— До своей квартиры ещё много не хватает? — она поднесла телефон ближе, разглядывая цифры.

— Много, но теперь заметно меньше, — забрал телефон и с удовольствием ещё раз посмотрел на сумму.

Потом мы перебрались на диван. Ная устроилась рядом, положив голову мне на плечо, и я укрыл нас пледом. Она молча водила пальцем по моей ладони, потом приподнялась и коснулась губами шеи. Обняв её, нежно поцеловал, а когда Ная запустила пальцы в мои волосы, закрыл глаза, уже не думая о времени.

Арт

Глава 10

Утром рассмотрел найденную в руинах деталь на свету у окна и всё равно не понял, что это такое. Плоская железка чуть длиннее ладони, два ушка по краям, между ними хитрый вырез и ни пятнышка ржавчины после всех лет в мёртвом городе. Я поцарапал о неё лезвие зачарованного топорика, и на этом мои познания заканчивались.

— Ты её уже со всех сторон рассмотрел и всё без толку, — Ная улыбнулась моему упорству. — Оставь, Савельич разберётся.

— Мне самому хотелось хоть что-нибудь понять, — проворчал скорее для порядка.

— Вот и спроси, из чего сделана, — она отнесла находку на полку к ключам и вернулась за стол.

От пирога осталось три куска. Два мы съели с чаем, последний Ная убрала под полотенце. Еды после субботней закупки хватало на неделю вперёд, а вот гостинцы от Зины подходили к концу, в банке варенья вообще осталась одна ложка. Я уже соображал, когда прилично зайти за следующим пирогом.

За завтраком по привычке заглянул в банковское приложение. С премией в двести семьдесят тысяч покупка куртки прошла почти незаметно, на остальные расходы денег тоже хватало. А вот монет у нас вообще не осталось, ни свежих, ни старых. Без них можно было сколько угодно собирать рюкзаки, в Загранье мы бы всё равно не попали.

— Сколько нам будет стоить сходить на ту сторону и вернуться? — освободил на столе место для блокнота.

— Открыть проход в одну сторону — двадцать старых монет, — в этом Ная не сомневалась, а дальше задумалась. — Ещё понадобится полог, возможно, не один, и лучше, чтобы что-то осталось на непредвиденное. Я бы рассчитывала на пятьдесят.

Записал сумму и подчеркнул. Когда Ная ставила дверь, в кладку ушла вся добыча последних охотничьих дней. Тогда даже не пересчитывал, сколько именно мы набрали с кучи грызней, такая цена за поход туда и обратно нравилась мне гораздо больше.

— Тогда возьмём сразу сто монет, чтобы с запасом, — мне не хотелось ехать за ними лишний раз. — Петрович обещал познакомить со своим человеком в депо, тот меняет одну свежую на пять старых. Жаль, нельзя их купить, жизнь бы стала гораздо проще.

— Свежих у нас нет, значит, старые купим за рубли, — она подвинула мне сахар. — Хорошо, что их теперь много.

Петрович постучал в половине десятого, на полчаса раньше уговоренного. Пуховик у орка, как всегда, был нараспашку, шапка сдвинута на затылок. С порога сообщил, что «Нива» со вчерашнего дня удачно запаркована прямо у нашего подъезда, поэтому торопиться незачем. В прихожей висел графитовый пуховик Наи, доходивший ей до колен, а рядом моя новая куртка.

— О, обновка! — орк со знанием дела потрогал рукав и показал большой палец. — Давно пора, а то на тебя смотреть холодно.

Последний кусок пирога достался Петровичу. По мнению Наи, гость, который никуда не торопится, просто обязан выпить чаю. Сосед спорить не стал и за чаем объявил, что Зина печёт лучше его покойной тёщи. Судя по тону, это была высшая оценка кулинарного мастерства.

Перед выходом Ная взяла железку с полки и уложила в мешок, не доверив мне нести ценный груз. Ночью подморозило, а утром добавился ветер, и пока сосед выгребал снег из-под колёс, я ждал у подъезда, натянув капюшон. Наконец-то можно было стоять на улице и не думать каждую секунду, куда бы спрятаться.

— Садитесь, поехали! — Петрович убрал лопату в багажник.

В «Ниве» пахло бензином и сгущёнкой. Эльфийка устроилась сзади с мешком на коленях, а я сел спереди и расстегнул куртку, в который раз обрадовавшись работающей печке. Пока выезжали со двора, сосед успел рассказать и про погоду, и про ночную смену; наши односложные ответы его вполне устраивали.

— Звонил Савельичу? — дождавшись паузы, вернул разговор к нашим делам.

— Вчера. Велел приезжать к одиннадцати, раньше он занят. Ещё уточнил, тот ли это парень с фотографиями. Я подтвердил, что тот, а он, представляешь, хмыкнул! — Петрович с удовольствием изобразил своего знакомого. — У него это вроде «добро пожаловать».

Через центр выбрались к частному сектору. По дороге миновали полузаброшенную стройку, за всю осень не выросшую ни на один этаж. Улицы сузились, из труб шёл дым, и поворот у оврага я узнал раньше, чем «Нива» сбавила ход. Двор Савельича, в отличие от соседних, был расчищен до асфальта. Под навесом стояла свежая поленница, над крышей сруба поднимался столб белого пара, на калитке висела всё та же жестяная табличка «по записи».

— Мы у него в тетради записаны! — сообщил Петрович, глуша мотор. — Только тетрадь у него в голове. Ха, правда забавно?

Хозяин вышел не сразу. От оврага тянул ветер, бросая в лицо мелкий колючий снег. Я встал спиной к ветру, а Петрович терпеливо ждал у крыльца, будто не замечая непогоды.

Невысокий плотный старик с седым ёжиком и коротко подстриженной бородой появился на крыльце с закатанными до локтей рукавами. Наю он рассматривал дольше, чем нас, задержался взглядом на её руках и поздоровался отдельным кивком.

— Приехали, — выговорил Савельич вместо приветствия и зашагал к сараю. — В доме печь топится, но сначала сюда; тут и свет нужный, и инструмент правильный.

Внутри оказалось ещё холоднее, чем во дворе. В углу стоял чёрный горн, у стены темнел верстак с тисками, над ним висела лампа под жестяным абажуром. Инструменты были разложены так, словно хозяин только отошёл, хотя Савельич бросил кузню года три назад. Он включил лампу, направил свет на верстак и протянул руку.

Ная вынула деталь из мешка и передала ему с таким видом, будто вручала драгоценность. Мастер молча повертел её в руках, поднёс к свету, просунул мизинец в вырез и щёлкнул ногтем по каждому ушку, потом достал напильник и провёл по кромке, прислушиваясь к звуку.

— Где взял? — коротко спросил он.

— На той стороне, — запоздало понял, что это ему и так ясно. — Улица с мастерскими, двор с каменными корытами. Она провалилась в щель и лежала там много лет.

— Что-то ещё нашли? — по его тону так и не понял, хороша находка или нет.

— Сплошную ржавчину, — вспомнил, сколько там было рухляди. — Эта единственная уцелела.

— Ну да, она в щели пересидела. Смотрите, — Савельич развернул деталь ушками к нам. — Вот тут ось ходила, тут стопор садился, а вырез сделан под что-то большее. Это деталь от чего-то большего. Тяга от заслонки, коромысло или ещё что, не знаю, но сама по себе она ничего не делает.

— То есть ни на что не годится? — мне стало обидно. Первая находка в другом мире, и такой нерадостный вердикт.

— Как одно колесо от телеги, — Савельич положил находку на верстак. — Железо в ней доброе, тут спорить не буду. Не ржавеет, не крошится, теперь такого не делают.

— Она мне топорик поцарапала, а сама целая, — добавил в надежде, что это всё-таки что-то меняет.

— Вот и я про то, — терпеливо повторил гном. — Железо-то хорошее, только применить его не к чему.

— И почём такое железо на рынке? — про деньги спросил без стеснения, ведь сюда не просто так приехал.

— За материал тысячи три дадут, если найдёшь, кто сумеет переплавить, — тут Савельич говорил уже без прежней уверенности. — Могут и меньше. Товар редкий, покупателей мало.

Три тысячи? Столько же стоила одна свежая монета, а я тащил тяжёлую железку в рюкзаке через руины. Обидно, но познавательно, следующий похожий сувенир оставлю лежать там, где он есть.