Он хлопнул один раз и тотчас перед нами возникла мерцающая стена. Не просто стена, а некое мерцающее чудо, сотканное из переливающихся различных цветов. Она пульсировала, играла оттенками, словно калейдоскоп, собранный из звездной пыли и радужных искр.

Эфемерная, будто портал в другой мир, манящий своей неземной красотой и таинственной глубиной.

— Это что, портал? — прошептали за спиной. — Куда они хотят нас отправить?

— Это психоматрица, — угрюмо уточнил Лео. — Не имеет ничего общего с порталом.

— Психо… чего?!

Мира ткнула локтем в бок Бориса, в тот момент, когда облаченный в строгий костюм распорядитель, прошёлся едким взглядом по нашей группе и продолжил:

— Перед вами одна из форм психоматрицы, — подтверждает он слова Лео. — По ту сторону вы столкнётесь лицом к лицу с тем, что больше всего вас пугает. Ваши самые глубокие страхи и потаённые слабости. Единственный способ пройти испытание – это победить свой страх. Другого пути нет. Те, кто не сможет этого сделать, будут исключены. У вас будет достаточно времени, чтобы осознать, что с вами происходит, и найти способ победить свой кошмар. Как только вы переступите черту, обратного пути не будет. Попытки обмана системы приведут к непредсказуемым последствиям для всех.

В зале повисла гнетущая тишина, взрываемая лишь нервным перешептыванием. Атмосфера, ранее пропитанная духом соперничества, сменилась тревожным ожиданием. Никто не спешил первым окунуться в пучину неизвестности.

— Чтож, приступим! Проходим по группам из пяти человек, по прежней очерёдности.

Я с тревогой смотрела, как пятеро обреченных поднимаются со своих мест. Разношерстная компания, словно приговоренная к казни, направилась к Психоматрице. Каждому из них надели браслеты на руки и направили к проходу. Зал замер в ожидании. Их фигуры, одна за другой, растворялись в калейдоскопе.

Все взгляды были прикованы к пульсирующей стене, словно пытаясь разглядеть, что происходит по ту сторону. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем психоматрица вновь ожила и оттуда вернулся лишь … один из пяти.

— Куда делись остальные? — выкрикнул кто-то из толпы.

— Как я уже говорил ранее, те, кто не справится — исключены. — отрезал он. — Следующая группа!

Вторая группа, побледневшая, но подчинившаяся, поплелась к мерцающему порталу. И снова… лишь один вернулся назад.

Что ж за страхи у них там такие …

Я невольно задумалась о том, чего боюсь на самом деле. Страхов у меня было предостаточно, однако самым глубинным, самым пугающим был страх потерять контроль. Потерять себя… во тьме...

Мои размышления были прерваны резким голосом Лео:

— Элла, наша очередь.

Я вздрогнула, выныривая из пучины раздумий. Лео нетерпеливо переминался с ноги на ногу, глядя на меня с тревогой и ожиданием.

Мы молча направились к мерцающей стене и на наши запястья нацепили такие же металлические браслеты. По всей видимости, они контролировали и передавали наши мысли и эмоции. Не задерживаясь, я сделала шаг вперед, и моё тело пронзила волна холода. Яркие цвета закружились вокруг, словно водоворот, затягивая в небытие.

Психоматрица медленно поглощает меня, и я низвергаюсь в первозданный хаос – ни времени, ни пространства, лишь вакуум, где страх обретает материальную форму.

.

Холодно…

Я очнулась в кромешной тьме.

Вокруг меня была лишь давящая, всепоглощающая пустота, такая густая, что кажется, будто её можно потрогать. И этот липкий страх, проникающий под кожу, сковывающий каждый мускул.

Вдалеке замерцал огонек. Сначала едва различимый, но постепенно он рос, становился ярче, пока не превратился в бледный, дрожащий свет. Инстинктивно я потянулась к нему.

С каждым шагом свет становился все более отчетливым, и вместе с ним проявлялись контуры комнаты. Знакомые очертания…

Нет, не может быть…

Сердце забилось с утроенной силой, в горле пересохло.

— Мам… — тихо позвала я, глядя на родное, любимое лицо.

Дыхание перехватило. Ноги подкосились, и я рухнула на колени, не в силах сдвинуться с места. Не может быть. Я видела её последний раз именно такой. Больную, слабую, угасающую.

— Мам? — позвала я громче.

Тишина. Лишь мерное тиканье часов, повисших над кроватью, нарушало гнетущую тишину.

Я поползла ближе, подтягиваясь руками, словно раненый зверь. Каждый дюйм давался с невероятным трудом. Страх парализовал меня, заставляя снова и снова переживать ту страшную ночь. Слёзы застилали глаза.

Вот я уже рядом с кроватью. Подняла дрожащую руку и коснулась одеяла. Холод. Безжизненный холод. Мама медленно повернулась ко мне и посмотрела с укоризной.

— Почему ты оставила меня? — прошептала она, и её слова, словно ледяные иглы, пронзили мое сердце.

Нет! Это не может быть правдой! Я делала все, что могла! Я боролась за неё до последнего вздоха! Мама знает это… знала..

— Я не хотела... не хотела тебя оставлять, — произнесла я, захлёбываясь слезами.

Лицо матери исказилось в гримасе.

— Ты слабая… Ты ни на что не годна! Ты всегда будешь одна…

Внезапно позади неё оказался отец. Он медленно подошел к маме и приобнял её за плечи.

— Папа…

— Не называй меня так, — бросил он, скривившись. — Нам следовало сразу от тебя избавиться! Ты проклятие! Ты уничтожила нас!

Нет… нет…

Его слова эхом отдавались в моей голове, усиливая панику и ужас. Я чувствовала, как контроль ускользает от меня, как тьма медленно поглощает меня целиком.

Я закрыла глаза, пытаясь укрыться от кошмара и почувствовала как его холодные пальцы сжимают моё горло, лишая воздуха.

Я задыхалась. Холодные пальцы сомкнулись на горле, перекрывая кислород. В глазах начали мелькать черные точки. Голос отца звучал все громче, проклиная и обвиняя меня. Мама, как безучастная тень, стояла рядом, подтверждая каждое его слово.

Паника. Отчаяние. Безысходность.

Странная вибрация пронзила мою руку. Металлический браслет, надетый перед входом в психоматрицу, начал неистово вибрировать. Сначала слабо, потом все сильнее, пока не превратился в звенящую пульсацию.

Я проиграла.

В голове вспыхнули мамины слова, которые она повторяла каждую ночь перед сном, крепко внедряя их в моё сердце.

«Ты самая светлая душа в этом мире, Элла. Самая светлая, запомни это.»

Ее голос… теплый, любящий, такой знакомый.

Я вспомнила ее объятия, теплые и надежные, ее смех, заразительный и радостный. Ее любовь, безграничную и безусловную.

Это быламоямама. Настоящая. Та, которая любила меня несмотря ни на что. Та, которая никогда бы не позволила, чтобы мне причинили боль. Она всегда была на моей стороне.

Сконцентрировавшись на воспоминаниях о маме, я попыталась почувствовать ее тепло, ее поддержку. И оно пришло. Словно нежный ветерок, оно коснулось моего сердца и наполнило меня светом.

Оттолкнув от себя наваждение, я открыла глаза. Я больше не видела перед собой свою искаженную горем мать и озлобленного отца. Передо мной стояли лишь две меркнущие тени, питавшиеся моим страхом и чувством вины.

Фигуры зашипели от света, их силуэты начали таять, словно сгорая. Браслет на моей руке перестал вибрировать, но я чувствовала его тепло, согревающее мою кожу. Он будто служил проводником между мной и реальным миром, напоминая о том, что нужно двигаться дальше.

И я двинулась. Сделала глубокий вдох, собираясь с силами, и шагнула в свет.

***

— Бесподобно, — смаковал Лео, чуть ли не облизывая пальцы. — Кормят здесь конечно изумительно.

— Здорово, — промычала я в ответ. Есть мне совсем не хотелось, и потому моя тарелка оставалась не тронутой. Худое, измученное лицо мамы отчётливо всплывало перед глазами, не давая покоя.