К портальному залу мы пришли за пять минут до назначенного срока. Ная встала на то же место и молчала дольше, чем утром, потом ткнула пальцем в кромку.

— Здесь за это время прошло полдня, — она показала, как далеко от утренней отметки сдвинулся здешний рисунок, затем указала на земной. — А у вас всего три часа. Значит, на один ваш день приходится четыре здешних.

Я тяжело вздохнул и снова взглянул на переход. До пятницы оставалось куда дольше, чем я рассчитывал. За первый день мы уже успели изрядно устать, а впереди была ещё неделя. Придётся освоиться здесь всерьёз и подумать, чем всё это время кормиться.

— Восемь дней, — голос прозвучал спокойнее, чем я ожидал. — Один из них уже прошёл.

— Это плохо? — она смотрела не на переход, а на меня.

— Обычной еды нам хватит на пару дней, — я поморщился, прикидывая, сколько ещё понадобится. — С ломарем протянем дольше, но до открытия прохода всё равно не хватит, значит, охотимся дальше. Теперь не только за уровнем, а ещё и за ужином.

Перед сном я высыпал на коврик все тридцать четыре тёплых кругляша, добытые за день, и какое-то время смотрел на них. По земным меркам день вышел удачный.

— Они тут точно останутся свежими целый месяц? — поднял один и покатал в пальцах. — Или в вашем мире портятся быстрее?

— Быстрее не испортятся, — Ная стянула с себя куртку и полезла в спальник. — Лунный круг он и есть лунный круг, где бы монета ни лежала, можешь не спешить.

Спешить, выходит, было некуда, но держать такую сумму в кармане мне не хотелось. Сегодня третий уровень железной кожи спас мои рёбра, четвёртый нужен мне как можно скорее.

— Кладу всё, — сказал я больше для себя.

— Клади, — одобрила она уже из спальника. — Что отдал Покрову, того у тебя уже не отнимут.

Тридцать четыре кругляша истаяли в ладони, и в углу зрения появились две строки.

Железная кожа. Уровень: 3.

До четвёртого уровня: 34/100.

— Треть, — сказал я вслух, и Ная подняла голову.

— Вчера ты не считал, — она слабо улыбнулась. — Мне понравилось.

— Ладно, ладно, — я тоже улёгся, обнял прижавшуюся эльфийку и уставился в потолок. — Сама посуди, мы набрали треть за один день. Ещё вчера сотня казалась недостижимой горой.

Впрочем, гора никуда не делась, просто у меня прибавилось дней, чтобы на неё влезть.

Ная быстро уснула, а я ещё полежал и послушал мёртвый город через щель под потолком. Он молчал, как и вчера. Мы собирались провести здесь двое суток, а Загранье отмерило нам почти восемь, и я до сих пор не разобрался, радоваться этому или огорчаться.

Арт

Глава 3

Утром бок напомнил о себе раньше, чем я открыл глаза. Синяк расплылся от подмышки до пояса и переливался всеми цветами испорченного мяса. Ная подержала над ним ладони, я поохал, и на этом лечение закончилось. Рёбра целы, а всё прочее пройдёт само.

— Через день перестанешь морщиться, — пообещала она. — Через три забудешь.

— Через три уже что-нибудь новое наживу, — натягивая рубаху, решил нагибаться сегодня пореже. — У меня с этим стабильно.

Холод здесь стоял ровный, вроде нашего конца ноября. Температура около нуля, снега нет, ветра тоже, и от дыхания шёл пар. Мы носили свитеры, «горки» с подстёжкой и шапки. В таком комплекте было удобно и не холодно, одежда не мешала двигаться.

К переходу в наш мир мы пошли сразу после завтрака налегке. Ная встала перед дрожащей полосой, покрутила над ней ладонью и вдруг сердито хмыкнула.

— Я делала не то, — сообщила она мостовой. — Не так брала.

— И что теперь? — подошёл ближе к ней, но по-прежнему видел у стены только дрожащий воздух.

— Теперь знаю, как надо, — ладонь легла на камень плотнее, голос стал спокойным. — Когда откроется переход, вытащу иглу, раньше нельзя, до неё не дотянуться.

Из всего сказанного я понял, что она нашла свою ошибку и теперь знала, как её исправить. Уже хорошо.

— Тогда и разговаривать не о чем, — убрав фонарь, повернулся к пролому. — Ты разбирайся с иглой, я со всем остальным.

Эльфийка кивнула с явным облегчением, похоже, готовилась объяснять мне про вязь и петли. Значит, у нас есть почти неделя и целый город в нашем распоряжении. Надо обязательно вытащить из него хоть что-нибудь полезное, и первый из оставшихся дней решил потратить на карту.

Я шёл впереди с фонарём и топориком под рукой, Ная в трёх шагах позади и чуть сбоку. На каждом перекрёстке мы останавливались, и она проверяла, не чует ли кого поблизости. Если путь был свободен, шли дальше, если нет, разворачивались и обходили.

Мы мерили шагами кварталы, отмечая завалы, тупики и проходные дворы. Дороги у меня получались двух сортов, и я сразу развёл их по разным листам. На одном были обычные, короткие и удобные маршруты от убежища в город и к печи. На другом намечал, куда отступать из охотничьих кварталов. Эти дороги уводили в сторону от дома и перехода. Испуганный человек бежит туда, где спит, и тащит за собой всё, от чего убегал, а мне такого не хотелось.

Заодно расчистил два лаза в завалах между дворами так, чтобы взрослый человек пролез, а туша шириной с «Ниву» застряла. Каждую лестницу проверял ногой, ступень за ступенью, и половину из них забраковал сразу. Одна подо мной всё-таки провалилась, и я повис на локтях. Ная снизу поинтересовалась, не собираюсь ли так висеть до пятницы.

— Проверяю на прочность! — подтянулся и выбрался обратно. — Эта не годится.

По дороге я заглядывал во все открытые проёмы, светил внутрь и осматривал углы. Где-то же должно остаться хоть что-то ценное! Ага, хрен мне. Мебель осела трухой, посуда превратилась в невзрачные черепки, полки висели пустые. В одном доме под слоем пыли нашлась только каменная ступка, тяжёлая и никому не нужная.

Ная почти не ходила со мной по развалинам, ждала снаружи. Улицы были ей незнакомы, зато о назначении зданий она догадывалась куда чаще меня.

— Это городская управа, — эльфийка кивнула на здание с широким крыльцом и провалившейся крышей. — Или суд. У нас такие ставили на площадях, чтобы видно было отовсюду.

— А это? — я показал на столб с косой перекладиной на перекрёстке.

— Знак, — Ная провела пальцем по выщербленной резьбе. — Дальше начинается чужая земля, за проезд платят пошлину. Их обычно ставят на въезде, значит, город кончался здесь. Место, где мы живём, было пригородом.

— Богатый был город? — пометил столб на карте как ориентир.

— Небедный, — она оглядела пустые проёмы. — Вон там стояла лавка с травами, видишь, крюки остались? На такие вешали пучки.

Эльфийка прошла дальше и постучала носком по круглой каменной крышке.

— А это колодец, городской, общий. Значит, тут была площадь, а не двор.

— А что с городом случилось? — поинтересовался и по её лицу понял, что зря.

— Не спрашивай, — она отвернулась и пошла дальше. — Я тогда спала, а когда проснулась, уже все погибли.

Больше про это не спрашивал. Зато в подвале под той самой лавкой, где раньше торговали травами, нашёл вросшую в грязь деревянную лошадку с отбитой головой, и она подействовала на меня хуже, чем попадавшиеся на улицах кости.

Зелёную улицу мы оставили на вторую половину дня. Раньше меня тянуло туда, теперь же оставлял её напоследок, она будила во мне странные ощущения.

Мох тянулся вдоль стен полосой в две ладони, тёмный и живой, а камни под ним и правда оказались теплее прочих. На ощупь они напоминали батарею в подъезде в конце апреля, когда её уже пора отключать. Ная опустилась на колени, приложила к мостовой обе ладони и просидела так добрых полчаса. Я успел осмотреть ближайшие дома, стараясь не отходить от неё далеко.

— Внизу что-то есть, — наконец произнесла эльфийка. — Не тварь и не прореха. Оно не движется и не тянется наружу, просто лежит и светит, будто уголёк под золой.