— А рюкзак будем собирать вместе, я сама проверю, что ты положил, — она забрала у меня плед и накрыла нас обоих.

— Это угроза? — потянул плед обратно на свою сторону.

— Это помощь, — Ная устроилась поудобнее и немного помолчала. — Только еду соберу сама, а то в прошлый раз ты мало взял.

Арт

Глава 11

Новости включил только из-за погоды, хотел узнать, насколько сильно сегодня замёрзну по дороге. Синоптики обещали минус восемнадцать ночью, а сразу за ним в кадре появилась жёлтая лента поперёк двора. Участковый что-то объяснял женщине с собачкой на руках.

— На Гайве с утра работают кинологи, — сообщила ведущая тем же деревянным голосом, каким читают про ремонт теплотрассы. — Ночью в гаражном массиве обнаружены двое погибших. По предварительной версии, на людей напала стая бродячих собак.

Ная поставила передо мной тарелку и осталась стоять за спиной, глядя на экран поверх моей головы. Показали двор, оцепление, разрытый снег и мужика в спецовке. Он говорил в микрофон с логотипом канала, что собак тут отродясь не водилось, а вот лиса прошлой зимой ходила. Женщина в следующем кадре боялась выпускать внука одного. Потом камера задержалась на выломанной доске в чьём-то заборе, и репортаж на этом закончился.

— Бродячие собаки, — повторил вслух, и мне не понравилось услышанное.

Внизу экрана бежала строка про мороз и про усиление отлова диких животных. Подробностей в новостях не дали никаких, ни во сколько это случилось, ни где именно, ни что нашли рядом. Псы и правда сбивались в стаи, и в гаражах их было полно. Так я себя и уговаривал, пока ковырял яичницу.

— Ты держишь вилку и не ешь, — эльфийка села напротив и заглянула мне в лицо. — О чём думаешь?

— Слишком подозрительное совпадение. Вчера мы узнали про вторую иглу, сегодня говорят про убитых собаками, — яичница наконец пошла в дело. — Думаешь, это и правда псы?

— Мы не можем знать всё, — она не утешала, просто говорила как есть.

— Спрошу у Элины, — теперь хотелось поскорее добраться до работы. — У неё там свои люди.

— Ты злишься, — эльфийка пересела ко мне.

— Злюсь, — уже давно понял, что скрывать от неё что-то бесполезно. — Мы закрыли прореху у промзоны и ходим довольные, будто дело сделано, а кто-то открывает новые дыры.

— Ну конечно же она была не последней, — Ная ответила без удивления. — Прорехи открываются везде, где миры соприкасаются. Раньше их закрывали сразу, теперь Дома успевают не везде. Всех нельзя спасти, защитник.

— Мне не надо спасать весь мир, — уныло сказал я. — Мне надо, чтобы люди спокойно ходили по улицам нашего города, вот и всё.

— Знаю, — она накрыла мою руку своей тёплой ладонью. — Поэтому я тут.

Жизнь продолжалась, магическая картошка на подоконнике тянулась к окну, у одной картофелины росток уже упёрся в стекло и загнулся вбок.

— Вечером идём за покупками, — напомнила Ная в прихожей, подавая мне куртку. — Я поеду с тобой. И шапку надень, замёрзнешь.

— До остановки недалеко, — отмахнулся я и поцеловал её на прощание. — Встретимся после работы у торгового центра.

О забытых перчатках я вспомнил только на улице, но плюнул и решил добежать и так. В трамвае было тесно и холодно, стекло дышало морозом в плечо, и всю дорогу я вспоминал сломанный забор из новостей. Доска висела на одном гвозде, и оператор задержался на ней дольше, чем на оцеплении.

Элина уже была у себя. В кабинете горел свет, жалюзи подняты, а Настенька из приёмной ходила на цыпочках. За стеклом начальница говорила по телефону стоя, на столе перед ней лежала стопка бумаг выше обычного.

— Тихоня, Вельская сегодня не в духе, а в графике! — Витёк поймал меня у кулера и понизил голос до заговорщицкого. — Это, если ты не понял, гораздо хуже. Мультиварку Ленка передала, стоит у меня под столом, заберёшь в пятницу. Сегодня не отдам, не то опять слиняешь с проставы!

За его спиной Иванова снова ругалась с перевозчиком. Она надрывалась с понедельника, и голос у неё совсем сел. Ничего, привыкнет. Я зашёл в свой кабинет и едва успел повесить куртку на спинку стула и включить служебный ноутбук, как зазвонил внутренний телефон.

— Зайдите, Тихонов, — гудки отбоя пошли раньше, чем я успел открыть рот.

Когда вошёл, эльфийка уже говорила по мобильному и показала мне на стул. «Да. Нет. К обеду», — отрезала в трубку. Под её глазами появились тени, которых не было в понедельник.

— Гайва, — без приветствия сказал я, не видел смысла ходить вокруг да около.

— Твари, никаких собак, — она положила телефон экраном вниз. — Двое мужчин выпиты, сторож и его знакомый. Мои люди появились там через сорок минут после звонка, раньше полиции. Следов достаточно — ни одной капли крови на снегу и характерные раны. Собаки так не умеют.

— Сколько их было? — поинтересовался я, нахмурившись.

— Трое, след идёт вдоль гаражей и теряется на укатанной дороге. Мы ищем новое окно, — голос у неё звучал ровно и устало. — Место оцеплено под видом отлова, версия про собак останется в новостях. Мои люди дважды прочесали все закоулки между гаражами, сейчас смотрят теплотрассу и подвалы. На следующую ночь я оставлю там отряд.

— Третий случай за месяц, — я считал нашу прореху, склад с ломарем и вот этот.

— Пятый, — она посмотрела на меня, проверяя, осознал ли цифру. — Два в новости не попали, мы успели замять. Одно нападение произошло в ноябре, до всей этой истории, второе в начале декабря, пока вы гуляли по руинам. Тогда обошлось без погибших.

За стеклом кто-то прошёл к принтеру. Элина ненадолго замолчала, а затем продолжила гораздо тише.

— Мне звонят те, кому нельзя не ответить. Спрашивают, почему на моей земле стало шумно, и намекают на несостоятельность смотрящей, — телефон на столе завибрировал, но она не прервалась. — Я отвечаю, что разбираюсь. Пока это принимают.

Мысли вернулись к двоим убитым на Гайве. Они не имели никакого отношения к Дому Ясеня, тихо-мирно жили в своём районе, один охранял гаражи. Но наверху спрашивали не про них, а про смотрящую.

— А если убийства продолжатся? — вопрос был неприятный, но злободневный.

— Меня сменят, — Элина отвернулась к окну. — Приедет кто-то из старших, привезёт своих людей, и станет весело всем. Мне-то что, я переживу перевод, а вот твоему соседу и остальным придётся жить при новом хозяине, которому эта земля чужая. В ноябре мне по-соседски уже предлагали помощь людьми и деньгами, сказали «пока вы не справляетесь». Ты видел того, кто приезжал с этим предложением. Я отказалась.

— А теперь? — спрашивать дальше не хотелось, но надо.

— А теперь на моей земле погибли люди, и если это повторится, второй раз мне предложат не помощь, — прозвучало это ровно, будто цитата из чужого устава. — Землю, которую Дом не может удержать, у нас отдают тому, кто может. Не сразу и не по-хорошему, но отдают.

— Что по фирме? — седан, в котором Костин встречался со связным, был оформлен на контору по уборке снега.

— Она называется «Чистый двор», — Элина открыла папку и повернула ко мне первый лист. — Зарегистрирована в позапрошлом году. Учредитель, она же директор, Селиванова Марина Игнатьевна, шестьдесят три года, пенсионерка из Кировского района. В дела не вникает, только раз в квартал подписывает привезённые бумаги. Платят ей за это восемь тысяч в месяц.

— Значит, расспрашивать её бесполезно, — в закупках я постоянно сталкивался с такими фирмами. Восемь тысяч за подпись под чужими делами, а спрос, если что, с неё. Старушку попросту использовали как козла отпущения… или козу? — А технику на какие деньги взяли? Кто-то же платит за лизинг.

— За технику платят из выручки. Деньги поступают от трёх управляющих компаний. Снег они действительно чистят, и жалоб нет, — Элина перевернула лист. — А вот дальше интереснее. Машина по документам возит руководство, только это «руководство» в лице Марины Игнатьевны её в глаза не видело. Тот седан ездит по городу каждый день, и за рулём один и тот же человек.