— Ещё что-нибудь? — дописал «Рынок, крытый ряд, Рая».

— Ещё потроха берут, но это уже алхимики, — Зина понизила голос.

— Мам, это байки, ты сама говорила, — Даша отложила телефон и нахмурилась.

— Может, и байки, да Валерка с Заостровки на эти «байки» за одно лето машину купил. Он к нам за пивом ходил, мы с Дашей обе его знали, носил им, что успевал срезать. Оно же на этой стороне рассыпается, ты видел, поди.

— Видел, — серую пыль после первой ночи в гаражах помнил хорошо.

— Так вот. Кто успеет срезать и сохранить, пока туша не осыпалась, тому платят так, что монеты рядом не стояли, — она помолчала, прихватка в руках у неё сложилась вдвое. — А с весны Валерку никто не видел. Машина его у гаражей стоит, снегом занесло, а его самого нет. До него с одним охотником то же самое случилось, пропал, и всё тут. Я его не знала, только слышала. Все они так кончают, которые с алхимиками связываются.

— Он мне велосипед чинил, когда я маленькая была, — Даша не подняла головы.

— Чинил. Руки золотые были, про голову такого не скажу, — Зина накрыла её ладонь своей.

— Тварь холодная, — напомнила мне Ная. — Резать её в темноте, на ощупь, когда на всё считаные секунды… Это надо совсем отчаяться.

— Я считать умею, тёть Зин. Машина за одно лето, а потом пропасть без вести — плохая сделка, — допил чай.

— Вот и не связывайся с ними.

Алхимиков записал одним словом без адреса, а Валерку и без блокнота не забуду. Мелькнула мысль, что в Загранье туши лежат и не думают рассыпаться, там, по крайней мере, не пришлось бы резать впопыхах, но расспрашивать Зину про это не стал.

Закрыв блокнот, достал наличные, оставшиеся с субботы. В конторе за наводку платят сразу, иначе в следующий раз тебе ничего не скажут, а здесь их прозвучало аж две.

— Тёть Зин, спасибо, вы мне неделю беготни сэкономили. Сколько с нас?

Зина уставилась на деньги у меня в руке.

— Ты чего, Сашенька? Я тебе только два адреса сказала, мне что, трудно? Убери и не позорь меня!

— Понял, — спрятал деньги обратно в карман. Спорить с ней бесполезно, это знал ещё по кассе.

— Он не любит оставаться в долгу, — вступилась за меня Ная. — Даже когда должен только «спасибо».

— Какие долги⁈ Я двух знакомых назвала, вот и все долги. Даша, заверни им второй пирог, дома поедят.

Даша фыркнула в чашку, но встала, вынула из духовки готовый пирог и пошла за фольгой. Про январскую сессию обронила два слова и сразу сменила тему. Мы засиделись до второго чайника, Ная уточняла рецепт и записывала в мой телефон, а я никуда не спешил. Про магазин Зина могла говорить часами. Перед уходом принесла из комнаты литровую банку малинового варенья и сунула Нае, а не мне.

— От простуды. Вы оба такие зелёные… тьфу, бледные! — уже в прихожей Зина с материнской заботой поправила на эльфийке шарф, хотя он был в полном порядке. — Чай с малиной пейте, и чтобы к Новому году выглядели как люди. Приходите в гости сами, не ждите, пока позову, — теперь она придерживала дверь плечом. — У меня выходные по воскресеньям и по средам через раз.

— Придём, — пообещала Ная за нас обоих.

Даша вышла проводить нас до лестницы и там, где мать уже не слышала, заговорила вполголоса.

— Лёня в переходе с двух до восьми, раньше не ходите, а Валерка и правда пропал. Машина его так и стоит у гаражей, я мимо хожу.

Здесь, без матери, Даша казалась старше. Я кивнул, и она ушла, не дожидаясь, пока мы спустимся. На улице окончательно стемнело, шёл крупный снег, а до дома нам было топать три двора. У угла я оглянулся. В окне второго этажа горел свет, и у стекла стояли двое, провожали.

Эльфийка несла банку сама, прижав к груди, а свёрток с пирогом достался мне. Ветровку начало продувать с первого же двора, но после щедрого стола это было терпимо.

— Она не взяла деньги, дала нам адреса и еду, — задумчиво произнесла Ная.

— А Даша ещё и часы работы Лёни подсказала, — добавил я.

— Это она тебе сказала, а мне посоветовала, где лучше брать кефир на тесто.

— Кефир важнее, без него пирога не получится, — перехватил свёрток в другую руку, чтобы взять её под локоть.

— Знаю. Мне у них понравилось. Печь дышит, и Даша слушает мать, даже когда спорит.

Дома положил блокнот на кухонный стол и ещё раз перечитал новые адреса. План поговорить с Зиной отлично сработал. Неделю назад у нас был один скупщик, который держал нас за дураков, а теперь есть к кому пойти и с монетами, и с растениями. И в гости на пирог нас тоже ждут.

— У тебя завтра важный разговор, — напомнила Ная, расставляя чашки. Банка с вареньем уже стояла на столе, а рядом лежал пакет с улитками из магазина.

— Помню, сначала «здравствуйте», потом про премию.

— А после работы пойдём купим куртку, Зина велела, — хранительница включила чайник и села рядом ждать, пока закипит вода.

Арт

Глава 9

Будильник прозвенел в понедельник впервые после Загранья. Я потянулся к телефону, надеясь выключить его прежде, чем проснётся Ная, не получилось, мне пришлось вытащить руку у неё из-под головы. Она недовольно заворчала и придвинулась ближе.

Обнял её, поцеловал в висок, потом в губы. Сонное недовольство сразу прошло. Ная обхватила меня за шею, притянула к себе, и следующий поцелуй уже мало походил на утреннее приветствие.

— Мне к девяти, — напомнил ей, хотя вставать совершенно расхотелось.

— Помню, — нежные пальцы зарылись мне в волосы. — Ещё успеешь.

Мне что-то совсем не хотелось с ней спорить. Подхватив эльфийку за изящную талию, уложил рядом, и она тут же вновь потянулась ко мне. Обычно такая спокойная, сейчас Ная не давала отстраниться даже для того, чтобы убрать мешавшийся плед. Я тихо рассмеялся и оставил его в покое.

До кухни мы добрались значительно позже, чем собирались. Пока закипал чайник, я застёгивал рубашку, а Ная сидела на табуретке в моём свитере и следила за мной с довольным видом.

— Как нога? — спросила она, когда потянулся за кружками.

— Ходит. Бегать не буду, обещаю, — поставил кружки на стол и подвинул к себе табуретку.

— Ты обещаешь, а потом бежишь, — проворчала Ная и сняла свитер. — Надевай. И садись, чай ещё горячий.

За завтраком выяснилось, что её чутьё понемногу возвращается. От квартиры она слышала до угла дома и надеялась к вечеру дотянуться до магазина, а там и до Зины недалеко.

— После работы сразу домой? — спросила Ная, когда я уже обувался.

— Заеду за тобой, мы ведь собирались купить куртку, — затянул шнурок и выпрямился.

— Значит, помнишь, — она поправила мне ворот ветровки и поцеловала на прощание.

Я вышел на лестницу, проверил время и прибавил шагу. Бежать, к счастью, не пришлось. Привычно дребезжал трамвай, печка жарила в ноги, а от стекла тянуло холодом, словно не существовало никакого Загранья. Народ ехал на работу с теми же уставшими лицами, гоблин у двери дремал над термосом, и никто не взглянул на меня. Охранник на проходной кивнул и открыл турникет.

— Важная птица вернулась в гнездо! — Витёк перехватил меня у кулера раньше, чем я дошёл до стола, и оглядел с ног до головы. — Похудел, осунулся. Женился наконец? Прими мои поздравления!

— Снова командировка, там плохо кормили, — отшутился, пропустив мимо ушей поздравления.

— Ага, командировка. У тебя там телефон отобрали, что ли? — он вручил мне стакан с кофе и понизил голос. — Ленка велела спросить, всё ли у вас с Наей хорошо. У неё есть для вас мультиварка. Лишняя, представляешь? Я раньше не слышал от неё такого сочетания слов, обычно она заставляет меня всё продавать.

— Всё хорошо, спасибо. Мультиварку возьмём, Ная её оценит, — я наконец отпил кофе. После недели походной жизни даже конторский напиток из пакетика казался вполне приличным.

— Оценит, — повторил Витёк, смакуя. — Проставляться будешь в пятницу у Гоги, за такой прогул с тебя двойной тариф. И, Тихоня, Вельская с восьми в кабинете, плохой знак для нас всех.