— За рубли? Ещё лучше, — гоблин повеселел. — У меня денег сейчас как раз мало, а за квартиру платить удобнее карточкой.

Петрович остался поболтать с подошедшим работягой, а Жора прихватил тетрадь и вышел через боковую дверь. Оказалось, он едва доставал мне до груди. Гоблин провёл нас за полки, в закуток с двумя табуретами, столом и электрическим чайником. Ная села, я остался стоять рядом. Дверь Жора прикрыл не до конца, чтобы слышать, если позовут к выдаче. Вентиль на трубе за его спиной тихо посвистывал.

— Сколько надо? — кладовщик сел на второй табурет.

— Сто, — Ная ответила без заминки. Мы не планировали объяснять, зачем нам целая сотня. Да и кому какое дело? Может, у нас большая семья.

— Сто? Отлично, — Жора достал из стола жестяную коробку от печенья и снял крышку. — Со ста и цена другая, не пятьсот, а четыреста пятьдесят. Своим, по знакомству и потому, что Петрович за вас поручился.

Сотня по четыреста пятьдесят выходила в сорок пять тысяч, шестую часть вчерашней премии. По утреннему расчёту этого хватало на две вылазки, на каждую получалось по двадцать две с половиной тысячи с пологами и запасом монет на непредвиденные случаи, но без еды и снаряжения. Дорого. Правда, по рыночной цене вышло бы ещё хуже.

— А почему у тебя дешевле рынка? — скидка меня радовала, но хотелось понять, откуда она взялась. — не жалуюсь, просто интересно.

— Так я на рынке не стою, — Жору мой вопрос нисколько не смутил. — Там место платное — раз, тебя никто не знает — два, вот и берут с обоих концов. У охотника принимают дешевле, покупателю отдают дороже, а у меня клиент постоянный, проверенный, половина депо ходит. У одних беру, другим отдаю, живу на разнице. Рвать с тебя мне незачем, мне надо, чтобы ты пришёл ещё. Дешевле, чем у меня, бывает только по старой дружбе, а у тебя её тут пока нет.

Часовщик из перехода продавал монеты Зине по триста рублей, оставив старую цену. Он прав, мы пока не друзья и не могли рассчитывать на такое же отношение.

Жора считал вслух, выкладывая монеты десятками. Ная следила за его руками. На девятой стопке коробка опустела, и ему пришлось сходить к полкам за второй.

— Проверять будете? — он спокойно ждал, не торопя нас с расчётом.

— Уже проверила, всё верно, — гоблину понравилась уверенность Наи. Он довольно хмыкнул и принялся собирать монеты.

Жора ссыпал сотню в тряпичный мешочек. Пока он затягивал тесёмки, перевёл ему деньги по номеру телефона. Услышав звякнувшее в кармане халата уведомление, гоблин сверился с экраном и отдал мне покупку. Рядом с ним лежала тетрадь, и я поинтересовался, что он в ней ведёт чисто из профессионального интереса.

— Долги, половина депо у меня тут расписана, — гоблин, когда говорил, размахивал руками. — Личины же не ждут получки. У Кости трое детей, каждый месяц вынь да положь им шестьдесят монет. У Тамарки дочь школу заканчивает, ей надо, чтобы человеком выглядела, а не как получится. Берут у меня, отдают с зарплаты. Кто не отдаёт — тот больше не берёт, всё, никакого воспитания не нужно.

На страницах стояли сокращённые фамилии, рядом суммы в монетах и рублях. За годы работы закупщиком таких тетрадей видел немало, эту вели давно и аккуратно.

— И проценты? — поискал глазами ещё один столбец, но ничего похожего не нашёл.

— Какие проценты, ты чего⁈ — Жора даже отшатнулся. — Мы тут и без процентов небогатые, я на обмене живу, а не на людях.

— Понял, прости, — стало неловко. Вопрос выскочил по конторской привычке, а тут вам, извините, не контора.

— Да ничего, ты ж меня пока не знаешь, — обиды в его голосе уже не было. — А насчёт свежих… Как появятся, тащи сразу ко мне. Даю пять старых за одну, своим столько же. Понадобятся срочно деньги — заплачу рублями, но меньше, чем оно стоит, сам понимаешь, мне тоже нужно на что-то жить.

Пока нам требовались старые монеты, такой обмен был выгоднее двух тысяч, которые давал Карлыч. Даже по нынешней цене пять штук обошлись бы мне в две тысячи двести пятьдесят. Сколько Жора заплатит за свежую рублями, ещё предстояло узнать, но к Карлычу теперь можно было ходить пореже.

— Договорились, — убрал мешочек во внутренний карман, ощутив заметную тяжесть.

— И вот что, — Жора придержал меня за рукав уже в дверях и понизил голос. — Если кто спросит, у кого берёшь, отвечай «на рынке». Я не трус, просто у меня тут в тетради куча наших записана… Ну, понимаешь?

— Понимаю, от меня никто ничего не узнает, — по этой тетради можно было найти не только Жору, мне не хотелось подставлять его должников.

Петрович ждал у выхода из цеха, успев попить чаю в чьей-то бытовке. К машине мы шли против ветра, я прикрывал лицо ладонью и придерживал тяжёлую куртку, радуясь серьёзной защите. Сто монет ощущались куда убедительнее, когда нёс их на себе.

Домой вернулись во второй половине дня. Петрович не захотел заходить, сославшись на стирку, и посигналил нам на прощание.

Дома отдал мешочек Нае и наконец снял куртку. Она включила чайник, потом отсчитала пятьдесят монет на ближайшую вылазку и завернула в тряпку, вторую половину ссыпала в пустую банку с надписью «Резерв».

Пока грелась вода, написал Элине, коротко изложив главное про пятерых мастеров и цельную ковку. Объяснил, почему Савельич считает, что иглы могли делать сразу по нескольку штук, и отдельно оговорил, что это пока лишь догадка. В конце добавил, что ему нужна неделя на проверку имён.

Ответ пришёл минуты через четыре.

«Если существуют другие иглы — плохо, но пока это его догадка. Про подготовку к работе сама бы не додумалась, спасибо. Список кузнецов у нас есть, проверю, кто мог такое сделать. Начну с тех, кто работает при Домах. Твой Савельич может назвать имена мне напрямую?»

«Если сам захочет. Он знает про Дома и держится от них подальше», — я не мог обещать встречу без согласия старика, он и мне-то пока ничего не сказал.

«Разумно с его стороны», — пришло в ответ. А следом ещё одно сообщение. «Куртку купил?»

Невольно улыбнулся. После разговора об иглах этот вопрос был неожиданным.

«Вчера. Ная проследила», — отправил и убрал телефон.

За чаем обговорили, что возьмём с собой. Не хотелось тратить монеты на поход за забытыми припасами. Записал бинты, таблетки для очистки воды, вторую горелку и побольше еды.

— И одежду проверь, — Ная указала на список. — Городскую куртку об камни порвёшь, да и спать там придётся на полу.

— Подберу что-нибудь для вылазок и подстилку возьму потолще.

Я добавил ещё две строки.

Магическая картошка на подоконнике заметно подросла. За эти дни Ная успела посадить часть в землю, и у двух растений ростки уже упирались в стекло. Она проверила землю пальцем, полила и решила пока не везти их Рае, пусть сперва окрепнут. Половину привезённого запаса отложила на весну.

— К источнику пойдём? — пока составлял список, уже успел мысленно вернуться на знакомую улицу.

— Пойдём, только сначала хочу постоять рядом подольше и послушать, — Ная вернулась к столу. — Мне не нравится, что тебя к нему тянет, а меня нет.

— Мне тоже, — честно признался эльфийке, хотя мысль об источнике всё ещё казалась заманчивой. — Но проверить надо. Если под улицей узел, то нам не придётся ездить в депо за каждой старой монетой.

— Узел — не кошелёк, Александр, — она произнесла моё имя с нажимом. — Для таких дел нужна снасть, а у нас её нет. Да и что там скрывается, мы пока не знаем.

Ужинали жареной картошкой с колбасками, последняя ложка варенья ушла к чаю. Я вымыл пустую банку и поставил на полку, собираясь вернуть Зине при следующей встрече. Такие женщины всегда серьёзно относились к повторному использованию тары.

К вечеру в блокноте набралась целая страница покупок. Суммы пока не ставил, но было ясно, что премию рано считать свободными деньгами. Без неё заначке пришлось бы совсем туго, а так вроде нормально.

— Завтра после работы заеду за бинтами и заодно посмотрю горелки, — положив блокнот на тумбочку, устроился рядом с Наей.