгляда в нашу сторону, даже обидно, а ведь неделю назад я бы многое отдал за такое спокойствие. Тепла в моей одежде хватило до угла, а дальше ветер начал пробирать насквозь.

Мы шли мимо «Пятёрочки», и через окно было видно сменщицу Зины, незнакомую мне тётку в такой же жилетке. Крыльцо, где вчера стоял Николаич со своей тележкой, было пустым и подметённым. Эльфийка засмотрелась на витрину с выпечкой, и мы зашли в магазин, где взяли пакет улиток на вечер к чаю.

На чеке Зина указала дом, подъезд, этаж и квартиру, а в конце приписала «звонок не работает, стучите». Дом находился через дорогу от её места работы, обычная пятиэтажка с балконами, застеклёнными кто во что горазд. Из её окон крыльцо и остановка просматривались целиком, и я перестал удивляться, откуда она знает всё про всех в районе.

На второй этаж поднимался, держась за перила, Ная шла следом и читала надписи на стенах. Там кто-то признавался Лене в любви, кто-то ругал её же последними словами, а третий, судя по почерку и выражениям, выступал против обоих. Стучать не пришлось, дверь открылась раньше, чем поднял руку. На пороге стояла не Зина.

— Вы Сашенька? — девушка в серой толстовке с капюшоном критически оглядела меня снизу вверх. — Мама велела открыть, если придёт Сашенька с девушкой, потому что у неё пирог в духовке.

Ростом она была мне по плечо, такая же зелёная, как мать, только лицо моложе и тоньше. Скулы острые, подбородок узкий, из-под капюшона торчали длинные уши. Толстовка висела на ней мешком, но и этот мешок не портил красивую гоблинку. Я знал, что у Зины есть дочь, но представлял её совсем другой.

— Александр, — поправил девчонку, и за моей спиной фыркнули.

— А я Даша, ну или Дарья по-вашему. Мам, они пришли! На минуту раньше! — она посторонилась, пропуская нас в тёплую квартиру.

Пока мы разувались, Даша принесла две пары шерстяных тапочек. На вешалке в прихожей курток висело больше, чем жильцов, на полке под зеркалом лежали ключи, чек и мандарин. Квартира оказалась двушкой, и через приоткрытую дверь дальней комнаты виднелся стол с парой мониторов и кружкой между ними. Из кухни пахло пирогом, и моя спутница блаженно втянула воздух.

Зина появилась перед нами в фартуке и с прихваткой в руке. Обняла сначала Наю, потом меня. Мне, кстати, досталось покрепче. После торжественного вручения конфет и положенного «ну зачем» коробка сразу переехала на холодильник.

— Ровно четыре! Я обещала в четыре, и он готов! Даша, доставай тарелки. Ная, деточка, садись сюда, к батарее. Ты худая, тебе греться надо.

— Я вовсе не худая и ем за двоих, — сразу предупредила Ная и села, куда велели. Несмотря на поистине зверский аппетит, она оставалась всё такой же стройной. Вот она, настоящая эльфийская магия, а не все эти личины, пологи и переходы!

— Вот и отлично! — Зина вынула из духовки румяный пирог с решёткой из теста, поставила форму на полотенце и отправила печься второй. — А ты, Сашенька, свитер сними, у меня жарко. Куртку, смотрю, так и не купил?

— На неделе возьму, — снял свитер, потому что действительно уже начал потеть. На куртку собирался потратить премию, а до неё лишний раз трогать заначку не хотелось, да и сил ездить по магазинам после похода в Загранье не оставалось.

— На неделе он купит! — проворчала она лично пирогу, разрезая его на куски. — Даша, сметану достань и садись уже, не стой над душой.